Оксана Головина 
Отверженные

Академия Арфен – 1

«Оксана Головина »: Альфа-книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2482-5
Аннотация

Академия Арфен принимает отверженных, тех, кто стал неугоден королевству и собственным семьям, становясь для учеников и тюрьмой и крепостью.
Когда новый ученик — дракон, который не умеет контролировать свою силу, — это всего лишь головная боль для академии. Когда же рядом с ним в одной комнате оказывается девчонка, которая притворяется парнем, прячась от расправы собственной семьи, — это уже беда. Но, видимо, судьбе было угодно, чтобы эти двое оказались соседями по комнате. Им предстоит научиться доверять друг другу, раскрыть множество тайн, пройти через испытания и познать первую любовь.

Оксана Головина
АКАДЕМИЯ АРФЕН. ОТВЕРЖЕННЫЕ

ГЛАВА 1

Рейн поднял взгляд. Прямо перед ним в небо взмывали башни с остроконечными крышами. Солнце ослепляло, играя бликами на стеклах.
Арфен был большим старым замком, расположенным на берегу реки Орвы на стометровом скалистом утесе. Он будто висел вертикально над рекой, и именно расположение дало ему второе название — «Орлиное гнездо». Изначально замок выполнял только оборонительную функцию, потому он и был возведен на скале, имел высокие неприступные стены и мощные бастионы.
Состоял Арфен из трех отдельных построек-уровней. Самым древним был верхний, с двумя галереями, широкими и длинными. По всему периметру тут располагались бойницы, а в толстых стенах имелись небольшие ниши, оборудованные скамьями и креслами.
Второй и третий уровни замка строили гораздо позже, и это заметно. Они не такие мрачные и гораздо больше подходят для жизни, хотя везде есть и все те же небольшие башни с пушками, и склады для оружия. Даже вполне уютные внутренние дворы — и те явно создавались с оборонительной функцией.
Арфен в свое время имел важное стратегическое значение, находясь на пересечении торговых путей. Многие стремились завладеть этой неприступной крепостью, но за все время своего существования замок никогда не был захвачен врагами. Когда же после объединения близлежащих земель надобность в нем отпала, было принято решение реконструировать заброшенный верхний уровень, а у Западной башни среднего замка появилась пристройка. Суровая крепость превратилась в академию…
Следуя к деревянному мосту, который вел к главным воротам замка, Рейн Броган последний раз оглянулся назад. Он не знал, зачем, но что-то словно вынудило его это сделать. Наверное, хотелось попрощаться с тем, что оставалось там, за вековыми деревьями, уходившими своими кронами в небо, или глянуть на пыльную дорогу, на которой еще были различимы следы его ботинок. Идти к академии полагалось пешком, исключительно на своих двоих. Даже тем, кто мог использовать в случае необходимости и все четыре…
Таков был порядок, и его чтили. Брогану вдруг нестерпимо захотелось проверить, что произойдет, если обратиться. Черная чешуя в мгновение ока покрыла все тело. Расправляя крылья, Рейн рискнул подняться в небо, намереваясь в два счета очутиться во внутреннем дворе. Самодовольную улыбку сложно отобразить на морде дракона, но в душе Рейн улыбался. Ползите, неудачники! Рожденный летать… Проклятье! Стоило пересечь крепостную стену, как в панике Броган понял, что глядит на собственные руки. Трансформация не действовала! Рейн камнем упал вниз и через мгновение ударился о сухую землю, как мешок картошки.
Отплевываясь от окутавшей его облаком пыли, он уже слышал смешки за своей спиной.
— Еще один умник… — протянул чей-то гнусавый голос, и снова грянул взрыв хохота.
Значит, выставлен щит, блокирующий магию со стороны внешних стен академии. Интересно, а если попробовать обратиться и перелететь обратно, то выйдет?
Рейн поднялся, стараясь держаться с достоинством. Во дворе уже собралась толпа новоприбывших, и, судя по состоянию одежды половины из них, а также по шишкам на лбу каждого, он был не одинок в своих попытках…
Сломанные ребра срастались, вставая на место, через минуту дыхание выровнялось, и боль больше не мучила.
Место это давно обросло слухами, и даже упоминание об академии для отверженных считалось оскорбительным. Признаться, Рейн ожидал худшего. Двор был чисто выметен, постройки казались добротными. Он и не привык к роскоши, живя почти всю жизнь вдали от родового замка, так что обстановка была ему почти родной.
Рядом послышался рык. Рейн оглянулся и заметил одного из Ладвиков. Он не знал волка, хотя они были соседями. Уго Ладвик прислал одного из своих сыновей? Да не может такого быть! У этих «собак» принято всю стаю держать под контролем.
От собственной догадки Рейн оскалился не хуже оборотня. Бастард…
Чуть поодаль, задирая свои никчемные носы, ютились люди. Все они выскочки, будь то маг или очередная ведьма, возомнившая, что может сварить суп из пары мышиных хвостов и ложки жирной сметаны, который вознесет ее на вершину власти.
Одна из этих ведьм сейчас утопала каблуками в земле по самые пятки.
— Да ты хоть на ступеньки поднимись. Глянь, каблучищи-то какие. — Рейн хмыкнул.
Ведьма обернулась к нему и принялась откровенно разглядывать. Дракон ответил тем же. Гладкие, иссиня-черные волосы ведьмы спускались ниже пояса. Бесовка кончиком языка провела по пухлым губам и скрестила руки на груди, тем самым подчеркивая и без того внушительный размер прелестей. Ветер принялся трепать такие же черные волосы Рейна, и он расстегнул свою накидку, подбитую тонким мехом. Здесь климат был мягче, чем в родных горах. Намного мягче.
Подружки ведьмы принялись перешептываться. Только ухмыльнуться и оставалось. Она уже готова была пересечь двор и подойти ближе, как Брогану в грудь врезалась чья-то голова. Рейн схватил наглеца, легко поднимая за ворот куртки, и немедленно окунулся в негодующий ледяной взгляд.
Почти прозрачные голубые глаза пытались обратить его в сугроб, в придачу малец шипел что-то насчет того, что некоторые перегородили всю дорогу и им стоит убраться с пути. Признаться, Броган растерялся. Вот это наглость! Сам летит, ничего перед собою не замечая, а кто-то виноват? Рейн встряхнул его как следует. Щенок снова зашипел и взмахнул рукой, едва касаясь подбородка дракона. Ладно, не станет Рейн в первый же день ломать чьи-то кости. Этого, поди, пни — и ноги протянет.
Рейн кинул мальчишку на землю, демонстративно отряхивая руку о штаны. Поток отборной брани не заставил себя ждать. Дракон оскалился, и его глаза опасно сузились, заставляя будущего сокурсника умолкнуть. Чей он? На вид — лет тринадцать, но разве этих пушных зверьков поймешь? Волос под капюшоном не видно, хотя край белоснежной челки Броган успел разглядеть. Да еще этот взгляд… Это мог быть один из мальчишек Тайернака, чьи земли граничили с владениями его рода со стороны гор, где, окруженный вечными снегами, и высился замок князя Нолана.
Больше Рейн не приглядывался. Заводить друзей или свиту, как аппетитная ведьма Файона (острый слух позволил расслышать имя, которое многократно повторяли девчонки) из рода, вообще ему неизвестного, дракон не собирался. Одному спокойнее. Если не доверяешь никому, то и не приходится разочаровываться.
Но расслабился он зря. Ладвик повел носом, шумно вдыхая воздух, и Рейн проследил за взглядом оборотня. Ирс Эллгар. Этой скотине, а по совместительству — старшему сыну королевы от первого брака, не позавидуешь. Отца обезглавили, саму же ее величество взял в жены Дарем, теперешний король и родной дядя Ирса. Родившийся наследник потеснил бедолагу Ирса, но ввиду малолетства нового претендента на престол голову грифону не снесли, сослав в академию.
Не ладили они с Рейном с самого детства. Свидетельством тому был шрам на предплечье Ирса от когтей молодого дракона, такие заживают, но оставляют след. Теперь они с недругом заперты в стенах Арфена. Рейн заскрипел зубами.
С самого рождения на виске дракона красовалась печать неугодного. Сколько раз пытался содрать ее и собственными когтями, и ножом, но эту магию не мог одолеть. У его матери, Айлы Броган, хозяйки земель Раегдана, родились сыновья-близнецы. Рейна угораздило появиться на пять минут позже… что и стало его проклятием. Чтоб не спутать ненароком младенцев, его и заклеймили. Он рос, зная, что родня считает дни до того момента, как юный дракон окажется здесь.
Ирс заметил своего врага, и моментально его тело напряглось, как перед прыжком. Если бы грифон умел воспламенять взглядом, Рейн уже давно превратился бы в кучку пепла. Вот только облачко черного дыма, сорвавшееся с губ дракона, немного охладило пыл Эллгара. Если кто из них двоих и мог подпалить крылья, так это Броган. Ирс брезгливо сплюнул на землю, демонстрируя свое отвращение к дракону, что только вызвало усмешку у Рейна. Он предпочитал быть единственным в академии, кто может взлететь в небо, а проклятый грифон украл и это преимущество. Ну ничего, принцу придется поджать хвост, чтоб не поджарили ненароком.
Послышался гулкий ропот, и вслед за этим все одновременно притихли. Широкие двойные двери центрального входа академии распахнулись, и к будущим студентам вышел мужчина. Шел он размеренно, с ленцой, будто и не глазели на него несколько десятков присутствующих. От белизны одеяний слезились глаза.
Вот вырядился… Рейн скептически поглядел на низ белоснежной мантии, которая волочилась по пыльной дороге. Ведь моментально станет тряпкой. Ну не дурак ли? Рядом хрипло заурчал Ладвик, видимо, мысли их совпали. Вот только ожидаемое не происходило. Мужчина достиг небольшой площадки, установленной для приветствия учеников, при этом все так же сверкая чистотой.
— Маг… — произнесли дракон и волк одновременно и переглянулись.
Рейн фыркнул, возвращаясь взглядом к мужчине, явно ожидавшему их внимания.
— Во-первых, приветствую вас в этих стенах. Я Аристакес Вардван, проректор этого… замечательного заведения. — Маг раскинул руки, вяло изображая радушные объятия, хотя всем своим видом выдавал желание послать всех присутствующих к ярну и вернуться в свой кабинет. — Во-вторых, проверим, не потерялся ли кто по дороге…
Вардван щелкнул ухоженными пальцами, и в воздухе перед ним повис свиток. Маг начал называть имена и фамилии учеников, зачисленных на первый курс. Дракон кинул взгляд на Ирса, хищно глядевшего в его сторону. Зрение у этого птицеголового отменное. Ну и ярн с ним, пусть пялится…
— Файона Макдара, — сонным голосом пробубнил Вардван и на секунду поглядел на ведьмочку, кокетливо приподнявшую один палец к небу, показывая, что она на месте.
— Гварен Ладвик…
Оборотень коротко отозвался, и Рейн услышал, как зашептались за их спинами. Ладвик заскрежетал зубами, но с завидным хладнокровием сдержался. Надо же. Большего позора для волков, как быть неперерожденным, не посвященным в круг клана или рода отца, пожалуй, не существовало. При этом держался Ладвик достойно и давал фору своим клыкастым сородичам. Не в отца пошел, это точно…
— Рейн Броган!
— Ты оглох, последыш? — Голос Ирса заставил дракона очнуться и прислушаться к словам Вардвана.
Кажется, его имя назвали уже не первый раз. Рейн поднял руку. Взгляд проректора на какое-то время задержался на нем, и дракон по привычке поглядел Аристакесу прямо в глаза.
— Эй… — вскрикнул от неожиданности Броган, когда к виску словно каленое железо приложили.
Проклятая метка! Маг едва приметно усмехнулся, и боль прошла. Так, значит?! Дракон немедленно почувствовал, как на правой руке, вдруг до локтя покрывшейся чешуей, вытянулись мощные когти. Вечная проблема с контролем… Стоит выйти из себя, как сразу начинается обращение. Рейн тряхнул рукой, возвращая ей человеческий вид.
— Келейр Тайернак.
— Я! — Мелодичный голос, будто серебряный колокольчик.
Рейн оглянулся, натыкаясь на две голубые льдинки, сверкавшие на лице мелкого лиса. Развелось щенят… Нолан, вожак клана снежных лис, был весьма плодовит, а его дети вечно норовят перегрызть друг другу глотки. Видать, этого мелкого за стены Арфена сослал, потому что самый проблемный был. Броган вспомнил, как мальчишка налетел на него. Вот только сколько же ему лет? Не меньше восемнадцати должно быть, а на вид и не скажешь. Хотя какое ему дело?
Самому Рейну шел девятнадцатый.
— Лекимор Юган…
Рейн успел заметить только рыжие волосы, щедрой волной мелькнувшие в толпе. Больше он ничего не разглядел. Проректор закончил проверку, и, стоило ему договорить, как свиток исчез.
— В нижнем центральном зале вы найдете устав академии, который конечно же обязаны выучить наизусть. Копия его есть и в каждой комнате. Общежития для учеников расположены в западном крыле башни. Каждая комната рассчитана на двоих человек. Форму, расписание занятий и необходимые учебники вы получите вечером, после ужина. Ректор академии Элазар Саргон передает вам свои пожелания успехов и поздравляет с началом вашего пути в качестве учеников академии. К сожалению, он не смог лично присутствовать сегодня и поприветствует вас через пару дней, когда вернется из Ксабира.
Вардван сошел с площадки, расправляя мантию.
— Прошу учесть тот факт, что распорядок дня в стенах Ар-фена строг и требует точного соблюдения. Маленький исторический факт… — Проректор обвел притихших учеников тяжелым взглядом. — Из академии Арфен никогда не отчисляли, не оставляли на второй год и не выпускали досрочно. Ибо все ученики прекрасно знают, что  их ждет, если они вылетят…
Мрачная тишина нависла над двором, и были слышны только шаги удалявшегося Вардвана. Конечно, каждый из новичков знает, что  их ждет! Сейчас у каждого из них были гарантированные четыре года жизни, и стены Арфена служили последней броней, хоть как-то защищавшей от посягательств родственничков. Вылети отсюда — и тебе снесут голову.
Мелкий лис очнулся первым. Что-то бурча себе под нос, он шустро взбежал по ступенькам, явно намереваясь застолбить хорошее место в общежитии. Рейн ухмыльнулся. Ну-ну! Повезет же кому-то с соседом. Он подался вперед и ударился о плечо Ирса, возникшего словно из ниоткуда. Янтарные глаза грифона сощурились, и черты лица исказились от ярости.
— Интересно, все ли дожили до окончания, последыш? — прошипел светловолосый грифон у самого лица Рейна.
— Так боишься за свою шкурку, птицеголовый? — белозубо улыбнулся дракон. — За умеренную плату, так и быть, пригляжу, чтоб никто тебя не ощипал ненароком.
Дожидаться ответа грифона Броган не стал. Толкнув его в ответ плечом и смешавшись с ожившей толпой сокурсников, он направился в здание. В большом нижнем зале Рейн огляделся, заметив одну из колонн, на которой был размещен устав академии. Зная, что найдет дубликат в комнате, он не стал отвлекаться на чтение. Следуя по галерее замка, украшенной старыми каменными и деревянными узорами, Рейн рассмотрел винтовую лестницу, ведущую наверх. То, что нужно. Быстро взбегая по истертым ступеням, он поднялся на последний этаж. Ему вовсе не нужен был первый, на который так ломились люди. Нет, тут открывался отличный обзор, тут чувствовалась свобода. Чем ближе к небу и дальше от людской суеты, тем лучше…
Он уже слышал раздражающую возню за спиной, а также крики споривших сокурсников, и ускорился, перескакивая через несколько ступеней. Толкая ногой самую дальнюю дверь, Рейн ввалился в комнату, немедленно закрывая ее перед носом Ладвика, тоже польстившегося на этот уединенный уголок. Оборотень только усмехнулся его действиям, качая темной головой, и отошел.
Рейн довольно ухмыльнулся и огляделся. Комната оказалась просторной. Стены не были оштукатурены, но теплый оттенок камней, из которых была выстроена башня, создавал впечатление уюта. Деревянную двухъярусную кровать разместили в небольшой нише в стене. Несколько перекладин на лестнице, позволявшей подняться на второй ярус, оказались сломаны, одна вообще отсутствовала. Но ему какое дело? Он не собирался лезть наверх.
Посреди комнаты стоял стол, узкий, но длинный, чтоб уместить пару книг и тетрадей, его и соседа. Соседа… Рейн лелеял надежду, что свободных помещений хватит с лихвой и ни одно живое существо не вторгнется на его территорию. В довершение в комнате имелось большое окно с широким низким подоконником, на котором отлично можно было пристроиться и…
— Брысь отсюда! — разозлившись, велел Рейн, заметив притихшего мальчишку, нагло умостившегося на вожделенном подоконнике.
— Сам уходи! — заявил нахальный лисенок, сверкая глазами, складывая руки на груди и поигрывая носком ботинка. — Я сюда первым пришел!
— Убирайся, — двинулся на нежданного гостя Рейн, — или вышвырну в окно!
Он бросил свою тощую дорожную сумку на кровать, не сводя синего взгляда с мальчишки.
— Попробуй! — язвительно выкрикнул тот.
— Щенок… — оказавшись перед лисом, Рейн замахнулся кулаком.
К его немалому удивлению, незваный сосед мгновенно среагировал, отпрянул назад и, едва не врезавшись головой в стекло, ушел от его руки. Удар в солнечное сплетение моментально парализовал Брогана, выбив дыхание и заставляя яростно хрипеть.
— Убью…
Дракон оправился от удара, не показывая этого, и, пока мальчишка от души веселился, глядя на его «мучения», рывком стянул лиса за ногу с подоконника. Зло брыкаясь и рассыпая проклятия, лисенок пытался удержаться.
— Пусти-и-и!.. — Тонкий голос резанул по ушам, и Рейн оскалился, довольно оттаскивая его дальше.
Удар свободной ногой под колено заставил дракона вскрикнуть и остановиться. Они схватились, рыча и таская друг друга за рубашки, когда за ними скрипнула дверь.
— Слышь ты, чешуйчатый! — окликнули Брогана из коридора. — Если тебя сосед не устраивает, меняю на своего…
Рейн оглянулся, натыкаясь угрюмым взглядом на одного из сокурсников. За его спиной он увидел здоровенного широкоплечего орка. Тот принялся стягивать второй сапог, и чувствительного носа Рейна коснулся ужаснейший смрад, исходивший от орочьих ног. Идиотски улыбаясь, орк принялся хрипло и бездарно распевать, шевеля грязными пальцами. Броган нервно перевел взгляд на притихшего лиса, поджавшего от обиды губы и потиравшего зад, который ушиб при падении с подоконника.
— Нет… себе оставь… — Дракон захлопнул дверь, на которой покосилась деревянная рамка с уставом, перед носом у оторопевшего однокурсника.
Минуту выжидая и решая что-то в голове, Рейн повернулся к мальчишке.
— Так, слушай… будут правила, и их придется соблюдать!
Лис деловито натянул свалившийся ботинок на ногу и поднялся с пола. Отряхиваясь, мальчишка презрительно поглядел на дракона.
— Это само собой, чешуйчатый. Во-первых, каждый оставит свои кулаки при себе. Я намерен спокойно учиться, и никто не смеет мне мешать!
— Чего? — выкрикнул Рейн.
Он подошел к лису и сдернул с него капюшон. Пальцы Рейна утонули в белоснежном шелке волос. Неровные пряди, едва прикрывавшие шею, рассыпались в беспорядке. Пухлые губы мальчишки презрительно изогнулись.
— Не смей прикасаться ко мне… — прошипел мелкий и тряхнул головой.
Рейн очнулся и убрал руку. Чего это он, в самом деле?! Проклятье… Пальцы до сих пор ощущали прохладную мягкость, и он спрятал руки в карманы штанов.
— Больно надо! Сиди тихо, не мозоль глаза! Так и быть, разрешу оставить твой тощий зад в этой комнате. Будешь пыль хвостом сметать. Хоть какая-то польза от тебя… — проворчал Броган, подходя к своей кровати и принимаясь вытаскивать из сумки вещи.
— Эй…
Рейн не обернулся на голос, только замер, стоило лису подергать его за рубашку.
— Не смей прикасаться ко мне… — передразнил он своего беспокойного соседа.
— Я не полезу наверх! — дрогнувшим голосом заявил мелкий.
Броган довольно ухмыльнулся.
— Что, щенок, высоты боишься?
— Нет!
Губы поджал, глаза огромные, как блюдца.
Рейн вздохнул. Понятно, боится, не притворяется.
— Я наверх не полезу, мелкий. — Видя, как лис бросил тревожный взгляд на лестницу, дракон сжалился: — Я починю, не ной!
За его спиной вздохнули. Минуту погодя скрипнули дверцы небольшого шкафчика. Похоже, мальчишка смирился. Хотя расслабляться не стоило. Броган был бы не против соседствовать с Ладвиком. Кажется, волк был спокоен как пробка, а лис, шуршащий словно домовой, выводил из себя. Рейн бросил на кровать пару рубашек и запасные штаны. То, что здесь выдают форму, оказалось хорошей новостью. Значит, о сменной одежде вообще можно было не беспокоиться. У его соседа пожитков оказалось и того меньше. Келейр накинул на вешалку великоватую рубашку, затем аккуратно поставил пару начищенных ботинок на нижнюю полку своего шкафа.
— Эй! — окликнул его Рейн. — Сколько тебе лет, мелкий?
— У меня есть имя, Рейн Броган! Потрудись его запомнить. Или мозгов не хватит? — Лис прошагал к двери и выровнял покосившуюся рамку с уставом академии.
Он действительно не запомнил проклятое имя, но вовсе не от слабоумия, как посмел выразиться лис! На кой ему знать, как зовут этого мальчишку?!
— Назови его, — потребовал дракон.
— А поможет? — издеваясь, протянул мальчишка и принялся усердно читать пункты устава, бормоча себе под нос.
Рейн только покачал черной головой.
— Значит, будешь просто «мелкий».

ГЛАВА 2

Столовая оказалась слишком большой. Вообще, в академии все было слишком большим и вызывало у нее желание немедленно забиться в самый дальний угол уютной комнатки на верхнем этаже. Поднос с едой дрогнул в руках. Полная крикливая женщина в переднике, щедро рассыпая ругательства и раскладывая кашу по глиняным мискам, размахивала длинным половником.
— Что же ты тощий такой? — пробормотала она, наложив в протянутую миску большую порцию.
Келейр благодарно кивнула, молча ожидая, пока сверху кинут кусок мяса, затем развернулась и оглядела расставленные по залу столы. Конечно, проще всего было подсесть к девушкам, которые сидели яркой клумбой, бурно обсуждая свое расселение. Но кто бы из них принял ее в компанию, учитывая этот нелепый маскарад? Лиса обреченно побрела к единственному пустовавшему столу, мысленно молясь, чтоб он остался свободным, пока она доковыляет до него.
Конечно же ей не повезло! Стоило сделать еще шаг, как Келейр поняла, что летит на пол, зацепившись за чью-то бессовестно выставленную ногу. Еще немного — и обнимать ей каменный пол, но, грубо схватив за капюшон, кто-то не позволил ей свалиться и порадовать голодную толпу сокурсников.
Угрюмый волк, кажется, его звали Гварен Ладвик, подхватил поднос, спасая еду, и поставил ношу на стол. С шумом отодвигая стул, отвратительный сосед по комнате, особо не церемонясь, усадил ее и отпустил капюшон.
— Слова «незаметно» и «тихо» тебе не знакомы, мелкий? — проворчал Рейн, теперь глядя в свою миску, и принялся жевать недожаренный кусок мяса.
Ладвик придвинул к Келейр ее поднос, пожелал приятного аппетита и взялся за ложку. Келейр недоверчиво поглядела на свою компанию. Сокурсники продолжали есть, как ни в чем не бывало.
Уже который раз внутри все сжималось от волнения. Раскрой они ее обман, и тогда ей конец. Но казалось, этот дракон настолько глуп, что никогда не догадается. Возможно, она зря переживала о его соседстве. Конечно, идеальным вариантом было прекрасное одиночество, вот только лиса точно знала, что свободных комнат не оставалось. А значит, придется жить с кем-то в любом случае.
Келейр вяло ковыряла ложкой вязкую кашу и украдкой поглядывала на волка и дракона. Волосы у Ладвика были темно-каштановыми, короткими, в отличие от грубияна Рейна. У растрепанного дракона пряди черных как ночь волос доходили до плеч. Даже сейчас, в столовой, он не додумался подвязать их. Одна прядь упрямо норовила упасть Рейну на лицо и не давала нормально есть. Келейр поморщилась.
— Время ужина ограниченно, мелкий. Так что кончай полировать мою физиономию своим взглядом и жуй! — Броган ткнул пальцем в ее миску.
Этот мальчишка зря на устав в рамке пялился? Или, кроме имен, ничего запомнить не способен? В уставе четко прописано, что времени на еду — полчаса. Причем никого не интересовало, первым ты вошел в столовую или последним.
Лиса хотела было зло огрызнуться, но присутствие невозмутимого волка, от которого буквально исходило спокойствие, не позволяло ей это сделать.
Гварен кинул на соседку быстрый взгляд.
— Ты быстр. В этом — твое преимущество. Запомни хорошенько, Тай, и никогда не забывай, если действительно хочешь продержаться до выпуска.
Келейр растерянно поморгала длинными ресницами и благодарно кивнула, скрывая вспыхнувшее лицо за белоснежными прядями.
— Тайернак, не Тай, — поправила Ладвика она.
— Не люблю длинных имен. Пока произнесешь, забудешь, зачем звал. — Волк потянулся к своей кружке и разом выпил горячий напиток.
Рейн прикончил все, что было на подносе, и с вожделением поглядел на тарелку лисы с разворошенной едой.
— У тебя там бездонный колодец? — кинула небрежно Келейр и пододвинула дракону свою порцию.
Ослепительная улыбка была так неожиданна, что лиса оторопела и откинулась на скрипнувшую спинку стула. Этому дракону так мало нужно для счастья?
— С кем ты делишь комнату? — поинтересовалась она у Гварена, теперь окидывая взглядом зал.
Через несколько столов от них расположились несколько девушек. Внимание Келейр привлекла яркая брюнетка, впившаяся взглядом в жующего дракона. Тот так самозабвенно разбирался с очередным куском жесткого мяса, что и не замечал ее.
— Юган. — Гварен кивком головы указал на рыжеволосого юношу, в одиночестве сидящего за столом в углу зала.
— Почему он один, не с тобой? Вы не ладите? — продолжила расспрашивать Келейр, наблюдая за ведьмой.
Файона Макдара. Было время, когда одно упоминание имени Макдаров сеяло панику среди племен. Взять хоть ту ворке-кухарку, что продолжала бранить всех присутствующих. Племя ворке, коренастых приземистых людей, жило неподалеку. За умеренную плату и крышу над головой они соглашались работать по хозяйству. Этот народец не обладал и каплей магии или какой-либо силой, кроме той, что подарила мать-природа их человеческому телу. Ворке миролюбиво обрабатывали землю и рыбачили на берегах Орвы.
Сейчас даже эта старуха не вспомнила бы род Макдаров. Келейр не знала, из-за чего они разорились и утратили былую силу, не знала и причину, по которой единственная дочь рода находилась в стенах Арфен. Эта девица стыда не знает? Келейр сощурилась, глядя, как Файона поднялась с места, оставляя своих шумных подружек, и направилась к их столу. Проклятье!
— Не ладим? Нет, Юган не разговаривает, сидит молча, не хотел его беспокоить, — ворвался в ее сознание голос Ладвика.
Келейр встрепенулась. Она поняла, что совсем отвлеклась из-за ведьмы. Кем был этот рыжий молчун, лиса понятия не имела. Но вряд ли Юган представлял для нее угрозу.
— Кажется, осталось целых две минуты, — покачивая округлыми бедрами, Файона подошла к стулу и опустила на него свое роскошное тело.
— Для чего? — Рейн кинул на девушку синий взгляд.
Ведьма перегнулась через стол, при этом демонстрируя внушительный бюст, окаймленный черным кружевом платья.
— Чтобы ты мог закончить то, что начал во дворе, Броган, — протянула Файона, подпирая голову рукой.
Рейн нахмурился, искренне пытаясь припомнить, что же это он такое начал, но пожал плечами, так и не поняв ее слов. Ведьма фыркнула, униженная подобной реакцией. Ну да ладно, не сейчас, так потом, когда рядом не будет этой серьезной псины и смазливого мальчишки.
— Тебе стоит жевать стебли мелька для улучшения памяти, дракон! — Файона резко поднялась, отодвигая стул.
Ответить Рейн не успел, поскольку понял, что просто не может поднести ложку ко рту. Он сделал еще одну попытку, но и та провалилась.
— Время вышло, Броган, — разглаживая складки платья и стуча каблуками, Макдара направилась к выходу из столовой.
Келейр хмыкнула. Бедняжка надеялась, что этот дурень продолжит обшаривать ее выпуклости взглядом? Кажись, Броган во дворе слюну пускал, а тут при виде еды и забыл про нее.
— Ты к нему с пирожками приди, тогда точно глаз не отведет… — Лиса поднялась, накидывая капюшон.
Для нее, напротив, внимание было лишним. Нужно запомнить тот факт, что еды из столовой не стащить. Ровно через полчаса заклинание начнет действовать, и ко рту ее не поднести.
Сейчас стоило поторопиться, чтобы получить форму, расписание и учебники. Келейр на секунду оглянулась, кидая быстрый взгляд на Рейна и Гварена. Однокурсники молча шли к дверям.
Не дожидаясь их, лиса поспешила выйти в коридор. Следуя по нему, попала в широкую галерею и теперь вдыхала свежий вечерний воздух. Ветер срывал мелкую листву с лемистрии, которая щедро оплетала многочисленные колонны. Мозаичный пол под ногами лисы пестрел трещинами, и мелкая плитка местами потеряла свою краску. Келейр вздрогнула, когда с верхушек высоких деревьев сорвалась стая птиц, растворившись в темневшем небе. Кажется, она выбрала не самый короткий путь к нужному залу.
Наконец она пересекла холодную галерею и снова попала под крышу. В этом крыле, в одной из башен, и находилась нужная ей библиотека академии. Собственно, она и занимала всю Белую башню. Отчего Белую, лиса не поняла, поскольку цвет камня, из которого она была выстроена, лишь незначительно отличался от остальных построек. Народ уже столпился, шумно обсуждая полученные вещи. Ей с трудом удалось протиснуться через сокурсников, чтобы оказаться перед дверями библиотеки. Как выяснилось, впускали туда по одному и только когда имя студента громко называлось, отдаваясь эхом в коридоре.
Келейр проследила взглядом за одной из девушек-магичек, которая выскользнула из-за приоткрывшейся двери. Лицо белое как полотно, несколько книг к груди прижала и молча побежала по коридору в сторону лестницы. Только коса мелькнула.
Келейр почувствовала, как ее охватывает паника. Чего бы ни испугалась та девушка, сама она боялась одного — быть раскрытой. Потому, когда ее имя прозвучало где-то над их головами, лиса вздрогнула. Она немедленно ощутила, как чья-то тяжелая рука подтолкнула ее в спину. Обернулась и заметила Брогана.
— Иди, мелкий. Чего мнешься? — как обычно, проворчал дракон.
Келейр фыркнула и опустила обе ладони на высокую дубовую дверь, толкая ее. Тяжело, бесшумно та поддалась, впуская в сокровищницу знаний. Стоило лисе сделать пару шагов, как она едва не задохнулась от страха, понимая, что стоит на небольшом узком мостике. Пола не было, как не виден был и потолок. Башня словно колодец уходила вниз темнеющей бездной, и различить что-либо там даже при свете зачарованных, плавающих в воздухе огней она не могла. Все стены по кругу были уставлены книгами, которых тут насчитывались тысячи. Лиса подняла голову, боясь пошевелиться и прислушиваясь к каждому шороху.
— К-келейр Тайернак-к… — прошелестел сухой тихий голос.
Существо возникло так внезапно, падая откуда-то сверху, от самой крыши башни, что лиса едва не вскрикнула. Эльб был старым, древним, как и фолианты, находившиеся в этих стенах, что уходили в небеса. Он парил на своих кожистых крыльях, доставая нужные книги, а потом опустился к ученице. Серая морщинистая кожа отливала серебром при свете бледных огней, мерцающими шарами освещавших библиотеку. Выступающие надбровные дуги эльба нависали над маленькими красными глазами. Келейр никогда раньше не сталкивалась с представителями этого рода, только слышала о них. Ростом с пятилетнего ребенка, тяжело паря, эльб вознесся за следующей книгой.
— Держи к-крепк-к-ко… — прошептал он тонкими, едва приметными на сером лице губами, не скрывающими острых клыков.
Лиса приняла книги и задержала дыхание, стоило ее пальцам соприкоснуться с холодной кожей существа. Стыдясь своих чувств, она быстро от души поблагодарила эльба, склоняя для большей уверенности голову.
— Внешнос-сть ник-когда не пок-к-казывает сущ-щности — она вс-сего лишь играет роль, К-келейр, — проговорил над ее головой хранитель башни и тотчас же взмыл ввысь, теряясь в темноте.
Лицо лисы вспыхнуло от неловкости, и она попятилась к дверям, боясь глянуть вниз. Одна мысль о том, что может оступиться, заставляла сжиматься все внутри. Высота не для нее… Келейр на ощупь нашла ручку двери и выбралась на свободу, моментально встречаясь взглядом с оборотнем. Губы Гварена едва приметно дрогнули, будто он пытался сдержать улыбку.
Очередное имя прозвучало над их головами, и Келейр поспешила отойти от двери. Чему улыбался этот волк? Что в ней было смешного? Лиса молча протиснулась к свободной части коридора, твердо намереваясь получить все необходимые вещи и преспокойненько вернуться в свою «нору». И лучше сделать это до того, как туда придет глупый дракон!
— Гварен Ладвик…
Услышав свое имя, волк вошел в библиотеку, и Келейр как-то мигом сделалось одиноко. Ей не должно быть дела до этого оборотня, но он неожиданно оказал поддержку, ничего не требуя взамен. Лиса умела ценить такие вещи.
Размышляя, она двинулась вперед, не смотря по сторонам и не заметив нескольких сокурсников, стоявших посреди коридора. Келейр врезалась в них и рассыпала врученные эльбом учебники. Да что же это такое? Сегодня она на всех натыкается!
— Глупый щенок! — процедил сквозь зубы Ирс, с отвращением глядя на ее попытки поднять книги.
Его свита загоготала, стоило их предводителю наступить ногой на одну из книжек, за которую лиса держалась рукой.
— Убери свою ногу… куроголовый… — отрывисто бросила ему Келейр.
Грифон задохнулся от подобного заявления. Он намеревался пустить в ход ту самую ногу, которая так удобно находилась совсем рядом с лицом нахального лиса, но отчего-то отпрянул. Он убрал свой ботинок, резким движением разрывая старую обложку.
— Зря ты мне на глаза попался, щенок. — Эллгар отошел, за ним последовала и парочка его приспешников.
Лиса быстро собрала все добро с пола, выпрямилась во весь рост и оглянулась, ища причину такого странного везения. Она увидела его сразу. Белоснежную мантию невозможно было не заметить среди темных камней. Вардван молча развернулся и пошел по темному ответвлению главного коридора.
Ну не дурочка? Лиса конечно же направилась за ним. Келейр и сама не знала зачем. Поблагодарить? Она осторожно выглянула из-за угла и нахмурилась, удивляясь тому, как проректор с удивительной проворностью уже добрался до конца коридора. Внезапно он словно уменьшился в размерах. Очертания его таяли, и лиса только успела заметить рыжие волосы, мелькнувшие в темноте.
— Что за ерунда?..
Здравый смысл заставил немедленно вернуться к несмолкающей группе сокурсников, что она и сделала.
— Рейн Броган!..
Дракон недолго думая толкнул двери и шагнул внутрь. Останавливаясь на мостике, он с удивлением принялся рассматривать библиотеку.
— С ума сойти! — эхо подхватило его громкий голос, что привело Рейна в еще больший восторг.
Он даже не обратил внимания на пристально глядевшего из темноты эльба. Еще миг — и огромные черные крылья взметнулись, едва не свалив книги с бесконечных полок.
— Рейн-н Броган-н! — зашипел хранитель от гнева, и его красные глаза засверкали углями.
Но его не слышали и не видели. Дракон воспарил, несясь вверх, к самой крыше башни, и принялся разглядывать книги.
— Вы только гляньте на это! А тут что? А это зачем? — доносился сверху громкий голос Брогана.
— Юнош-ша, извольте прекратить транс-с-сформацию! — Когти эльба заскребли по одной из полок.
За этим последовала ультразвуковая волна, которая заставила дракона моментально обратиться и по счастливой случайности свалиться именно на мостик. Тот завибрировал под весом его тела, и, потирая ушибленное мягкое место, Рейн поднялся.
— Воз-змутительн-но! — Эльб вручил любопытному ученику, наверное, первому, кто за многие годы нарушил спокойствие библиотеки, стопку книг.
Броган принял их, взвешивая в руке, кивнул каким-то своим мыслям и, не дожидаясь ответа хранителя, вышел из библиотеки.

— Что это?! — возмутилась Файона, брезгливо поднимая двумя пальцами простую рубашку.
«Н-да, не батистовая сорочка, к которой явно привыкло твое изнеженное тельце», — подумала Келейр. Лиса заставила себя не смеяться, глядя, как ведьма пучит глаза. Бедняжка понимала, что носить ей придется те же штаны и высокие ботинки, которые полагались всем ученикам академии, независимо от пола.
Лису это устраивало до такой степени, что впору было счастливо пищать. Удача была на ее стороне. Затеряться среди такой толпы — дело нехитрое. Грузная кастелянша Ибтихаль так походила на свою коллегу-кухарку, что Келейр сначала показалось, будто это — один и тот же человек. Тяжело дыша от усилий, женщина потянулась к верхней полке и достала для лисы штаны поменьше, оглядела Келейр еще раз и поморщилась. Затем она покачала головой, на которой скудным венком уложена была пегого цвета коса, и снова взобралась на лестницу, намереваясь отыскать еще более подходящую одежду.
— Не кормили совсем? — кряхтела ворке. — Что за родители?.. Хотя все вы здесь — горе горестное…
Перед лисой сложили стопку форменной одежды и поставили пару тяжелых ботинок. Келейр благодарно кивнула, схватила свое добро и поспешила отойти от широкого стола, за которым кастелянша продолжила выдавать одежду. Лиса подошла к высокому окну и сложила все вещи на подоконник. Она разулась, кинула новые ботинки на пол и решила примерить их. К огромному сожалению, обувь оказалась слишком велика.
— Проклятье!
В таких не побегаешь. Келейр расстроенно сложила руки на груди и прислонилась к холодной стене длинного коридора. Каково было ее удивление, когда внезапно ботинки принялись уменьшаться и через мгновение мягко охватили бедные ноги.
— Эй ты! Лис! — раздался рядышком знакомый голос.
Келейр повернула голову, замечая Файону, рука которой еще оставалась выставленной вперед, в сторону ее обуви. Решила помочь своим колдовством? Да никогда она не поверит в это!
— Что надо? — сухо кинула ей лиса.
Темная бровь ведьмы взлетела вверх.
— Неблагодарный мальчишка! — Файона возмутилась и поджала полные губы, но тут же растянула их в медовой улыбке, которая ни на минуту не обманула Келейр.
— Кто тебя просил помогать? — огрызнулась она.
— Ты ведь в одной комнате с Броганом? — снова выдавливая дружелюбную улыбку, протянула Файона.
— Ну да… — скептически глядя на ведьму, отозвалась Келейр. — Что надо-то?
Макдара замялась, затем закусила губу и подошла к лисе, уверенная, что сейчас та падет под ее чарами.
Великие боги… Келейр сощурилась, ожидая продолжения представления. Что понадобилось этой ведьме от глупого дракона? Не то чтоб она переживала за Брогана, но как-никак, а сосед.
— Мне нужно кое-что. Так, на память. Ты же меня понимаешь, малыш? — Файона провела пальцем по щеке Келейр.
Лиса скривилась, мотнула головой и отступила прочь:
— Да говори ты уже толком!
— Достань мне одну из вещей Брогана. Я в долгу не останусь, поверь. — Сокурсница снова протянула к лисе руки, но та ловко увернулась.
Вещь, значит, понадобилась? Она, конечно, мало с ведьмами знакома, но прекрасно знает, для чего те используют личные вещи, да к тому же еще и принадлежащие мужчине. Вот дрянь! Решив подыграть Файоне, Келейр задрала подбородок, сверля ведьму холодным взглядом.
— Сделаю, что смогу!
— Спасибо! — Неожиданно ведьма звонко чмокнула ее в щеку, оставляя след от своей помады.
Лиса сердито зашипела и принялась оттирать лицо.

ГЛАВА 3

Вардван провел ладонью по своим гладким черным волосам, спускавшимся ниже плеч, и задумчиво поглядел на стоявшего перед ним студента. Рейн, теряя терпение, ожидал, когда проректор закончит изучать его своим пронзительным взглядом. Глазищи черные как ночь. Жуть. Броган подернул плечами. От этого мага его в озноб бросало. Когда Вардвану надоело испытывать терпение дракона, он бросил на край своего стола небольшой свиток. Тот звякнул концом умбилика выточенного из тонких ветвей дерева ияр.
Рейн поднял свое расписание и развернул свиток. На нем немедленно принялись проявляться витиеватые буквы, сливаясь в слова. Одно из них привлекло особое внимание дракона. Контроль трансформации. Яркая линия подчеркнула предмет, заставляя Брогана низко зарычать и поглядеть исподлобья на проректора. Издевается? Ведь не мог не заметить его частичное обращение во дворе! Считает, что он не способен контролировать себя?! Так и есть… Рейн вздохнул, заставляя себя остыть. Он почувствовал, что едва не сломал проклятый умбилик, к которому крепилось его расписание.
— Хотите совет, Броган? — Аристакес поднялся и подошел к окну, закладывая руки за спину.
— Можно и совет… — мрачно отозвался дракон.
— Вы конечно же ознакомились с уставом академии. — В голосе проректора сквозила ирония.
— Да.
— Тогда вы помните девиз Арфена.
Рейн помнил его. И, надо признаться, слова казались ему глупыми и непонятными.
— «Учиться дозволено и у врага».
— Верно, Рейн Броган. Запомните эти слова. Однажды они спасут вам жизнь, как я полагаю.
— Почему вы так полагаете? — возмутился Рейн, снова выходя из себя.
— Уж больно вы беспокойный. — Вардван не ответил прямо, чем только раздразнил дракона.
Рейн затолкал свиток за пазуху и с угрюмым видом покинул кабинет проректора.
— Ты только посмотри на него… советы он раздает… пафоса столько, что на троих станет… — продолжая ворчать себе под нос, Рейн остановился в очередном просторном коридоре.
Он был таким широким, что больше походил на бесконечный зал. По обе стороны возвышались многочисленные колонны, а все ниши между высоченными окнами были уставлены старыми, в большинстве своем поврежденными доспехами. Броган щелкнул пальцами по одному из шлемов, забрало на нем немедленно отвалилось и гулко зазвенело на каменном полу.
— Проклятье… — Дракон наклонился, чтоб поднять его, и вознамерился прикрепить обратно, как взгляд упал на шумевшие за окном деревья.
Довольная ухмылка озарила его лицо. Стволы ияра уходили к небу, которое скоро вспыхнет блестящей россыпью звезд. Ветки прочные и упругие, но нужные ему — на самой макушке. Рейн подошел к окну и подергал ручку. От его усилий старая рама хрустнула. Он поворчал, приподнял ее и с силой распахнул. Шумно вдохнул вечерний воздух и проворно вскочил на широкий каменный подоконник. Третий этаж. Ерунда. Дракон оттолкнулся подошвами ботинок и свободно упал вниз. Своими неожиданными действиями он заставил столпившихся внизу учениц завизжать от ужаса, а затем у самой земли расправил крылья и вознесся к макушкам деревьев.

Келейр бережно сложила вещи в шкаф и посмотрела на разбросанные на кровати рубашки своего соседа.
— Нет… — велела она сама себе, — стоять!
Идиотская, маниакальная привычка, чтоб все лежало, как положено, заставила ее снова покоситься на беспорядок.
— Нет! — Лиса заскрипела зубами, но не сдвинулась с места. — И где, спрашивается, его носит?
Отбой у них — через полчаса. Дракон так и не появился, хотя все положенные вещи были выданы первокурсникам еще час назад. Келейр поглядела на небольшой свиток с расписанием. В академии и правда собираются преподавать им политику правления? Какая ирония, если учесть их положение.
Особенно положение девчонки, которой предстояло стать жалкой наградой для симмерского князя Ворлака. Негодяй пожелал таким образом заручиться поддержкой ее отца, князя Нолана Тайернака, вожака рода снежных лис. Келейр фыркнула, продолжая мысленно рассуждать. Она была лишь четвертой в очереди на княжеский престол после трех крепких молодых братьев. Что и говорить о ее возможности рассчитывать на победу. У Нолана имелось еще несколько дочерей и от двух предыдущих браков, но наследовали они только после детей от жены нынешней. Девицы были старше ее и все как одна мечтали заполучить в мужья кого поприличнее и породовитее.
— Вот пусть и грызутся за Ворлака!
Ее, поди, отец и не хватится… ну, некоторое время — точно. Драгоценное время, чтобы придумать план действий. В стенах академии лиса могла получить необходимые знания, которые были под запретом в ее роду. Место женщины, считали снежные лисы, — с шитьем у камина, и рот открывать она должна, лишь когда ей велят. Кукла и есть кукла, в полной власти мужчин.
Вот он, ее шанс что-то изменить. Только нужно сохранить в секрете, что она девушка. Ну, с таким соседом в этом большой проблемы не будет. Так и до выпуска дойдет, пока Броган что-нибудь заподозрит. Келейр ухмыльнулась, присаживаясь на полюбившийся подоконник, и подышала на стекло. Немедленно оно покрылось тонким слоем морозных узоров, закрывая обзор. Снежная лиса провела по льду пальцем, оставляя мокрую дорожку, которая слезой потекла вниз.
— Скоро отбой. Где его носит? — Она не договорила, поскольку Рейн вломился в комнату, стряхивая с себя землю.
— Ты не мог сделать это во дворе? — возмутилась лиса, глядя на грязный пол. — Глупая ящерица!
Броган кинул к кровати несколько толстых веток, явно перекушенных зубами. Остатки коры дракон стряхнул с рубашки. Он сел у кровати и молча принялся чинить лестницу. Ножом Рейн срезал лишнее и связывал ветки притащенными откуда-то шнурками. Затем прикрепил их к крючкам, вбитым по обоим краям двух досок, на которых раньше крепились поврежденные перекладины. Келейр притихла и от неловкости растерялась. Решил-таки починить? Как и обещал. Не забыл, значит?
— Спасибо.
— Угу… — Рейн дернул лестницу, проверяя крепость новых перекладин.
Затем поднял синий взгляд на своего соседа: мелкий, такого и ветром унесет. Чего переживать, что эти палки не выдержат?
— Ты мылся, мелкий? — Броган поднялся и устало потянулся.
При этом его выправленная из штанов рубашка задралась, открывая взгляду лисы тонкую полоску живота.
— Да… — Ее щеки вспыхнули, и Келейр поспешно отвернулась к окну, разглядывая сиреневые сумерки.
Еще одной отличнейшей новостью было наличие в каждой комнате душа и туалета. Для нее это было подарком небес. Ранее, пока была одна, лиса заскочила в маленькую комнатку, в которой находился небольшой умывальник и в углу, укрытый потертой шторкой, — тот самый душ. Вода отдавала шмелькой, побеги береговой травки зачастую использовали для очищения воды и во избежание цветения оной.
Вкус был горьковатый, и немного раздражал ее чувствительное обоняние, но восторг от теплой воды превысил все неудобства. Теперь она, быть может, и пахла, как береговая утка, устроившая в зарослях свое гнездо, но была чистой, и это главное. Но самое главное, что успела до возвращения беспокойного мальчишки. Завтра нужно будет подумать над крючком для ванной, ибо таковой отсутствовал, ведь комната была рассчитана на учеников одного пола.
— Отлично! — донесся сквозь ее мысли голос Рейна.
Дракон уже скинул ремень, который валялся среди помятых рубашек, а ту, что была на нем, поднимая руки, попытался стащить через голову. Несколько секунд Келейр не моргая глядела на грудь дракона, покрытую темным загаром и замысловатыми черными татуировками, указывающими на принадлежность к роду. Одна из них спускаясь по плоскому животу и уходила куда-то под пояс расстегнутых штанов. И тут, внезапно осознавая, что откровенно пялится на полуголого мужчину, Келейр взвизгнула и запустила в него первое, что попалось под руку. Этим оказались книги, раньше идеально сложенные с одной стороны стола.
— Сдурел, мелкий?! — мрачно проворчал Броган.
Отпихивая учебники ботинком, он скомкал рубашку и поглядел на лиса, явно сомневаясь в его рассудке. Келейр, пунцовая, отвернулась к окну, лихорадочно царапая оставшийся на стекле лед, который скрипел под ее ногтями. Дракон покачал черной головой и прошел в ванную, громко захлопнув за собой дверь. Уже едва теплая горькая вода потекла по его спине, когда он встал под душ. Рейн уперся руками в стену, стряхивая с волос лишнюю влагу.
— Значит, учиться и у врага дозволено?
Слова Вардвана снова всплыли в памяти. Броган фыркнул, скрипя зубами.
— Чему я могу научиться у этого куроголового Эллгара?!
Внезапно вода стала почти ледяной, и погасли парившие у самого потолка зачарованные сферы, которые давали необходимый свет.
— Какого ярна?! — хрипло выкрикнул Рейн, едва не свалившись, когда ноги не устояли на мокром полу.
— Отбой, Броган! Стоило побыстрее тереть свою тушку… — проворчала с верхней койки Келейр.
Она спряталась под колючим одеялом с головой, стоило Рейну появиться из ванной, на ходу застегивая штаны. Рубашку дракон так и не потрудился надеть, теперь его спина блестела от капель воды при неясном свете луны. Ее зрение, к сожалению, позволяло разглядеть куда больше, чем глаза простого смертного, и сейчас Келейр пожалела об этой возможности.
Если бы не обстоятельства, она могла бы себе признаться, что Рейн Броган весьма привлекателен. Особенно сейчас, когда не говорит глупостей, а просто хмуро глядит в окно. О чем он думает? Она рискнула высунуться из-под одеяла, но рука дракона немедленно развернула ее голову, заставляя уставиться в потолок и не смотреть на него.
— Эй! — Лиса обиженно стряхнула с волос его ладонь, а Рейн и сам был рад отодвинуться дальше.
Опять это чувство… Проклятый мальчишка! Пахло от него слишком приятно, да и волосы эти… как вода в ручье у Оберонского замка, куда его отправили в возрасте четырех лет, под надзор дяди Фелана.
— Надеюсь, ты не храпишь, — кинул ей Рейн.
Он стянул небольшое полотенце, перекинутое через плечо, наспех обтерся, затем швырнул его на открытую дверцу шкафчика. Вот гад… он превращал их уютное жилище в конуру! Не укрываясь, Рейн завалился на скрипящую койку, заложил руки за голову и прикрыл глаза.
— Не храплю я! — надулась Келейр.
Чуть позже она услышала, как дракон ровнее задышал, видимо, заснул. К ней сон так и не шел. Проклятье, подъем в полшестого! Она покрутилась, устраиваясь удобнее, и чуть не свалилась вниз, когда не удержалась на краю. К немалому счастью, что-то твердое подперло ее пятую точку и не дало произойти неизбежному. Лиса испуганно пискнула и развернулась, замечая босую ногу дракона, которую тот выставил вверх, останавливая ее падение. Не спал, значит!
— Я что, теперь и спать не могу, мелкий?! — пробасил снизу Броган.
Он сердито сверкал сапфировыми глазами, такой цвет глаз был редкостью для драконов, но лисе сейчас было не до любования.
— Или мне привязывать тебя на ночь?!
— Нет! — возмутилась Келейр. — Еще чего удумал! Подумаешь, вышло так. Спи давай!
Она отодвинулась подальше к холодной стене, упираясь обеими ногами в край кровати, лишь бы снова не повторить своей глупой ошибки. Через несколько бесконечных минут лиса поостыла и вспомнила, что не поблагодарила дракона за очередное спасение. И отчего она все время попадает в эти нелепые ситуации рядом с ним?
— Эй, ты. — Она свесилась вниз и поглядела на дракона.
Спит? Неужели не холодно?
Заканчивалась весна. Точнее, завтра наступало лето. Погода в этих краях хоть и была мягче, чем в родных горах, но оказалась весьма переменчива. С утра можно было продрогнуть до костей, а к обеду — вариться и в тонкой рубашке…
— Ладно, закрываем глаза и ни о чем не думаем… — Келейр подтянула одеяло к подбородку, глубоко вздохнула и вдруг зашлась кашлем, наглотавшись горького дыма.
Горит? Что-то горит?! Она испуганно села и огляделась. Темно, тихо. Почти… Лиса снова свесилась вниз и посмотрела на своего соседа. Он тревожно метался во сне и дышал дымом.
— Решил спалить комнату?! — Лиса быстро соскочила на пол, забывая про то, как боялась высоты, и немедленно склонилась над Рейном.
— Эй, чешуйчатый! Проснись! — Она рискнула прикоснуться к его плечу. — Эй, Броган!
Рейн и не думал просыпаться. Когда еле слышный стон вырвался из его груди, Келейр тихо выдохнула и опустились рядом с ним на колени.
— Что тебя так мучает? — Она убрала ладонь с плеча своего соседа и положила ее на лоб дракона.
Он был горячим. Вполне возможно, что это было нормальным для подобного существа. Температура дракона всегда выше, чем у других, огонь кипит в их груди. Лиса осторожно провела рукой по влажным волосам Брогана, успокаивая его.
— Тш-ш-ш… — Она уже смелее погладила Рейна, спускаясь теплой ладонью к колючей щетинистой щеке.
Дракон задышал немного спокойнее, но все равно судорожно сжимал в руках края простыни. Келейр обратила внимание, как внезапно вспыхнула странная метка на его виске, и осторожно обвела ее пальцем.
— Эй… — словно ток прошел по ее руке, и она поджала губы.
Магия… не она ли мучила дракона? Но не ее это дело. Ведь главное, чтоб успокоился и не мешал спать. Именно, и больше ничего… Келейр устало вздохнула. Она устроилась удобнее на полу и, продолжая гладить голову Рейна, тихо запела колыбельную, которую в детстве напевала ей няня:

Затихает над рекой
Ветер ласковый, родной.
И луна в окне горит.
Она спать тебе велит.
Не пройти беде лихой,
Отведу ее рукой.
В эту ночь тебе пою
Колыбельную свою.
Орва чистая течет,
Все печали унесет
И душе дает покой.
Будь свободною рекой.
Птицы спят и дикий зверь.
Сторожу я сон теперь.
Словно матушка пою
Колыбельную свою.

Очнулась она от страшного рева. Будто раненый фейнир издал свой последний крик, оповещая стаю о приближающейся опасности…
— Что происходит?.. — простонала Келейр, заставляя голову подняться с подушки, что никак не удавалось.
Непонятная тяжесть придавила ее шею, не позволяя встать, оставалось только возмущаться и сопеть от злости.
— Боги… что происходи-и-ит?.. — взмолилась она и только тогда начала понимать, что звук рога возвещал время подъема.
— Еще немного, только одну минутку… — раздался рядышком мужской сонный голос.
Келейр замерла, в ужасе припоминая, каким образом провела эту ночь. Проклятье на ее бедную голову! Она так и заснула на полу возле этого мальчишки! И именно его тяжелая рука не давала ей возможности подняться. Лиса еще раз попыталась освободиться, но пальцы Рейна зарылись в ее волосы, и дракон, находясь в полусонном состоянии, принялся перебирать белоснежные пряди. Еще мгновение — и он повернул голову, отчего едва не столкнулся с лисой лбом. Какое-то время Броган просто смотрел на нее, явно не понимая, кто перед ним. Ее лицо обдавало его теплым дыханием, и лиса поняла, что снова заливается краской.
— Глупый дракон! — возмутилась Келейр, отталкиваясь от юноши руками, но он и не думал отпускать ее шею.
Глаза дракона сузились, когда он наконец узнал соседа по комнате.
— Какого ярна ты тут делаешь, мелкий? — прогремел голос Рейна.
— Я… я обувался, а ты, дурень, хватаешь спросонья, еще и объяснений требуешь! — так же громко прокричала Келейр.
В дверь постучали, но они так увлеклись, что не заметили, как она приоткрылась и в комнату заглянул Гварен. На лице волка застыло неподдельное удивление. До сих пор раздетый, Броган валялся на своей кровати, прижимая к себе голову шустрого мальчишки, своего соседа, отчего-то стоящего у той самой кровати на коленях. Ладвик забыл, что хотел спросить, и деликатно прокашлялся в кулак.
— Я лучше в другой раз… — Волк бесшумно прикрыл дверь, и Келейр услышала его торопливые удаляющиеся шаги.
Проклятье! Что он там себе напридумывал?! Понимая, что Рейн и не собирается отпускать ее, лиса больно укусила его за руку и наконец вырвалась на свободу.
— Ты укусил меня! — Дракон подорвался с места, но лиса замахнулась в него ботинком, и он притормозил.
— Говорю ж тебе, обувался я! Мне до тебя дела нет! Опоздаем из-за твоей тупости на занятия в первый же день, и тогда нам влетит! — проворчала Келейр, не спуская с него взгляда.
— Ладно, — сдался Рейн и взъерошил черные волосы, — поверю на первый раз!
— Радость-то какая… — Она прихватила зачарованные самовлюбленной ведьмой ботинки, сгребла в кучу свою форму и прошмыгнула в ванную.
Быстренько одевшись, умыла холодной водой лицо, желая придать ему привычной бледности. Келейр тряхнула головой и поглядела на отражение в небольшом поцарапанном зеркале. Синяки под глазами делали ее похожей на урлаха, ожившего мертвеца. Полночи она успокаивала мальчишку, и вот благодарность! Келейр, конечно, понимала, что тот просто не помнил ее самоотверженного подвига, и наверняка это к лучшему, ведь объяснить свой поступок она не могла и себе самой. Но было ужасно обидно, что сосед достался ей совершенно неблагодарный и глупый…
Лиса сама себе согласно кивнула и гордо вышла обратно в комнату. Она прошествовала мимо уже одевшегося дракона и потянулась за своими учебниками. Обложки на книгах были бессовестно испорчены. Одну из них порвал отвратительный отпрыск королевских кровей. Келейр припомнила ногу Эллгара, которой тот наступил на ее драгоценный учебник, и поджала губы от обиды и злости. Вторую по глупости порвала сама, когда запустила книгой в своего соседа.
Она осторожно проследила за драконом, и ее глаза расширились от неожиданности. Форма-то на нем сидела как влитая. Хоть картину пиши… Черные штаны и короткая куртка-камзол с серебристыми пуговицами в два ряда делали его еще стройнее и выше. Волосы Рейн стянул тонким кожаным шнурком, и только одна прядь, выдавая беспокойный характер, упрямо выбивалась, падая на синие глаза.
— Я пошел, — деловито кинул Броган, на ходу хватая со своей кровати книжку.
Дверь за ним громко захлопнулась, а рамочка с уставом печально покосилась. Келейр туже затянула ремень, поправляя великоватые штаны, и направилась следом.
— Можно подумать, это из-за меня задержка вышла! — Она осторожно поправила рамку. — Он, видите ли, пошел…
Завтрак ее точно ждать не будет! Лиса выскочила в коридор и побежала к лестнице, ведущей вниз, туда, где находилась столовая. Помня, как пришлось добираться до стола в прошлый раз, Келейр пристально следила за тем, чтоб ни одна проклятая нога не преградила ей дорогу. Дракона в столовой лиса не заметила. Да и вообще тут было пустовато. Видимо, все уже успели прикончить еду и отправиться на поисках нужных аудиторий.
Она увидела Гварена, спокойно попивавшего чай из кружки. Волк сощурился от поднимавшегося над нею пара или от того, что увидел приближавшуюся лису. Келейр решила: лучше всего сделать вид, что утреннего инцидента не было вовсе. Она водрузила свой поднос на край стола и села на свободный стул рядом с сокурсником.
— Приятного аппетита, Тай. — Волк пододвинул к ней деревянную миску с парой кусков черного хлеба.
— Благодарю. — Она растерянно принялась жевать, искоса поглядывая на молчаливого рыжеволосого юношу, в компании которого до ее прихода сидел Ладвик.
— Вы соседи, верно? — спросила она, в надежде разрядить неловкую тишину.
— Верно, — вместо Югана ответил волк.
Почему этот юноша молчит все время? Келейр еще ни слова от него не услышала. Черты лица его были мягкими, почти женственными. Длинные, до талии волосы еще больше сбивали с толку. Кем он был? Явно не из существ, их лиса чуяла сразу. Маг? Ведьмак? Кто его знает… Понимая, что может запросто остаться голодной, Келейр быстро уплетала оставшуюся со вчерашнего ужина кашу, которую им дали и на завтрак, украсив небольшим куском рыбы. Ее наверняка выловили неподалеку, в Орве.
Сегодня первый курс выглядел иначе, распознать девушек можно было только по волосам, которые они в протест распустили, некоторые даже умудрились завить и уложить. Лиса вздохнула, вспоминая свои локоны, безжалостно отрезанные при побеге. Ее коса еще несколько дней назад по полу за ней тянулась. Теперь оставалось завидовать даже соседу по столу с его медной шевелюрой.
Келейр повернула к Югану голову, намереваясь снова спросить у него хоть что-то и услышать его голос. Ложка зазвенела, ударяясь о тарелку, поскольку сосед по столу смотрел на нее, молча и так пронзительно, что холодок пробежал по спине у лисы. Его зеленые глаза медленно бледнели, приобретая голубоватый оттенок, а рыжие пряди белели, укорачиваясь.
— А… — Она очнулась, неловко пытаясь притронуться к его волосам, но тут и сам Юган встрепенулся.
Он резко отодвинул стул и быстро покинул столовую.
— Как он это делает? — не выдержала Келейр, обращаясь к волку.
— Лекимор Юган принадлежит к роду даланеев. На непродолжительное время они могут принимать облик другого человека.
— Любого-любого? — взволнованно переспросила лиса.
— Да. Каков тот есть по своей сути, в такого и обращается. — Ладвик поднялся и взял с края стола пару книг. — Есть какие-то проблемы, Тай?
Есть ли проблемы?! Келейр несчастно поникла. Если этому даланею взбредет в голову обернуться ею, как он недавно пытался, то ей конец! Ее тайне конец!

ГЛАВА 4

Рейн тряхнул свиток и раскрыл свое расписание. Первые два часа занимала политика правления. Он так сильно сжал умбилик, что тот хрустнул, хвала богам — не пополам, а только покрылся мелкими трещинками. Дракон выругался сквозь зубы, сворачивая листок и засовывая расписание во внутренний карман форменной куртки. Следующим занятием стояла защита, а ниже было помечено: «От физического воздействия».
— Собираются учить, как давать друг другу по мордам? — хмыкнул Броган, выходя во внутренний двор.
Припекало, появилось желание расстегнуть куртку или снять ее вовсе. Рейн потянулся к пуговицам, но рука так и замерла возле воротника. Напротив, у широкой клумбы с бледными цветами, стоял Ирс. Янтарные глаза грифона блеснули, и, не разбирая дороги, он пошел к Рейну. Дракон опустил руку, сжимая ладони в кулаки, и приготовился, зная обычное поведение Эллгара. Опальный принц подошел к дракону вплотную, глядя прямо в глаза и не скрывая переполнявшей его неприязни.
— Еще немного — и ты кинешься ко мне в объятия, пернатый, — открыто усмехнулся Рейн, заставляя Ирса часто задышать от злости.
— Вторым занятием у тебя защита, последыш. — Эллгар склонил голову набок, позволяя теплому ветру свободно играть прядями прямых светлых волос, длинными, чтоб скрывать шею. За мной должок…
Только принц согнул ногу в колене, намереваясь нанести Брогану удар, как что-то противное и холодное врезалось в его щеку, затем рассыпаясь по плечу и тая. Рейн удивленно поглядел на сокурсника, а затем рассмеялся, довольный растерянностью Ирса. Радоваться долго не пришлось, поскольку второй комок грязного снега впечатался ему в лоб, стекая противной мутной влагой по лицу.
— Какого ярна?! — Дракон принялся отряхиваться и искать диким взглядом обидчика.
Он знал только одного, способного в такую теплую погоду баловаться снежками. В подтверждение своим догадкам Рейн разглядел белоснежную голову соседа, маячившую у каменной скамьи. Лис сердито сощурился и снова зачерпнул грязной воды из небольшой лужи у собственных ног. Стоило поднять пригоршню и сжать в руке, как та леденела, обращаясь мутным снегом.
— Остыли или еще добавить? — выкрикнула Келейр, приподнимая подбородок.
Драться удумали во дворе? Это перед первым же занятием? Два дурня! Кажется, пункт о наказании в случае нарушения устава никто из мальчишек не удосужился прочитать.
— Я тебя прибью, мелкий… — Рейн тряхнул головой, разбрызгивая грязную воду.
Влага попала на Ирса, отчего тот зло ударил дракона в грудь кулаком. Принц в ярости направился в сторону Келейр. Немедленно переключаясь с вредного лиса на своего врага, Броган ударил Ирса по ноге, тот не удержался и упал на колено, стискивая зубы от боли.
— Я же сказал, что сам его прибью. Не напрягайся. — Проходя мимо Эллгара, Рейн напустил на себя невозмутимый вид.
И, только убедившись, что его не видят, схватился за грудь, растирая место удара. Дракон расстегнул одну пуговицу и вытащил расписание. Несчастный умбилик рассыпался, с тихим шелестом падая на каменную плиту.
— Вот дрянь… — Бормоча проклятия, дракон сложил листок вчетверо и снова затолкал его в карман.
Зал Парсфаль ранее предназначался для торжественных сборов рыцарей, а теперь использовался для занятий. Оттуда от греха подальше было убрано все оружие, которым когда-то украшали стены, теперь здесь чернели лишь пустые крепления. Рейн прошел в помещение, останавливаясь у одной из высоких колонн.
Зал круглой формы впечатлял своими размерами. Выложенная на полу мозаика переплеталась в некие рунные знаки. Но когда Броган пригляделся, то понял, что разноцветные завитки вовсе не были таинственными письменами, а являлись символами тех самых орденов, к которым относились когда-то пребывавшие в этих стенах рыцари. Парсфаль был двухъярусным, с длинными рядами бело-серых колонн из кардамского мрамора. Девять мраморных же ступеней вели к круглому помосту, сооруженному в самом сердце зала. Там должно было находиться что-то важное, по мнению Брогана, но ничего, кроме пыли, не оказалось.
Сокурсники собирались кучками по три-четыре человека и переминались с ноги на ногу, то поглядывая на помост, то переводя взгляд на стеклянный купол, сверкавший у них над головами. Ветви ияра мерно покачивались, создавая на мозаичном полу причудливые тени. Рейн заметил Гварена: волк в одиночестве листал учебник, словно это было самое интересное и захватывающее чтение в его жизни. Дракон собрался подойти, но тихий ровный голос, раздавшийся в центре зала, остановил его.
— Я приветствую вас в Парсфаль. Прошу сесть и не тратить попусту драгоценное время.
Черные брови Брогана поползли вверх, а в зале послышался недовольный ропот. Куда сесть-то? Пусто ведь!
Друт — хранитель истории пригладил скудную бороду, спускавшуюся до пояса. Рукава его серой мантии колыхнулись, отчего усилилось его сходство с призраками, с которыми порой сравнивали эту расу. Мастер молчал, не повторяя своего требования, только присел на пол, скрестив ноги. Он опустил ладони на колени и обвел выцветшим взглядом собравшихся молодых людей.
— Приветствую вас, мастер. — Келейр вышла из тени колонн и уселась перед друтом у помоста, на котором тот устроился.
Каменный пол оказался на удивление теплым и прогретым щедрым солнцем, лившимся сверху через стеклянную крышу. Ладвик усмехнулся, закрыл свою книгу и, постукивая ею по ладони, последовал примеру лисы, садясь неподалеку. Рейн вздохнул, направляясь туда же и намереваясь занять место поудобнее, если это вообще возможно.
Едва ученики расселись под стоны недовольных девиц, которые платками оттирали пол, прежде чем рискнули опуститься на него, друт поднял голову и развел в стороны костлявые руки. Вообще никто никогда не встречал молодых друтов. Ходили слухи, что эти создания рождались уже с бородой и кряхтящими как старики…
Так вот, стоило хранителю истории махнуть руками, как стало понятным отсутствие предметов мебели в зале. Перед юношами и девушками, сидящими полукругом, возникла призрачная карта их королевства, звавшегося Грахеймном. Карта жила своей жизнью, постоянно меняясь. Возводились дворцы, перекидывались мосты через реки, что текли, словно настоящие. Келейр даже удалось разглядеть стайку птиц над королевским дворцом, взлетевшую с остроконечных крыш.
— С воцарением Дарема в Грахеймне настала эпоха глубоких внутренних перемен, — принялся повествовать друт, полностью погрузившись в глубины истории, которые им воспринимались как собственные воспоминания. — Последние события затронули многое, многое изменилось.
Мастер повел рукой, изменяя границы, прорисовывая новые земли и возводя города.
— Для укрепления своего политического могущества принц Дарем, а ныне — король Грахеймна, ввел новую систему владения землями, что вызывало волну восстаний, которые подавлялись твердо и без сожаления.
Рейн услышал, как часто задышал позади него Ирс. Не хотел бы он быть сейчас на месте принца. Бородатый старец затронул слишком болезненную тему. Друты хранили в памяти все факты истории, сухие и точные, не поддаваясь чувствам, которых попросту не испытывали. Не стоило удивляться и тому, что мастера не трогала ненависть к новому королю опального Эллгара, которому на собственной шкуре довелось узнать всю горечь поражения в одном из восстаний.
Именно его мать не так давно носила под сердцем ребенка того, кто лично приказал казнить предыдущего правителя Грахеймна, отца Ирса. Приближенные к прежнему королю лорды не принимали его политику. Иллес Эллгар был слишком мягок к неугодным и слишком самодостаточен, чтобы прислушиваться к чужим советам. Вот и поплатился…
— Объединение десяти государств, проведенное ранее Дамоном Эллгаром, едва ли послужило укреплению политического могущества Грахеймна, так как повлекло за собою распри в королевской семье, продолжавшиеся в течение многих лет. Старший сын Иллес Эллгар был казнен, а корона досталась его родному брату — Дарему Эллгару. В истории Грахеймна это первый случай. Чтобы вернуть расположение народа, который продолжал благоволить казненному Иллесу, новым королем была издана хартия. В ней он обещал восстановить некоторые законы и облегчить многие повинности. Впрочем, королевская власть очень мало потеряла от этого. Единственный сын Иллеса был лишен права наследования, наследником престола был объявлен малолетний сын Дарема и Шейны Эллгар, вступившей в брак с новым королем.
Ирс медленно поднялся, глядя исподлобья на друта, невозмутимо продолжавшего свои речи. Конечно же последние полчаса грифон стал центром всеобщего внимания. Присутствующие принялись шептаться, и только некоторые молчали, понимая, что завтра могут сами оказаться на месте опального принца.
— Король Иллес Эллгар был слаб и проиграл. Все могло бы…
— Мой отец не был слаб! — хрипло выкрикнул Ирс, сжимая кулаки в бессильной ярости. — Он сражался достойно и до конца!
Друт поглядел на раскрасневшегося ученика, добивая того очередной фразой:
— В таком случае он бы не проиграл Дарему.
— Он сдался, чтобы спасти меня! — Эллгар швырнул к ногам мастера учебник. — Он спасал меня! Этого нет в твоих записях, проклятый друт?!
Голос Ирса сорвался, и грифон просто выбежал из зала. На какое-то время воцарилась тишина. Мастер поднял брошенный учебник, оттер его от пыли сухой морщинистой ладонью и положил рядом с собой.
— Надо искать свою суть, свои человеческие истоки, свои внутренние силы, свои потенциалы. Высота человека зависит не от его физического роста, а от грандиозности его мечты. Открывающиеся ему горизонты очерчиваются не горами, — тихо проговорил друт. Моментально карта ожила, снова меняясь. — Не горами, а его верой в себя. Если человек имеет сердце, он носитель и хранитель надежды, он обладает вечной силой, позволяющей сохранять способность исполнить то, к чему стремится. Истинным же поражением является добровольное отречение от своей веры. Помни это, каждый живущий.
Потом мастер замолк и прикрыл глаза. Келейр пододвинулась ближе к Гварену, толкая его локтем в бок.
— Заснул, что ли? — прошептала лиса.
Волк оторвался от чтения, поворачивая к ней голову. Глаза у него были интересные, то карие, как шоколадная крошка, которой матушка Муль, кухарка, любила посыпать печенье, то переливались темным янтарем. Сейчас, когда Гварен глядел на нее, взгляд его был янтарным.
— Тай, чем очерчиваются твои горизонты?
Он умудрялся читать и при этом слушать мудреные речи мастера? Келейр скривилась. Оборотень-заучка!
— Ты странный. Ты это знаешь? — проворчала она, усаживаясь поудобнее.
Ноги затекли, хотелось последовать примеру Эллгара и сбежать из этой обители дурных воспоминаний.
— Ты встречал тут хоть одного нормального? — белозубо улыбнулся Ладвик.
— И то правда!
Тишина продолжала терзать слух сильнее грома. Потихоньку все стали перешептываться, обсуждать свои впечатления от пребывания в стенах академии, и гул от голосов учеников становился все громче.
— Грех таким шансом не воспользоваться… — раздалось у лисы под ухом.
Келейр неожиданно задохнулась от навалившейся на нее тяжести. Узнавая голос дракона, она попыталась развернуться, но Рейн только удобнее умостился, прислоняясь спиной к ее спине. Он сложил руки на груди, опустил голову и закрыл глаза.
— Ты совсем сдурел?! — возмутилась лиса и снова заерзала, пытаясь оттолкнуть соседа от себя.
— Тебе ночи не хватило, Броган? — окликнул его волк.
— Нет. Кто-то спать не давал. Выл под окнами. Не твоих рук дело, а, Ладвик? — ухмыльнулся дракон, не открывая глаза.
Волк покачал головой, возвращаясь к своей книге. Зато Келейр буквально закипела от услышанного. Не спал ночью?! Под окнами выли?!
— Ах ты, ящерица песчаная… Спать тебе не давали?! — Лиса изо всей силы ударила Рейна головой по затылку, отчего в глазах ее потемнело.
Дракон резко поднялся, зарычал и схватил своего мелкого соседа за грудки, с легкостью поднимая перед собой.
— Не нужно дразнить меня, мелкий! Иначе этот друт покажет на своей карте твое жалкое надгробие… — грозно заявил юноша.
— Приглядись, глупая ящерица! На этом надгробии — твое имя! — Келейр воспользовалась тем, что ее ноги свободны, и стукнула Рейна по коленке.
Пока дракон хватался за ногу, лиса проскользнула между сокурсниками, которые уже принялись подниматься. Она успела выбежать из зала раньше, чем до нее добрался разгневанный сосед. Своевременный перерыв между занятиями спас ее. Лиса отдышалась в коридоре и, смешавшись с толпой шумных учеников, поспешила выйти на улицу. Во внутреннем дворе тоже было людно, а хотелось уединения.
Келейр осмотрелась, увидела пустую каменную скамейку, рядом с которой блестела на солнце уже знакомая ей лужа, и поспешила туда. Пускай тут и не было тени, да и грязь под ногами разгоняла брезгливых девиц, но ей не нужна была компания обитателей Арфена. Келейр с ногами забралась на скамью, улеглась и зажмурилась от яркого солнца. Она закинула ногу за ногу и принялась помахивать грязным ботинком. Красота… почти идиллия. Внезапно тень заслонила солнце, и лисе пришлось приоткрыть один глаз, чтоб проверить, что за туча повисла над ней.
— Ты сделал то, что должен был, мальчик? — Файона сложила руки на своей пышной груди и нетерпеливо постукивала по предплечьям пальцами.
Сегодня ведьма не была так свежа. На жесткой койке хорошо не выспишься, это тебе не роскошная кровать в родительском доме. Погодите-ка. Что значит «должен»? Келейр недовольно поморщилась. Эта девица вздумала указывать ей?
— Я сказал, что подумаю над этим, и ничего не обещал! — фыркнула лиса, закрыла глаза и демонстративно продолжила качать ногой.
Сбоку зашипели. Келейр чуть приоткрыла глаза, из-под длинных ресниц наблюдая, как разгневанную ведьму обволакивал черный туман. Файона скрючила длинные пальцы, злобно выставляя руку над головой Келейр и явно намереваясь оглушить ее с помощью одного из своих заклинаний. Ну-ну…
Лиса ухмыльнулась краешком губ, даже не сдвинувшись с места. Таких штучек она знала как облупленных. Если Макдаре так не терпелось забраться в койку к глупому дракону, то Келейр, как его вынужденная соседка, могла стать для этой ведьмы лучшим союзником.
— Послушай… — Елейный голосок у ее уха и волосы, которые накрыли лицо, заставили Келейр подскочить и сесть на скамье.
Файона отпрянула от лисы, но только затем, чтоб присесть рядышком.
— Послушай, — девица поджала длинные ноги, боясь испачкать ботинки, — мне очень, очень нужна твоя помощь.
Еще бы! Келейр скривилась, стараясь глядеть на несколько маленьких фонтанчиков, которые били чистыми струйками из большой, высеченной из цельного камня чаши. Ей немедленно захотелось пить. Файона призывно улыбнулась лисе, накручивая длинную прядь волос на палец.
— Пообещай, что сделаешь это. Ты должен мне помочь.
— Почему бы тебе не подойти к Брогану и не сказать самой? — нетерпеливо кинула ей Келейр.
Ведьма захлопала длинными ресницами, не понимая, почему не действуют чары. Хотя… этот мальчик пока что, наверное, и не интересуется девушками. Выглядит совсем юным. Файона скрипнула зубами, но заставила себя быть терпеливой. Иначе ей не заполучить нужную вещь! Но как же выводит из себя этот щенок!
— Я не готова…
— К чему? — скептически поглядела на нее лиса.
Келейр принялась водить по поверхности лужи носком ботинка, этим действом заставляя ведьму едва ли не до подбородка поджимать колени. Как она вообще по земле ходила? Не понимала Келейр таких людей. Что плохого в чистоте самой природы? Земля священна, нужно быть благодарным за то, что имеешь возможность ходить по ней!
Старый Юх, живший в древней хижине у подножия гор, где начиналась земля ее рода, говорил им, поучая: «Возьмите горсть земли, почувствуйте ее в руках. Мы все сделаны из земли. Это наша мать, это мы сами». Келейр могла слушать старика часами, чумазая и босая сбегая из дома, пока нянька отвлекалась. Именно он привил жажду к знаниям, жажду свободы, позволил понять, что у нее — свой путь и она сама себе хозяйка, как и каждый живущий на этой земле. Нолан Тайернак не смел тронуть Юха, поскольку старца считали едва ли не святым, но ненавидел мудреца люто…
— Я тебе не ворке, мальчик! — меж тем ведьма продолжила строить из себя недотрогу. — Я не могу открыто заявить о своих чувствах!
— Боишься, что чешуйчатый тебя пошлет куда подальше? — сощурилась лиса, продолжая действовать на нервы черноволосой собеседнице.
— С чего мне быть неуверенной в собственной силе и красоте, глупый лис?! — Файона резко поднялась, тут же ощущая, как ботинки наполнились противной холодной водой.
— Ну да, ну да, — вздохнула Келейр, — какие могут быть сомнения и неуверенность?
Ведьма часто задышала, снова окутываясь гневным черным облачком. Лиса сжалилась над беднягой, наклонилась и опустила указательный палец в лужу. Сразу же вода замерзла и превратилась в кусок льда.
— Что ты делаешь?! — взвизгнула Макдара, с громким хрустом ломая лед и пытаясь вытащить из него ноги.
Ведьму буквально трясло от холода.
— Тебе не угодишь! — возмутилась Келейр и пожала плечами.
Перерыв подходил к концу, и пора было убираться со двора. Следующее занятие грозило стать для нее настоящим испытанием. Лису ожидала защита. Приписка «От физического воздействия» только усугубляла волнение. Это означало личный контакт, а Келейр его нужно было избегать как огня. Она поднялась, кинув взгляд на ведьму.
— Сделай это сегодня, лис! — потребовала Файона, пытаясь привести свою обувь в порядок.
— Возможно! — кивнула ей Келейр, отфутболивая кусок льда.
Взлетая вверх, он так красиво засверкал на солнце.

Площадка для следующего занятия была обустроена на одном из нижних дворов. Она была прямоугольной и занимала большое пространство, позволяя не наталкиваться каждый раз на высокую каменную ограду. На занятиях по защите присутствовали лишь юноши, и Келейр не торопилась попасть туда, лихорадочно соображая, как избежать тренировки и остаться простым наблюдателем.
Это оказалось невыполнимо. Грубый громкий голос повелел всем выстроиться в ряд на сухой, утрамбованной ботинками земле. Солнце припекало, а тени никакой… Лиса успела встать между Рейном и Ладвиком, пытаясь скрыть свою радость, что удалось занять это место. Она уже привыкала считать их «своими», хоть и сама не понимала, в каком качестве.
Мастер находился на противоположном от студентов краю площадки. Слепившее солнце не позволяло толком разглядеть высокую, широкоплечую фигуру. Человек выставил перед собой руку, на которой сидела какая-то птица. Питомца погладили тыльной стороной ладони по крылу, и она взметнулась в ясное небо с пронзительным клекотом.
— Ну, цыплята… — пробасил мастер, широким шагом направляясь к первокурсникам, переминавшимся с ноги на ногу.
Чем ближе он подходил, тем ниже отвисала челюсть у лисы и дракона. Только Гварен лишь улыбнулся, поглядывая то на Келейр, то на Рейна. Подошедшая женщина была не менее двух метров ростом. Свободная белая рубашка делала ее плечи еще шире. Перепачканные в пыли штаны были заправлены в высокие зашнурованные ботинки. Келейр приняла бы ее за мужчину, с этими коротко стриженными светлыми взъерошенными волосами и резкими чертами лица, пусть по-своему и привлекательного. Но солидного размера грудь не позволяла усомниться в том, что перед ними «леди».
— Она женщина… — глухо пробормотал Броган рядом с Келейр.
— Да что ты говоришь, — фыркнула лиса.
По ряду прошел гул, видимо, все пребывали в некоторой растерянности. Затем послышались смешки и недостойные дамских ушей реплики. Мастер уперла кулаки в бока и обвела присутствующих новичков ясным взглядом.
— Будем знакомиться! — громко заявила великанша, белозубо улыбаясь и игнорируя глуповатых учеников.
— Я бы не прочь… — протянул кто-то из мальчишек, — поближе познакомиться…
Гварен покачал головой.
— Поближе, говоришь… — Улыбка мастера стала еще шире. Казалось, слова собравшихся «цыплят» только забавляли ее. — Можно и поближе.
Великанша поманила пальцем наглеца, и тот вальяжно подошел к ней, вставая напротив.
— Таль Мозар, — ученик насмешливо поклонился, протягивая одну руку мастеру, — к вашим услугам, миледи.
— Мастер Токум, — представилась великанша и моментально захватила протянутую руку в области локтя.
Сделав правой ногой шаг назад, Токум скрутила руку собеседника, опрокидывая мальчишку плашмя на землю. Маг закряхтел, поднимая облако пыли, и попытался подняться.
— Кто еще желает представиться мастеру? — поинтересовалась великанша без тени злости и превосходства.
Она протянула руку Талю, помогая ему встать, затем обвела взглядом ряд своих «новобранцев». Остановившись на Югане, мастер нахмурилась.
— Больше не смей являться на занятия с этими кудрями. — Токум уперла руки в бока, ожидая его ответной реакции.
Рыжий юноша молчаливо глядел на нее, затем его волосы принялись укорачиваться и светлеть, в итоге точно копируя прическу самой Токум. Великанша рассмеялась, одобрительно кивая головой.
— Всегда завидовала способности даланеев к метаморфности. Мне подвластна лишь одна трансформация, да и той в людном месте не попользуешься…
— Великанша-перевертыш… — прошептала Келейр рядом с Рейном.
Дракон кивнул и поглядел поверх ее белоснежной макушки на Ирса, который, мрачнее тучи, наблюдал за ним.
— Я хочу увидеть, на что вы, цыплята, способны, чтобы в дальнейшем знать, какой план работы подобрать для каждого из вас, — продолжила мастер. — Ты и ты!
Токум ткнула пальцем сначала в Ладвика, потом, к ужасу Келейр, в ее сторону. Лиса услышала еле слышный рык волка, когда он шагнул вперед и уважительно склонил голову перед мастером.
— Гварен Ладвик.
Токум ответила на приветствие, пальцем указывая на землю перед волком, и велела лисе встать рядом. Скрипя зубами, она подчинилась.
— Келейр Тайернак. — Она повторила приветствие волка, вставая к нему лицом к лицу.
— Советую следить за ногами этого мелкого, — сказал дракон и ухмыльнулся, когда увидел, как его сосед по комнате зло зашипел в ответ.
— Где же дружеская солидарность, Броган? — Глаза Гварена налились золотом, сверкая на солнце.
Рейн только сложил руки на груди, всем своим видом показывая безразличие к судьбе мелкого мальчишки. Келейр поняла, что обидный снежок ей не простили. Стоило признаться, что сама бы она на месте дракона поступила так же. Но все-таки она намеревалась отыграться позже за такие слова. Сам Броган был спокоен, так как не сомневался, что волк не обидит лиса. Другое дело — Эллгар… тут бы пришлось вмешаться, но никогда Рейн не сознается в этом вредному мелкому щенку.
— Давай, Тай. Смелее, — с легкой улыбкой проговорил Ладвик.
Келейр собралась, мысленно пожелала себе удачи и сделала выпад, намереваясь нанести удар рукой, но волк отбил его. В мгновение ока Гварен скользнул рукой вдоль ее ладони, неожиданно обхватил Келейр за шею и подставил подножку. Левой рукой он обнял девушку за талию и сильно наклонил ее голову к себе. Лиса задохнулась, понимая, что сейчас упадет. Но этого не происходило, Гварен только смотрел на нее сверху с неизменной улыбкой.
— Еще попытка, Тай?
Лиса сердито сощурилась и тихо зарычала, выворачиваясь. Пользуясь «заминкой» Ладвика, перехватила его руку, потянула на себя, одновременно второй ладонью ударяя волка в подбородок. Не успел он опомниться, как ловкая подножка вывела его из равновесия, и волк встретился с пыльной землей. Келейр победно ухмыльнулась, сдувая криво отрезанную прядь волос со лба. Гварен поднялся, отряхнул штаны и одобрительно похлопал лису по плечу. По его еле сдерживаемой улыбке она поняла, что мальчишка просто позволил ей выиграть! Вот волк!
Считал ее таким жалким противником, что не хотел ранить? Или он каким-то образом смог догадаться? Взгляд Келейр быстро опустился на собственную грудь, которая в данный момент выглядела вовсе плоской, перетянутая куском полотна. Да и без того самого полотна она была не так уж приметна… Нет, не мог! Точно, просто пожалел. Добрый он, этот пес, и только.
— Итак, — пробасила мастер, — что вы все заметили?
— Что этот мелкий прыщ почти уделал волка? — пробормотал чей-то голос из толпы сокурсников.
— Глупейший ответ! — деловито заложив крупные руки за спину, заявила Токум и начала прохаживаться вдоль площадки. — Каждое существо имеет свою тактику, свои повадки. Мозги на то, чтоб ими пользоваться!
Великанша поравнялась с ответившим ей ранее учеником и дала ему звонкого щелбана. Юноша потер лоб, кривясь от обиды и боли.
— Лис низкий и верткий. Он использует это преимущество. Но если бы ученику Ладвику не вздумалось поддаваться ему и драться вполсилы (что было сыграно весьма недурно), то лису никогда бы не одолеть его. Без магии — никогда!
— Мой отец не проиграл Уго Ладвику ни единого боя! — Звонкий голос Келейр заставил Токум остановиться и развернуться.
Лиса от обиды закусила пухлую губу.
— Верно, малыш, — кивнула мастер, — потому как, в отличие от тебя, Нолан Тайернак пользовался всеми преимуществами, которыми его наделила мать-природа. Ты же, прочитав приписку: «От физического воздействия», решил использовать только кулачки. Похвальная прилежность. Но пометка означает, что вы можете использовать свою силу как физическое оружие, не подчиняя сознания. И жалость к сопернику непростительна. Благородство Ладвика вовсе не означает, что и другие волки будут вести себя так же. Запомни это, лисенок.
Токум щелкнула пальцами, затем снова указала на Гварена и Келейр.
— Еще раз!
Еще раз не вышло, поскольку за их спинами кто-то зарычал, сцепившись и поднимая в воздух облако сухой пыли и песка.
— Проклятый последыш! — Ирс схватил Рейна за грудки, пытаясь ударить головой, но дракон увернулся и уже дышал черным дымом.
Лиса закатила глаза. Ну да… Как неожиданно-то!
— Береги свой зад, куроголовый, пока его не подпалили! — хрипло отозвался Броган.
Через мгновение оба обратились. Келейр впервые видела своего соседа в истинном обличье. Черная чешуя дракона переливалась на солнце, а синие глаза зверя горели гигантскими сапфирами. Зрелище завораживало, и она тряхнула головой, приходя в себя. Этого еще не хватало! Гварен вовремя схватил лису за плечи, отодвигая в сторону. На то место, где она только что стояла, тяжело опустился длинный чешуйчатый хвост, задевая руку волка и царапая его. Рейн виновато заурчал и тут же получил по огромной морде лапой грифона. Когти попытались сорвать чешую, но дракон едва не сомкнул ужасного размера клыки на лапе. Эллгар издал пронзительный клич, снова ловко вцепившись в своего соперника.
Сначала Токум только одобрительно кивала, наблюдая за действиями драчливых мальчишек, но с каждой новой минутой беспокойство все отчетливее читалось на ее загорелом лице. Ученики не соревновались, они просто-напросто намеревались прикончить друг дружку, да еще во время ее занятий!
— Прекратить бой! — выкрикнула мастер.
Но никто из дерущихся не обратил внимания на ее громкий голос. Они уже не видели и не слышали никого. Ирс ощущал такую злость, что готов был разорвать любого, кто подвернется под руку. Выплескивая свою ярость, он наносил один удар за другим, получая в ответ не менее ощутимые от дракона. Они покатились по пыльной земле, сминая крылья. Блестящие золотисто-коричневые перья поднимались в потоках жаркого воздуха. Одно из них мягко опустилось на ботинок Келейр, и она стряхнула его, с волнением наблюдая за схваткой.
Рейну удалось перевернуться и оказаться сверху. Он поставил лапу на грудь грифона, вдавливая его в землю. Ирс издал пронзительный клич, пытаясь скинуть с себя противника. Черный хвост дракона молотил по земле, из пасти вырывался дым, и уже показывалось пламя, которое грозило опалить светлую шерсть грифона.
Эллгар изловчился, задними лапами ударяя по незащищенному животу Брогана. На мгновение дракон потерял равновесие, ослабив хватку. Грифон вывернулся, расправил крылья и тяжело взлетел над ним. Рейн взметнулся в синее небо черной стрелой, и теперь бой продолжился над площадкой.
— Прекратить! — снова пыталась воззвать к ним Токум.
Мастер потянулась к висевшему на шее шестигранному медальону, собираясь активировать защиту, не позволяющую непослушным ученикам использовать силу обращения. Едва попав в Арфен, каждый из них автоматически попадал под власть таких медальонов, что впоследствии позволяло преподавателям контролировать подобные ситуации. Но кто-то активировал защиту раньше мастера, не рискнувшей сделать это, пока глупые мальчишки находились в небе.
Со стоном оба неслуха рухнули на землю, поднимая облако пыли. Келейр ахнула от волнения, намереваясь подойти к Рейну и убедиться, что тот жив, когда из этого самого облака раздалось незнакомое рычание. Оно заставило вздрогнуть и отступить назад.
Огромные белоснежные лапы мягко и бесшумно ступали по песку. Белые крылья великолепного льва сложились за спиной, и он мотнул головой. Шелковая грива засеребрилась на солнце. Снова издавая оглушительный рык, лев обратился.
Взмокшие грязные мальчишки задыхались и пытались подняться с земли. Они растерянно смотрели на возвышавшегося над ними мужчину. Элазар Саргон, ректор академии, кинул на них гневный взгляд с высоты своего немалого роста:
— Вымыться и явиться ко мне в кабинет.

ГЛАВА 5

— Вы тоже, Токум, — мрачно уточнил Саргон.
Мастер отрывисто выдохнула и покорно склонила голову. Келейр в очередной раз удивилась тому, как реагировала великанша. И без слов было ясно, что осуждала она лишь свой непрофессионализм на сегодняшнем занятии, который едва не привел к непоправимым последствиям. Токум даже не упрекнула учеников, пытавшихся отряхнуть грязными руками форму.
Рейн поморщился, вправляя вывихнутое плечо. Адская боль отпустила, и он смог выровняться. Остывая, дракон заметил, что вовсе не мастер вынудил их с Эллгаром удариться о землю. Ректор! Разве он не должен был вернуться завтра?! Проклятье…
Заставляя себя нервно улыбаться, Броган поприветствовал Саргона и кивнул черной растрепанной головой. Его проигнорировали. Ректор нахмурился еще больше, когда его взгляд остановился на Ирсе. Опальный Эллгар умудрился отличиться в первый же день занятий. Грифон приподнял подбородок, сверкая янтарными глазами. Светлые волосы липли к мокрому лицу, и он тряхнул головой, пытаясь их убрать.
Да, он так похож на отца. Только Иллес Эллгар был намного сдержаннее. Характером мальчик больше походил на младшего, Дарема, ныне — короля Грахеймна. Элазар проследил за движением легкого пера, которое взлетело куда-то в небо, теряясь в лучах слепящего солнца.
Ректор еле выдержал все эти мероприятия, сопутствующие коронации, и был откровенно рад вернуться раньше. До тех самых пор, пока не увидел, как над площадкой для занятий сцепились двое глупых мальчишек.
Он жалел, что пропустил день прибытия и не мог лично поприветствовать первокурсников. Размышляя об этом, Саргон прошествовал мимо ряда притихших юношей, бросая на них беглый взгляд. Все как один склонили головы, молча приветствуя ректора. Саргон покачал головой в ответ и направился дальше, к выходу с площадки.
Ректором Арфена Саргон был уже более десяти лет. Одиннадцатый год, если быть точным. Ветер подхватил его белые волосы, собранные шнурком в хвост. Элазару было тридцать семь. Хотя что это значит для чистокровного потомка крылатого львиного рода Саргонов? Это даже не четверть от отмеренного ему срока.
Род Саргонов в прошлом был могущественным и приравнивался по влиянию к нынешнему королю. Но еще во времена деда, когда после захвата власти род Эллгаров получил корону, многое изменилось. Боясь конкуренции и попытки переворота, король Ламон Эллгар, дед мальчишки Ирса, начал истреблять тех, кто, по его мнению, угрожал короне… Так был основан Арфен. Так оказалось, что он, Элазар Саргон, теперь последний представитель своего рода.
Ректор сощурился, замечая в небе ястреба. Птица сделала круг над площадкой, возвращаясь к своей хозяйке. Элазар постоял с минуту, чувствуя, как щедрое солнце припекало даже через ткань белоснежной рубашки. Он расстегнул пуговицу на воротнике и прошел в тень, направляясь к галерее, которая вела в нужную ему башню замка.
Его кабинет располагался на втором этаже, а окна выходили во внутренний двор. Когда ректор поднялся к себе, то распахнул одно из них, впуская пусть и слишком теплый, но все же свежий воздух. Проветрить кабинет в его отсутствие никто не додумался. Документы так и остались лежать на столе в беспорядке, брошенные им еще несколько дней назад.
Вардван, похоже, тоже не наведывался сюда. Саргон оперся руками о подоконник, выглядывая на улицу. Его внимание привлек один из первокурсников, который отрешенно стоял, глядя на небольшой фонтан. Юноша склонил набок голову. Его светлые волосы принялись темнеть, наливаясь яркой медью, затем удлиняясь, пока не укрыли всю спину, спускаясь к талии.
Лекимор Юган, если ректору не изменяет память. Хотя она редко ему изменяла — всех своих учеников ректор помнил по именам наизусть. Даланей. Метаморфность исключает у этих созданий смешанные браки. Но отец Югана запреты эти отмел напрочь, обручившись с простой женщиной. Мать юноши умерла при родах, оставив в дар своему полукровке-сыну такие же, как у нее, медные волосы. А еще — жизнь, которая становилась испытанием каждый день, неся с собой неизвестные последствия. Одним из таких была немота Югана.

Келейр опомниться не успела, как ее накрыло чем-то непонятным, что лишило всякого обзора. Лиса зло сорвала с себя черную тряпку, понимая, что это — чья-то форменная куртка.
— Занесешь в комнату, мелкий, — проворчал дракон, затем подмигнул лисе, отчего она малость растерялась. — Можешь и почистить.
Рейн нагло ухмыльнулся, запихивая грязные руки в карманы испачканных в земле штанов. Белая рубашка облепила его спину, и лиса различила едва слышный запах шмельки, исходивший от него. Из-за воды в комнатах скоро все они станут источать подобный аромат. Но именно проклятый Броган вдруг вздумал волновать ее не к месту. Лиса решила было зашвырнуть куртку подальше, с яростью комкая одежду, но передумала, натыкаясь на удивленный взгляд Ладвика. Волк подошел к ней, неожиданно протянул руку и принялся приводить ее волосы в порядок.
— Ты это… что это… делаешь? — Келейр тряхнула головой, убирая руку волка.
В его глазах плясали демонята. Сам волк закусил губу, отворачиваясь и глядя вслед виновникам очередного срыва занятий.
— Интересно, на остальных уроках сегодня так же весело будет? Или это предел? — Гварен расстегнул две верхние пуговицы на куртке, потом подумал и вовсе стащил ее с себя.
Он довольно потянулся, позволяя тонкой ткани рубашки облепить превосходные мышцы на его спине.
— Кажется, все дурни уже разбежались… — проворчала лиса.
— Не хочешь снять куртку, Тай? — Волк невинно улыбнулся, закидывая одежду себе на плечо. — Сегодня такая жара, сваришься в форме. В принципе, на это занятие позволительно и с голым торсом являться.
Он явно наслаждался ярким румянцем, залившим ее щеки. Лиса тихо зарычала, глядя диким зверьком. Нетушки! Лучше она сварится заживо в этой одежде, но не снимет ее и под страхом смертной казни!
— Мне не жарко! — солгала она, задирая подбородок.
Волк только рассмеялся в ответ.

Рейн обогнал угрюмого Ирса, первым достигая двора и вожделенного фонтана. Склонился над каменным бордюром, набрал в пригоршни холодной воды и принялся умываться. Затем просто опустил в огромную чашу голову, ныряя по плечи, и через мгновение поднялся с хриплым довольным выкриком. Вода стекала по его волосам и рубашке.
Подошедший Эллгар молча остановился с другой стороны фонтана и принялся приводить свою одежду в порядок. Принц опускал ладони в воду, а затем обтирал ими испачканные штаны. Грязи от этого действия только прибавилось, что вызвало приступ ярости у грифона.
— Никак перышки не почистишь, куроголовый? — поддел его дракон.
— Заткнись, последыш… — прошипел Ирс.
Они едва не сцепились вновь, когда голос над их головами вынудил умолкнуть.
— Извольте явиться в кабинет ректора, юноши.
Рейн краем глаза увидел трепетавшую на ветру белоснежную мантию, тут же понимая, кого они удосужились разозлить на этот раз. Вардван окинул их черным взглядом.
— Марш! — Он указал в сторону замка пальцем, увенчанным перстнем с каким-то зеленым камнем, показавшимся Брогану булыжником.
Ученики молча развернулись и поспешили выполнить приказ. Ни у одного из них не было желания проверять на себе силу гнева этого мага. К галерее они вылетели одновременно, толкаясь и обгоняя друг друга. Но чем ближе подходили к Северной башне, самой большой в академии, где на втором этаже располагался кабинет ректора, тем сильнее замедлялись их шаги. Под конец, перед самыми дверьми, студенты и вовсе остановились, прожигая друг друга взглядами.
— Входите. — Резкий голос заставил их вздрогнуть.
Видимо, сердце в груди стучало так сильно, что Саргон умудрился почуять их через двери. Или Ирс скрипел зубами слишком громко? Вот именно, это все грифон. Рейн прокашлялся в кулак и сделал шаг вперед, заставляя себя взяться за медную дверную ручку. Стоило ему открыть дверь, как от сквозняка затрепетали занавески на окнах и его легкая рубашка. Ректор стоял у стола, сложив руки на груди, и глядел на провинившегося ученика.
Рейн почувствовал болезненный удар в спину. Эллгар вынудил его отойти в сторону и следом вошел в кабинет, тихо прикрывая за собой дверь. Занавески успокоились и перестали дрожать, словно крылья беспокойной птицы. Оба ученика молчаливо склонили головы. Дракон попытался проследить за действиями Элазара, поглядывая из-за завесы спутанных мокрых волос, но не решился выпрямиться.
— Рейн Броган, — медленно проговорил ректор.
Утвердительно кивнув черной головой, Рейн наконец-то встал ровно и неподвижно, словно на него кто оковы окоченения наложил.
— Я встречал леди Айлу при дворе. Она была представлена королеве. — Саргон не сводил золотого взгляда с дракона, изучая его реакцию.
— Рад слышать, — выдохнул Рейн и почувствовал, как в висках застучало.
Отчего их просто не накажут? Или это и есть часть воспитательного процесса?
— Ивар Броган был обеспокоен, — продолжил беседу Элазар. — Просил при следующей встрече рассказать о ваших успехах. Что вы сами думаете об этом? Каковы же прогнозы?
Проклятье! Рейн тихо зарычал. Брат интересовался им? Последний раз он видел Ивара на их пятнадцатилетие. Мать позволила дяде Фелану привезти его из Оберонского замка на один день. Близнецы не сказали друг другу ни слова. Было до жути странно видеть свою точную копию, только с короткими волосами и без проклятой печати…
Они ходили кругами, будто дикие зверьки. Изучали, пытались запомнить. Тогда дядя Фелан потрепал его по голове и сказал: «Пусть весь мир будет кричать, что братья и сестры — естественные враги, вам надлежит стоять друг за друга». Рейн часто не понимал его слов, опекун всегда говорил мудрено, но в тот день они показались оплеухой. У Ивара было достаточно верных людей, готовых сражаться за своего господина и охранять его. Зачем ему клейменный брат?
Элазар все еще ожидал его ответа. Дракон не выдержал и ухмыльнулся:
— Передайте ему, что Рейн Броган полностью оправдывает звание последыша…
Сбоку было подозрительно тихо. Рейн даже решил удостовериться, что Эллгар жив и здоров, не понимая, отчего тот не съязвил по привычке. Но принц молчал, устало глядя на ректора. Синяки под глазами грифона делали его кожу еще бледнее. Регенерация у этих существ гораздо слабее, чем у драконьего рода. Кажется, Ирс еще толком не отошел от приземления на площадке. Белая бровь ректора приподнялась.
— Я вижу, вы довольны собой, Броган. — Пальцы Саргона сжали ткань рубашки на рукавах. — Кто начал драку?
— Я! — выкрикнули студенты одновременно.
— Превосходно! — Уголки губ ректора дрогнули — то ли от улыбки, то ли Саргон попросту терял терпение. — Могу я поинтересоваться, какова причина?
Оба ученика угрюмо потупили взгляд.
— Молчим? Что ж, это уже неплохо.
Неплохо? Что хорошего он тут усмотрел? Рейн и Ирс растерянно переглянулись, тут же отворачиваясь друг от друга.
— Первый раз вы получите обычное наказание. Но… — Ректор замолчал, наблюдая, как почти бесшумно в кабинет вошел Вардван.
Проректор обошел нерадивых учеников, достиг стола начальства и положил на край то, что заставило Брогана поморщиться от непонимания. Такое же выражение лица сейчас было и у Эллгара. На столе лежали два ошейника, поблескивая металлическими боками. Кольца были шириной в два пальца и исписаны неизвестными ему рунами.
— Но, учитывая тот факт, что вы оба, — Аристакес махнул рукой в сторону учеников, продолжая вместо ректора, — своим глупым жалким мальчишеством подвергли опасности остальных глупых жалких…
— Мастер Вардван пытается сказать, — прервал его Саргон, понимая, что проректор слишком увлекся, сердясь на нерадивых учеников, — что ваше наказание удвоится, если не убедите мастера Токум простить вас.
Глаза мальчишек округлились. Пусть уж удваивается. Что там может быть страшного? Рейн снова ухмыльнулся. Его и пороли, и запирали в башне с куском хлеба на два дня. Правда, племянник перед этим спалил лучший экипаж дяди Фелана. А во второй раз так увлекся подглядыванием за леди Блер, которая, на свою голову, к ним погостить приехала, что подпалил той юбки на ее очаровательном заду. А нечего было своими бедрами туда-сюда… эта женщина не ходила, а восьмерки ножками писала. Попробуй в свои пятнадцать устоять!
Вардван поднял принесенный ошейник, и на шее дракона сомкнулось тяжелое кольцо. Та же участь постигла и грифона. Сначала Рейн не понял, в чем наказание. Их решили опозорить, посадив на цепь, как щенков? В чем подвох? Затем он почувствовал, как холод металла, который в первые мгновения дарил лишь приятную свежесть, морозом пронзил его тело, спускаясь от шеи к плечам, по груди вниз, доходя до самых ног. Рейн замер, глядя на проректора остывшими глазами. Синее пламя в них угасало, как и рык, рвавшийся из груди.
— Три дня вы будете лишены своей силы. Полностью. Советую беречься, ибо о регенерации придется забыть. Теперь вы столь же слабы, как и ворке, — растягивая слова, проговорил Вардван, — правда, в отличие от вас, эти люди заслуживают глубокого почтения. Многие из них своим трудом облегчают ваше жалкое существование в этих стенах.
— Проректор прав насчет блокирования вашей силы. Кольца смирения невозможно снять или разрушить. На территории Арфена они защищены от воздействия магии. — Элазар обвел притихших юношей взглядом. — Если мастер Токум до отбоя не подтвердит тот факт, что вы оба одновременно извинились, именно оба и одновременно (надеюсь, я четко поясняю), то срок вашего наказания увеличится вдвое. Теперь ступайте.
Рейн заставил свое тело слушаться, что далось с трудом. Ощущение было отвратительным. Он вышел из кабинета, вслед за ним и Ирс, не менее его оглушенный произошедшим.
— Элазар, ты опять используешь Беллу? — проворчал Вардван. — Она вообще не умеет сердиться. А эти идиоты чуть языки не прикусили от страха.
Ректор улыбнулся:
— Ты их слышал?
— Да, — потер подбородок маг, — обвинять друг друга не стали. Ты действительно считаешь, что мальчишки стоят траты времени?
— Нет тех, кто его не стоит, Арис.
Из коридора все еще доносились шаги. Саргон прислушался: не разговаривали друг с другом. Конечно, еще не вкусили всей прелести слабости и бессилия.
Броган сердито остановился у лестницы и оперся спиной на перила. Извиниться — и все? Если с него снимут ошейник, он согласен! Есть разница — три дня или шесть… Но почему они должны делать это вдвоем? Рейн заскрипел зубами, глядя на безуспешные попытки Ирса стащить кольцо с шеи. Сказано же, что снять нельзя! А хотя… Дракон обхватил ошейник обеими руками и изо всей силы потянул. Чуть шея не хрустнула. Проклятье!
Эллгар кинул на него презрительный взгляд, будто до этого сам не проделывал того же. Рейн хмыкнул и пошел прочь по коридору, собираясь вернуться во двор. Желания сверкать «обновкой» у него совершенно не было, но все попытки подтянуть выше воротник рубашки ничего не дали. На солнце кольцо переливалось серебром и было видно издалека…
Народа во дворе было подозрительно мало. Пустой живот подсказал причину. Уже обед. Отлично! Они упустили возможность поесть, а следующая — только через несколько часов. Голодный дракон — злой дракон. Броган закашлялся. Вместо привычного рыка раздалось мычание теленка, а в горле запершило. Он подошел к фонтану, зачерпнул ладонью воды и выпил. Собственная слабость была в высшей степени противна, но делать что-то совместно с грифоном было еще более отвратительно. Рейн поглядел на ректорские окна. Занавески на открытом окне мягко колыхались, но он не разглядел никого. Как люди своим обычным зрением вообще могут что-то видеть? Он был слеп как курица!
— Нет, Броган. Ты не будешь просить этого грифона идти с тобой к великанше… скорее, небо рухнет!
Он хлопнул себя по животу ладонью, будто так мог унять голод. Ладно, единственное, что помогает в борьбе с голодом, — это сон. Если проспать до ужина, можно и продержаться. Рейн развернулся и побрел к башне, где располагались их комнаты. По дороге ему попалось несколько учеников со старших курсов и пришлось делать вид, что он подавился от зависти и восхищения, заходясь кашлем и прикрывая руками шею.
Его проводили взглядом, в котором читалось неожиданное сочувствие. Один из ведьмаков кинул вдогонку исцеляющее заклинание, пожалев бедолагу. Но Рейн даже не почувствовал прикосновение магии. Это было более чем странно, о чем тихо поведал своему товарищу ученик, использовавший заклинание. В другой раз Броган непременно бы заинтересовался подобным, но сейчас уже взбегал по лестнице на нужный этаж.
Кто-то окликнул его в коридоре. Дракон поднял руку и махнул не оборачиваясь. Бурча себе под нос о том, с чего всем так надобен именно тогда, когда хотел, чтоб все сгинули, он зло захлопнул двери комнаты. Рамочка с уставом свалилась и с тихим стуком упала на пол. Рейн не удосужился наклониться и поднять ее, а прошел к своей койке и лег.
Сердито складывая руки на груди, он поднял взгляд, замечая собственную куртку, аккуратно висевшую на вешалке в открытом шкафу. Мелкий мог быть полезен. Дракон ухмыльнулся, подумывая, к чему еще можно приспособить вредного лиса. Затем он закрыл глаза, надеясь заснуть. Но Рейн не смог толком расслабиться, мысли его мешались в поисках хоть какого-нибудь выхода из сложившейся ситуации.

— Ты постоянно крутишься, Тай. Что случилось? — Гварен отложил ложку, поскольку уже опустошил свою тарелку.
Келейр вяло перекусила и теперь снова обшаривала взглядом столовую. Броган так и не явился на обед. Не было видно и заносчивого грифона. Их до сих пор пытал ректор? Келейр отодвинула от себя почти полную тарелку. Есть расхотелось. Неужто из-за дракона? Лиса фыркнула в ответ на собственные мысли. Просто не было аппетита — и все. И ни при чем тут глупый мальчишка.
— Волнуешься за Брогана? — улыбнулся волк.
Теперь лиса его расслышала.
— Делать мне больше нечего, как о нем беспокоиться. Просто он вечно голодный. А мне с ним в одной комнате ютиться. Покою не даст!
Келейр поглядела на несколько кусков хлеба, которые лежали на плетеной тарелке. Может, у нее получится, пока не вышло время обеда? Лиса поднялась и быстро рассовала хлеб по карманам. Когда услышала, как волна возмущения пронеслась по столовой, поняла, что много кто еще не приспособился быстро шевелить ложкой. Ладвик покачал головой, наблюдая за тем, как лиса направилась к выходу, стряхивая крошки с ладоней. Он пододвинул к столу свой стул и пошел следом, ожидая ее дальнейших действий. Толпа учеников на какой-то момент скрыла Келейр от его взгляда, но звонкий сердитый голос лисы подсказал волку, что все пошло не так, как ожидалось.
— Что у тебя в карманах? — раздался неизвестный голос.
Гварен поспешил к лисе, желая удостовериться, что у нее все в порядке. Его немедленно остановили щитом, не давая приблизиться. Волк тихо зарычал, глядя на незнакомого мужчину, но сдержался, понимая, что тот вполне мог оказаться очередным преподавателем.
— Все свободны! — повысил голос незнакомец, стоило ученикам столпиться вокруг, наблюдая за происходящим.
Повторять не пришлось. Воздух в коридоре наэлектризовался, заискрился, и последующая вспышка молнии заставила зевак рассыпаться горохом, скрываясь с глаз мага. В коридоре пахло грозой. Ладвик отступил лишь на шаг, оставаясь за спиной лиса. Мальчишка напоминал одуванчик, сердито пытаясь пригладить наэлектризованные волосы, которые все равно торчали вверх. Испуга маг не заметил и, казалось, был только доволен этим фактом, как и присутствием волка. Он поглядел поверх головы Келейр и внезапно заявил:
— Прекрасный самоконтроль, мм… — Он щелкнул пальцами, словно припоминая имя ученика.
— Гварен Ладвик, мастер. — Волк коротко склонил голову, приветствуя преподавателя.
— Сразу ставлю тебе зачет. Если твоя выдержка — это результат, полагаю, упорной тренировки, то ты, — мастер вернулся взглядом к Келейр, — используешь лишь собственное упрямство. Что ж, своеобразное оружие. Все время забываю представиться — Хьюго Эверет. Вынужден преподавать в этих стенах контроль трансформации.
Мастер склонил темную голову набок, изучая лицо лисы. Та из последних сил выдержала его взгляд, так и не имея возможности сдвинуться с места. Проклятая магия не позволяла, а всему виной — несчастные куски хлеба в карманах куртки.
— Ты решил стоять тут до ужина? Что в твоих карманах? — Голос Эверета стал холоднее.
Келейр сдалась, вытащила руки из карманов и разжала ладони. Мастер удивленно приподнял брови. Одна из них была рассечена тонким шрамом.
— Не хватило времени на обед? Подобная попытка расценивается как воровство. Полагаю, этот пункт устава известен тебе?
— Известен, — тихо отозвалась лиса, чувствуя себя полной дурочкой с этими кусками в протянутых руках.
— Наказание тебе также известно?
— Известно. — Келейр поджала губы.
— Верни хлеб на место. До утра у тебя будет время подумать над своим поведением. В следующий раз пересмотри свое отношение к еде. Стоило ли ради лишнего куска лишать себя ужина. Ступай! — Эверет кивнул головой в сторону столовой, веля выполнять приказ.
— Он взял его не для себя, — вмешался Гварен, как только лиса вернулась к столу.
— Преступление всегда таковым остается, и причины не имеют значения, Гварен Ладвик, запомни, — маг расстегнул верхние пуговицы своей дорожной куртки, — в Арфене нет исключений из правил.
Волк замолчал, понимая, что спорить глупо. Правила озвучены четко, и лисенку нужно быть шустрее, если уж решил пренебречь ими. Эверет удалился, оставляя волка в одиночестве наблюдать за действиями Келейр.
Гварен сложил руки на груди, размышляя о том, что могло вынудить девушку притворяться мальчиком. Он почуял ее еще в первый день, и этот факт вызывал в нем все больший интерес.
— Интересно, как долго ты сможешь дурить голову Брогану, Тай? — прошептал Гварен и усмехнулся, представляя себе реакцию дракона.
Этот добряк ее не обидит. Келейр повезло оказаться с Рейном в одной комнате. За остальных он бы не поручился.
— От кого же ты прячешься?
Келейр меж тем зло пинала ножку стола ботинком.
— Вот гад! Так, значит? — возмущалась она.
Ладно, ее сосед сам виноват. Нечего было кулаки в ход пускать! Эверет пусть не думает, что она обрыдается и потратит остатки дня, а может, и предстоящую ночь в мыслях о котлете! Лиса развернулась и намерилась подняться в свою комнату. До следующего занятия оставался почти час, и Келейр хотела воспользоваться возможностью немного освежиться под прохладной водой. После двух часов на палящем солнце она сама себе казалась котлетой…
Лиса мрачно прошествовала мимо волка. Ладвик и не пытался остановить ее, только поглядел вслед. Келейр прибавила скорости, радуясь ощущению недолгой свободы, и добежала до ступенек лестницы. Ей почти удалось, когда чья-то изящная рука ловко ухватила ее за воротник куртки. Лиса обернулась, пытаясь освободиться.
— Ты! — Она сердито оправила куртку и поглядела на ведьму.
— Я устала ждать, мальчик, — угрожающе протянула Файона, подходя к ней вплотную и сверля черными глазами.
— Сказал же, что достану. Чего все время подкрадываешься?! — проворчала Келейр.
Откуда она взялась?! Время шло, его и так мало, а тут еще — проклятая ведьма! Но, кажется, иначе от ее общества не отделаться, придется пообещать.
— Я буду преследовать тебя до тех пор, пока не получу желаемое, лисенок! И не смей обманываться на мой счет. Я, Файона Макдара, могу быть не только обворожительно-мила, я могу стать твоим ночным кошмаром! — прошипела ведьма.
Келейр постаралась выглядеть безмятежной и ни в коем случае не показать, что слова этой девицы ее взволновали. Конечно, при желании Макдара могла бы сильно подпортить ее существование в академии. Тягаться с ведьмами — не в правилах снежных лис. У рода Нолана не было вражды ни с магами, ни с ведьмами. Отец, скорее, придерживался нейтралитета по разным причинам, знать которые Келейр не особо было интересно. А вот избавиться от назойливой сокурсницы хотелось.
— Перед отбоем достану. Надоело нытье твое слушать, — кинула лиса.
— Не вздумай меня обмануть, мальчик! — Ведьма крутнулась на месте.
Ее длинные косы хлестнули по лицу Келейр. Затем Файона направилась во двор.
— А это уж как получится… — Лиса хмыкнула и взбежала по ступенькам на свой этаж.
Счастье какое… Стены не давали жаркому солнцу прогреть замок, и сейчас здесь ощущалась вожделенная прохлада. Лиса быстренько прошмыгнула за дверь комнаты и едва закрыла ее за собой, как растянулась во весь рост, поскользнувшись на непонятной вещице, валявшейся у входа.
Рассыпая проклятия, Келейр попыталась встать. Кое-как ей это удалось. Потирая ушибленный локоть, она разглядела на полу разбитую рамку с уставом. Лиса зарычала, кидая взгляд на двухъярусную кровать, но ее сосед даже не проснулся. Рейн безмятежно развалился на одеяле, не удосужившись снять ботинки. Келейр прошагала к кровати и остановилась перед Рейном, сердито тряся треснувшей рамкой.
— Какого ярна ты ее не поднял с пола?! — потребовала лиса объяснений, но сосед только удобнее устроился, так и не открывая глаз. — Вот это наглость… — Келейр положила устав на свою кровать и помахала ладонью над лицом дракона.
Никакой реакции. Притворяется? Келейр склонилась над Рейном, пытаясь удостовериться в том, что он действительно спит и не помешает ей искупаться. Она так и не придумала, из чего смастерить хоть какую-нибудь защелку на дверь, и присутствие в комнате этого дурня сейчас ей мешало. Но рубашка так противно липла к спине, что лиса больше не могла терпеть и соблазнилась возможностью принять душ.
Келейр выровнялась, решаясь на свой страх и риск идти в ванную, когда заметила блеск под воротником рубашки Рейна. Она протянула руку и осторожно отвернула край одежды. Ее глаза сузились. Ошейник. Лиса вздохнула. Теперь понятно, отчего Брогана сморил сон. Лишенный сил, он ощутил такую усталость, что наверняка проваляется до вечера. Нужно разбудить мальчишку до ужина, иначе их животы будут урчать дуэтом всю ночь.
— Почему ты такой глупый, а? — Келейр поправила его воротник и не удержалась, убирая пряди волос со лба.
Ее внимание привлекла черная печать на виске Рейна. Трогать метку она не стала, помня, как та откликнулась своей магией, ударяя ее по пальцам. Сейчас он спал спокойно, может, это и к лучшему. Келейр принялась расстегивать куртку и аккуратно положила ее на свою кровать. Затем сняла ботинки и поставила их рядышком со шкафом. Осталось прихватить сменную рубашку и спешить.
Времени совсем мало, пропускать занятия ей совсем не хотелось. Келейр забрала все нужное и побежала в ванную. Прикрыла дверь, поскрипела зубами из-за отсутствия защелки и рискнула сбросить всю оставшуюся одежду. Лиса дрожала от волнения, но желание добраться до душа было гораздо сильнее. Стоило прохладным струйкам воды потечь по ее усталому телу, как все остальное выветрилось из головы. Немного подумав, она решилась намочить и волосы, надеясь подольше сохранить чувство свежести.
— Боги, хорошо-то как… — Келейр блаженно вздохнула и закрыла глаза.

Ему снился дождь. Он любил его с детства. Любил носиться в небе, теряясь в грозовых тучах. В этом было особое для него удовольствие. Рейн перевернулся на бок и свалился с узкой кровати.
— Проклятье…
Плечо загорелось от удара.
Дракон поднялся, сердитый и взъерошенный. Опираясь рукой о верхнюю кровать, Рейн увидел злополучную рамку, лежащую рядом с курткой его соседа, и ухмыльнулся.
— Мелкий вернулся. — Броган повертелся, ища взглядом беспокойного лиса, затем услышал, как шумела вода в ванной.
Может, у мальчишки найдется какая-нибудь идея, как выпросить прощения у великанши? Небось безмерное количество раз просил его у своей мамки. Должен он знать, как с женщинами в такой ситуации разговаривать. Рейн почему-то решил, что его природное обаяние не сработает по отношению к мастеру Токум. Не то чтобы он в себе был неуверен, просто… просто и времени мало, да и напрягаться, придумывая план, ему надоело.
— Мелкий, хорош полоскаться, — сонно проворчал Рейн, подходя к ванной, и открыл дверь.
Первой мыслью, промелькнувшей в голове, было то, что он до сих пор спит. Иначе Броган не мог объяснить ее присутствие в этой комнате. Девушка стояла, подставив спину под струи воды. Она подняла руки, отжимая короткие белые волосы.
Рейн скользнул взглядом по телу незнакомки. Боги, она была прекрасна, как речная дева ломмерит, по крайней мере, со спины… Броган повернул голову и увидел висящую на вешалке одежду. Из кармана штанов торчал край умбилика. Дракон бесшумно вытащил его и глянул на расписание. В висках противно застучало, и синий взгляд снова устремился к девушке. Рейн заставил себя вернуть свиток на место и вышел из ванной, тихо прикрывая дверь. Он так и остался стоять, стискивая ручку с такой силой, что пальцы побелели.
— Мелкий — девушка?..

ГЛАВА 6

Оглушенный неожиданным открытием, Рейн едва не пропустил момент, когда в ванной стало тихо и вода перестала течь. Он отпрянул от двери, бегом вернулся к кроватям, упал на свою постель во весь рост и едва не расшиб голову о перекладину. Тут же зажмурился, сложил руки на груди и сделал вид, что крепко спит.
Через пару минут Келейр вышла из ванной, промокая мокрые волосы небольшим полотенцем. Дракон вдруг понял, что задержал дыхание, а в висках жутко застучало. Какого ярна?! Вытрясти из девчонки всю правду? Что-то его останавливало и не давало подняться. Рейн злился с каждой минутой все больше, отчего стискивал пальцами ткань рубашки на рукавах до треска.
Что она делала? Любопытство донимало. Открыть глаза Броган не решался, поскольку не был уверен, что сейчас безопасен для мелкой самозванки. Так, значит?! Так, да?! За дурака его держала? Вдоволь натешилась?! Ну ничего… зря ты, лиса, свой хвост распушила!
Келейр с удивлением смотрела на то, как ее сосед по комнате с грозным видом морщит лоб и хмурит брови, при этом усиленно изображая, что спит. Руки на груди сложил… ну что за дурень?
— Эй, чешуйчатый. Ты, часом, не ушибся сегодня? Может, ненароком голову повредил? — Лиса подошла ближе, не удержалась и щелкнула соседа по носу.
Рейн открыл глаза и зло зарычал. Но стоило увидеть склонившуюся над ним лису, как он замолк в растерянности. Куда девались проклятая ярость и желание открутить лгунье голову? Еще влажные пряди мягко обрамляли лицо лисы. Глядя на линию ее губ, вспоминая, какие мягкие ее волосы на ощупь, Броган понимал, что только идиот мог не разобрать, что перед ним — женщина. Да. Он идиот…
— Надолго? — Келейр кивнула головой, указывая на кольцо вокруг его шеи.
Рейн очнулся и потянулся к своему ошейнику.
— Три дня, — сухо кинул он и сел на кровати, — если…
— Если что? — нахмурилась лиса.
Чего выспрашивает? Надеется, что он будет бессилен все эти дни и негодяйка сможет творить, что пожелает? Броган недоверчиво поглядел ей в глаза.
— Тебе какое дело?
В его голосе действительно прозвучала обида? Келейр от удивления поджала губы. Да что с этим мальчишкой не так? Расстроился из-за наказания? Или из-за того, что был голоден? Наверняка так и есть. И почему это ее беспокоит?
— Хочу знать…
— Ну? — Рейн исподлобья поглядел на соседку.
Она машинально протянула руку, запустила пальцы в его волосы и откинула пряди со лба. Да так и замерла. Глазищи-то у него — синие-синие и такие большие! Чего смотрит так? А она что творит? Келейр немедленно отскочила от дракона и для надежности спрятала руки в карманы штанов.
— Хочу знать, как долго будет наказан Эллгар… так… нужно мне, просто… чтоб…
Что она несет?!
— Чтобы что? — внезапно проревел Броган, поднимаясь с кровати.
Он подошел к лисе и навис над нею грозной тучей.
— Какого ярна происходит, мелкий?!
Какого ярна? Знать бы ей самой. Келейр вздохнула, задирая голову, и поглядела на дракона:
— Мне с грифоном не тягаться. Я, знаешь ли, слабее…
Она что, сейчас пожаловалась ему? Лиса закусила губу, да так больно, что слезы выступили. Рейн, видно, все понял по-своему, так как внезапно прерывисто вздохнул, а затем обтер рукавом ее лицо.
— Знаю! Все потому… что мелкий ты! — Он прокашлялся в кулак, развернулся и быстрым шагом покинул комнату.
— Что это было? — Келейр тряхнула головой.
Ее спутанные волосы высохли беспорядочными прядями. Теперь с ними ничего не поделать. Умирать от жары она не собиралась и приложила обе ладони к груди, перетянутой полоской плотной ткани. Сейчас она была больше похожа на мужчину, чем сутулый здоровяк-орк из соседней комнаты. Значит, можно выйти в рубашке.
— Да, так и сделаю…
Через пару минут, проклиная саму себя, лиса вышла в коридор, застегивая куртку на все пуговицы.

Очередным занятием был контроль трансформации. Рейн фыркнул. Он засунул руки в карманы мятых штанов и наблюдал за тем, как сокурсники толкались и проходили в зал. Нет, вот уж куда не он явится до того, как с него снимут проклятый ошейник, так это на занятия по контролю!
— Три дня… — Броган застонал, зло ударяясь затылком о каменную стену.
На этот раз все вышло вовсе не так, как он привык. Голова загудела, а в глазах потемнело, причем немедленно захотелось кого-нибудь убить. Нет, три дня он не выдержит… Дракон потер ушибленную голову, припоминая, что чуть ранее едва не снес ею перекладину в комнате. Он прошелся по коридору, яростно сверкая глазами.
— Ну, мелкий, ну… — Рейн замолк, поскольку две девичьих руки обняли его со спины, удерживая на месте.
Через мгновение дракон почувствовал, как к спине прижалась мягкая грудь.
— Ты тоже решил не идти, Броган? — Жаркий шепот у самого уха заставил его вздрогнуть.
Щекотки Рейн всегда боялся. Руки девицы он бесцеремонно разнял и отлепился от пышных форм. Файона не сдалась. Теперь, когда до ее ушей дошла суть наказания подравшихся на сегодняшнем занятии мальчишек, она готова была прыгать от восторга. Три дня без силы! Хвала небесам! Ей ничего не будет стоить очаровать этого мальчишку. Сейчас, пока остальные тупицы-сокурсники мучаются, слушая очередного нудного мастера, счастье просто плыло в ее руки.
Последний час ведьма потратила на приготовление необходимого зелья. Раз мерзкий лис не торопится доставать ей вещь дракона, то приходится действовать другими способами. Она уже приняла зелье, и оставалось только поставить печать поцелуем. Сейчас момент идеальный, им никто не мешал, и приворот был так легко осуществим.
— Рейн… — Ведьма знала, что сокурсник уже должен был поддаться чарам. В таком случае почему он еще до сих пор не тянется к ее губам?
Но Броган недоверчиво поглядел на нее, пробормотал что-то нечленораздельное и побрел прочь. Да как такое вообще возможно?! Файона задохнулась от ярости и унижения. Даже не соизволил ответить! Он просто ушел?
— Стой, Броган! Не смей уходить, пока я говорю с тобой! — Голос Макдары прозвучал слишком громко в пустом коридоре, и ей пришлось немедленно умолкнуть.
Желания привлечь лишнее внимание у ведьмы не было. Рейн скривился, слушая гулкий звук ее шагов за спиной. Что этой девице от него нужно?
— Чего пристала? — раздраженно спросил он.
— Я?! — возмутилась Файона, затем умерила свой пыл, понимая, что может запросто упустить великолепную возможность.
Она не могла взять в толк, отчего действие чар никак не смущало разум дракона, но отступать не собиралась.
— Я просто очень испугалась, когда… когда ты дрался с Эллгаром. — Файона искусно принялась изображать тревогу, прижимая ладонь к груди. — Я просто не могла дышать.
— Может, тебе стоит слабее корсет шнуровать? — предположил Броган. — И еще, тебя не было на площадке. Ты была на других занятиях, так что не могла видеть, как я с Ирсом… Не могла, короче!
Рейн снова отвернулся от ведьмы и побрел дальше.
— Ты несправедлив ко мне! — услышал он за спиной.
— Отчего же? — Дракон даже притормозил от удивления.
— Ты же видишь, как я стараюсь. Я делаю больше, чем следовало бы благопристойной девушке. Но ты так жесток! — Макдара повела плечами и подняла на него темный взгляд.
— Тебе не нужно стараться, — мотнул головой Рейн.
— Ты издеваешься надо мной? — пискнула Файона. — Ты ведь нарочно притворяешься. Ты же прекрасно понимаешь, что нравишься мне!
— Я?..
Впереди, за одной из колонн, промелькнуло что-то белое, и Рейн вздрогнул. Он пригляделся и почувствовал, как закололо где-то под лопатками. Мелкий? Теперь ему мерещилось? Дракон выругался и, забывая о своей собеседнице, быстрым шагом пошел прочь. Никого он так и не нашел, отчего стал еще злее, сам не понимая причины. Скоро ужин, а там и до отбоя недолго осталось.
Рейн не заметил, как вышел на открытую смотровую площадку одной из башен. Солнце пряталось за рваными тучами. Дождя в воздухе дракон не чуял, если он вообще мог что-то чуять в таком состоянии. Хотя бы перестало припекать, как в аду. Он оперся обеими ладонями о шершавые камни и поглядел вниз. Вид открывался отличный. Буйство зелени на фоне старых каменных стен замка придавало Арфену некоторую уютность. Не стоило обманываться насчет академии, но ему тут определенно нравилось. Все лучше, чем в замке дяди. Вот только проклятый грифон портил удовольствие. Броган заскрипел зубами. И теперь еще неожиданный сюрприз, устроенный его соседом. Или соседкой.
— Ну, мелкий! — Дракон снова часто задышал, чувствуя, как поднимается волна гнева.
Что заставило эту девушку притворяться мальчишкой? На что она вообще рассчитывала с таким маскарадом? Он это обязательно выяснит!
Какой-то шум у зарослей розовых кустов привлек внимание Рейна. Он пригляделся, сильно зажмурился и еще раз попытался рассмотреть происходившее. Трое старшекурсников решили разобраться с кем-то из новеньких? Не любил он подобное. Не по-людски это. Броган чувствовал, что должен вмешаться. Он забрался на самый край борта смотровой площадки и приготовился прыгнуть, желая сократить путь.
— Проклятье… — Он уже подался вперед, но в последний момент схватился руками за ограждение.
В висках застучало. Ненавистный ошейник! Едва не превратился в отбивную! Нет, он должен добраться до Эллгара и хоть за ногу, но притащить его к Токум! Стоило Рейну снова глянуть вниз, как он ухмыльнулся. Кажется, с поисками грифона вопрос уже был решен. Дракон развернулся и побежал вниз, перелетая через несколько ступеней. В небе загремело, едва он выбежал во внутренний двор. Кажется, все-таки дождь завершит этот день. Молодой человек на миг поднял взгляд, наблюдая за грозовыми тучами, заволакивающими небо, затем посмотрел в сторону зарослей.
— Трое на одного?
Бледно-розовые мелкие цветы теряли лепестки, устилая свежую траву. Оцарапываясь об острые шипы куста, Рейн бросился в драку, если это избиение вообще можно было назвать дракой. Один из старшекурсников, не ожидая подобной атаки, не успел увернуться от удара, который пришелся под ребра, и свалился в траву. Зато двое других уже были готовы.
Ирс сплюнул кровь, стирая ее с разбитого лица рукавом рубашки. Взгляд грифона был совсем диким.
Рыжий маг выставил вперед руку, собираясь отбросить нежданного противника заклинанием, но Рейн быстро сообразил, что либо этот парень усердно прогуливал занятия, либо сегодня удача — на стороне дракона. Магия не подействовала. Эллгар попытался подняться, и Броган сердито толкнул его обратно в траву, поскольку видел, что еще пара ударов добьет опального принца.
— У этого тоже ошейник, — хмыкнул один из студентов.
Он наблюдал за тем, как их товарищ поднимается с земли и отряхивает форму.
— Не лезь не в свое дело, дракон! — Маг был серьезен. — Этот грифон заслужил наказание.
— Заслужил! — рыкнул их товарищ.
Утратив быстроту реакции, Броган не смог толком увернуться, когда его захватили со спины. Третий нападавший был орком. Силищи у него — как у быка. Рука все сильнее сдавливала горло, и Рейн вцепился в нее пальцами, пытаясь освободиться.
— Ты идиот, последыш… — глухо пробормотал Эллгар, глядя на него исподлобья и снова пытаясь подняться.
Удар ботинком в живот заставил Ирса сипло застонать и снова упасть лицом вниз, хватая воздух.
— Три дня! — рыкнул Рейн, снова пытаясь освободиться. — Три дня… Три дня — и я вернусь… Я вернусь, клянусь…
— У тебя есть друзья, Эллгар? — искренне удивившись, протянул рыжий. — Кому-то есть дело до такой падали, как ты?
— У… меня… нет… — Кашель сдавил горло, и Ирс замолчал, снова пытаясь встать.
— Эй! — выкрикнул Рейн, едва третий старшекурсник замахнулся ногой для очередного удара. — Он не может регенерировать. Вам нужны такие проблемы? Вам это нужно?
Негодяй остановился, обернулся к Брогану и оскалился в усмешке. Ну конечно, оборотень. Можешь себя поздравить, Броган! Это тебе не Ладвик…
— Я последний раз предупреждаю: убирайся отсюда, дракон, — глухим голосом проговорил маг. — Это дело тебя не касается.
— Катись, последыш! — прорычал грифон, наконец-то поднимаясь.
Шатаясь, принц расставил ноги шире и пытался устоять на них.
— Бить тебя — моя привилегия, куроголовый. Не желаю ни с кем делиться… — фыркнул Броган.
Дракон изловчился, повернул голову и нанес удар локтем в область солнечного сплетения. Орк взвыл от боли, не имея возможности толком вдохнуть, и ослабил хватку. Рейн воспользовался этим, высвобождаясь из захвата мощных рук. Подошва ботинка врезалась негодяю в колено. Орк схватился за ногу и зарычал на весь двор, рассыпая проклятия.
По глазам троицы дракон понял, что так просто их не выпустят. Он ушел от удара волка, подныривая под его рукой. На бегу хватая за руку опешившего Ирса, Броган потащил его за собой прочь. Догонять их не стали. Не пристало таким, как они, гоняться за первокурсниками и терять достоинство.
Рейн это прекрасно знал и понимал, что выглядел в их глазах полным идиотом. Но живым идиотом. Этот факт не мог не радовать. Он еще отыграется, времени предостаточно. Когда они пересекли двор, добегая до полуразрушенной стены какого-то заброшенного строения, то просто рухнули в высокую траву и долго лежали, раскинув руки. Вскоре небо опрокинулось дождем, намочив их одежду, смывая грязь и кровь. Но ни один из первокурсников не шевельнулся.
— Ты идиот, — подвел итог Ирс.
— Ты тоже, — белозубо улыбнулся Рейн, наслаждаясь свежестью.
В воздухе пахло мокрой землей, которая непременно измажет всю форму. Глаза Брогана хитро сощурились. Он уже знал, кто займется одеждой сегодня вечером… но пока его интересовало другое.
— Предлагаю перемирие на сегодня, — небрежно заявил дракон.
Ирс фыркнул. Рейн что-то невнятно проворчал и сел, упираясь руками в мягкую землю.
— Ты же знаешь, что я не отстану, Эллгар. Будет проще, если мы решим нашу проблему, и можешь кудахтать, сколько тебе влезет.
— С чего ты взял, Броган, что я хочу этого перемирия? — Грифон задрал подбородок, на котором уже наливался синяк, и поджал разбитые губы.
От этого на ране снова выступила кровь. Грифон почувствовал это и обтерся рукавом.
— Наверное, нужно было позволить им прибить тебя, — процедил сквозь зубы Рейн и тяжело поднялся с земли.
Штаны и рубашка облепили тело, до дрожи противно.
— Кажется, тебя об этом не раз предупреждали, последыш… — Ирс попытался встать следом за однокурсником, но боль в животе не позволила ему это сделать.
— Если бы я тебя не знал, — угрюмо проговорил Рейн, — то решил бы, что ты желаешь сдохнуть раньше срока!
Эллгар ухмыльнулся. Затем, стискивая зубы, сумел встать. Грязной рукой принц провел по своим светлым волосам, убирая мокрые пряди с лица. Теперь волосы его были в земле, но этого Броган не собирался сообщать своему врагу. Глупый грифон! Неужели действительно хотел позволить избить себя до смерти? Нет. Что-то тут не так. Но ему нет дела до причуд опального принца!
— Мастер Токум ждет, птицеголовый! — рыкнул дракон.
— Нет! — огрызнулся в ответ Эллгар.
— Да что с тобой?! — взревел Рейн. — Как может Ирс Эллгар, сын Иллеса Эллгара, позволять вытирать о себя ноги каким-то людишкам?!
Броган упер руки в бока. Ирс сразу подтянулся, кидая на дракона короткий взгляд, и снова поглядел куда-то в сторону, лишь бы не на врага.
— Не собираюсь я… позволять… — Он прокашлялся в грязный кулак.
— Никто не смеет цеплять ошейник на шею того, чьи предки правили этим народом многие века! И никто не смеет усомниться в том, что…
— Броган, тебе в менестрели нужно! Пиши песни и дури голову кому-нибудь другому! — Ирс развернулся и побрел в сторону тренировочных площадок.
Рейн довольно ухмыльнулся. Нужно будет — он и песню сложит, главное — получить результат. Невелика проблема сказать Эллгару то, что он в душе считал истиной. У Рейна не было причин не уважать покойного Иллеса. Тот был щедр душой, а Рейн даже на могилу не мог прийти. Дядя Фелан знал, где казненный король был похоронен, но это место держалось в тайне. Рейн был уверен, что даже мать Ирса не знала этого.
Он сглотнул ком, подступивший к горлу. Проклятье… Где она, высшая справедливость, не позволившая доброй жене оплакать мужа, а сыну — произнести над могильным камнем свою первую клятву?
— Занятия кончаются через час. Она может запросто покинуть академию — и все! Думаю, это должно быть что-то вроде… Мм… — Рейн почесал голову, догоняя Ирса. — Что ей сказать-то?
Грифон и сам притормозил неподалеку от фонтана, понимая, что на ум не приходит ничего путного.
— Скажешь, что был идиотом и тебе жаль, Броган. Идеальное извинение. А я подтвержу каждое твое слово, — хмыкнул Эллгар.
Рейн зарычал в ответ и поглядел через двор. У небольших клумб собралось несколько девиц, щебетавших, словно птицы от первой весенней капели.
— Точно! — широко улыбнулся дракон.
— Ты согласен? — удивленно приподнял брови Ирс.
Затем он проследил за взглядом однокурсника и скептически поморщился.
— О чем ты думаешь? — понял его по-своему грифон и ударил кулаком в плечо. — Нашел время слюни пускать!
Броган вернул удар, отчего Ирс едва не полетел в фонтан, и мрачно доложил:
— Это у тебя голова туго соображает. Цветы!
— Цветы? — скривился Ирс.
— Да. Все девицы любят цветы. — Дракон прикусил обветренную губу. — Токум ведь девица…
— Не уверен на этот счет… — проворчал Эллгар. — Ты серьезно хочешь явиться к этой бабе с букетом?!
— У тебя есть план получше, птицеголовый?! — не выдержал дракон.
— Нет! — вынужденный согласиться, принц вздохнул.
Он еще раз размазал рукавом грязь по разбитому лицу и угрюмо побрел в сторону клумб.
— Я их отвлеку, а ты хватай цветы…
— По-твоему, они могут убежать? — направился следом Рейн. — Чего их хватать? Сорву малость — и идем на площадку.
Занавески на ректорском окне дрогнули, и показалось сосредоточенное лицо Вардвана. Проректор даже сощурился, подавшись вперед и пытаясь понять происходящее внизу, во дворе.
— Боги, что эти двое творят?.. — Маг подтянул широкие рукава своей мантии и оперся на подоконник обеими руками.
— Видимо, помогают мне получить три золотых, Арис. — Саргон похлопал товарища по плечу и тоже глянул во двор.
С визгом несколько девушек кинулись врассыпную, стоило одному из учеников приблизиться и что-то коротко выкрикнуть. Второй виновник беспорядка опустился на оба колена и с остервенением пытался вырвать из земли стебли малинии. Соцветия осыпались, укрывая землю кроваво-красными пятнами лепестков.
— Да никогда не поверю! — фыркнул Вардван. — Не поверю, что они договорились!
— Три золотых, Ари-и-ис, — с довольным видом протянул ректор, прикрываясь кулаком и сдерживая смех.
Проректор процедил сквозь зубы какое-то заклинание, щелкнул ухоженными пальцами, и на стол со звоном упали блестящие монеты. Элазар приподнял белоснежную бровь, глядя, как они поблескивают.
— Настоящие, Вардван. Только настоящие! Эти ты можешь трактирщику в Ксабире предлагать.
Аристакес тихо заворчал и полез в карман, извлекая оттуда небольшой замшевый мешочек с тисненым родовым гербом Вардванов. Проректор поджал губы в тонкую линию, дернул за шнурок и развязал свое сокровище. Взывая к совести Саргона, маг смотрел ему прямо в глаза, надеясь устыдить, но безрезультатно. Пришлось доставать по одной монете и выкладывать их на протянутую ладонь ректора.
— Не пройдет и часа, как они снова вцепятся друг другу в глотку, Элазар! — подвел итог проректор и аккуратно спрятал мешочек в карман мантии.
— Потрачу на новую клумбу… — усмехнулся Саргон, подкидывая монетки на ладони.
Сверкая, они вернулись обратно к нему в руку, которую ректор сжал в кулак.
Тем временем Рейн одолел упрямые стебли. Хотя выдернуть пришлось с корнями, которые теперь напоминали куриные лапы, скрюченные и покрытые комьями мокрой земли. Дракон перехватил «букет» поудобнее и постучал стеблями по ближайшей скамье, пытаясь сбить грязь с корней.
— Будь я девицей, заставил бы тебя съесть этот веник, Броган! — Ирс попытался привести в порядок испорченную одежду.
— Хм… будь ты девицей, то не заслужил бы такого счастья… — Броган бережно расправил лепестки малинии и покрутил букет перед собой, любуясь на свою работу.
Нормальный букет. Что не нравится этому грифону? Не розы, которые предпочитают благородные девицы, зато от души. А что может быть главнее в цветах, как не вложенный смысл? Уверенный в победе, дракон прихватил травинку по дороге на площадку и принялся жевать ее, ощущая горьковатый привкус. С проблемой почти покончено. Да и один день наказания прошел. Отлично!
Ирс нагнал своего врага у ворот, наталкиваясь на его спину, когда Рейн внезапно остановился и свободной рукой пригладил волосы, убирая их со лба. Придерживая травинку зубами, дракон довольно ухмыльнулся и толкнул ворота.
— Вперед, куроголовый!
Страшный рев заглушил голос Рейна, и Ирс украдкой выглянул из-за его плеча. Расширенными глазами принц смотрел на громадного бурого медведя, который привстал на задних лапах.
— Какого поганого ярна… — Рейн приоткрыл рот, и травинка выпала, а он так и не мог сдвинуться с места, рассматривая чудовищного зверя.
Медведь наклонил голову набок, изучая нежданных гостей, и снова сотряс округу своим рыком.
— Бежим? — непослушными губами прошептал Эллгар, вцепившись в рукав дракона.
— Не успеем… — отозвался Рейн, не сводя синего взгляда со зверя.
Солнце уже садилось, оно золотило шерсть медведя, когда тот опустился на все четыре лапы и приблизился к юношам. Броган выставил перед собой букет, будто тот мог защитить их, и нервно улыбнулся.
— Хороший медведь… хороший… — Он осторожно отступил, толкая спиной товарища по несчастью.
Зверь наступал — они отходили. Так и передвигались, пока Ирс не выдохнул, придавленный драконом. Они уперлись в закрытые ворота.
— Почему я должен умереть вместе с тобой, Эллгар? Где справедливость?.. — пробормотал Рейн.
Вверху раздался пронзительный клич птицы, и они подняли головы, замечая в небе ястреба.
— Это птица мастера Токум, — сипло отозвался Ирс.
Ястреб камнем упал вниз, у самой земли расправляя крылья и садясь на протянутую руку великанши. Рейн зажмурился и снова открыл глаза. Мастер. Так этим зверем была Токум?
— И почему только вы не назвали на занятии дух своего рода? — глухо поинтересовался Броган, глядя, как Белла спокойно приласкала птицу.
— Что с вами двоими произошло? — казалось, мастер только сейчас заметила их, отпуская ястреба в очередной полет.
Белла с тревогой оглядела гостей, а когда Ирс встал рядом с драконом, появляясь из-за его спины, то вовсе разволновалась.
— Что произошло? — Она хмуро ждала объяснений. — Вы снова подрались?
— Нет! — Оба закачали головами.
— Мастер, — начал говорить Ирс, надеясь как можно скорее закончить с неприятностями, — я здесь затем, чтобы просить прощения за свою несдержанность.
— Клянусь, что не стану бить его на ваших занятиях. — Рейн склонил голову, вытягивая вперед руку с цветами.
Белла растерянно перевела взгляд с мальчишек на помятый букет.
— Значит, извиняться пришли? — сощурилась она.
— Угу.
— Ну что же, зная, чего вам обоим стоил этот альянс, я принимаю извинения. — Токум приняла малинию, печально поникшую тяжелыми цветами, и постаралась не рассмеяться.
— Мы это… пойдем! — Броган подергал Эллгара за рукав, кивнув в сторону выхода.
— Ступайте, — отпустила их мастер.
Когда мальчишки скрылись за воротами, она тактично выждала, едва сдерживаясь, пока ученики удалялись, а затем ее смех разнесся по округе.

ГЛАВА 7

Высыхающая рубашка противно приставала к телу, как и штаны. Рейн попытался отлепить одежду от себя, но фыркнул и сдался, ничего не добившись.
Занятия… Скоро закончатся! А еще скоро ужин! Броган хлопнул ладонью по пустому животу. Пропустить очередной прием пищи он не мог. Дракон поглядел на башню, в которой располагалось их общежитие. Наконец он отделался от компании принца и решил вернуться в комнату, чтобы переодеться, благо им полагалась сменная форма. «Интересно, — думал Рейн, поднимаясь по ступеням, — руководство выдало второй комплект одежды, предполагая подобные выходки?» Он хмыкнул, ускорился, перешагивая через пару ступенек, и достиг конца лестницы. В комнате дракон торопливо стянул грязную как тряпка рубашку, бросил ее на пол и потянулся за ремнем на штанах.
— Вот уж… — Рейн посмотрел на двери и зло прошагал к ним.
Проклятье! Ведь переодевался при негодяйке в прошлый раз! Хорошо хоть голой задницей не сверкал! Он закрыл дверь на замок и с остервенением принялся скидывать остатки одежды.
— Ну, мелкий… — зашвырнув ногой штаны, да так, что они отлетели к самой кровати, Рейн вошел в ванную.
Вода уже полилась, когда снова раздались хриплые ругательства. Рейн вернулся обратно в комнату, шлепая по полу босыми ногами и оставляя мокрые следы. Он тряхнул головой, убирая волосы, которые лезли в глаза, и распахнул шкаф. Как мог забыть о сменном белье?! Как было удобно до того, как… как…
Пронзительный писк раздался у входной двери, и дракон почувствовал весомый удар. Броган зарычал и обернулся, понимая, что его атаковали учебники. Виновник уже успел смыться, а на полу Рейн заметил блеснувший серебром ключ.
— Да какого ярна?!
Как он мог забыть про ключ, который был и у мелкого?! Дракон зажмурился и со стоном несколько раз ударился лбом о дверцу шкафа, приговаривая:
— Я спокоен… я спокоен…
Затем он схватил нужную одежду и злой побрел обратно в ванную. Наспех побросав вещи на вешалку, снова встал под лившуюся воду.
— Сама виновата, — ухмыльнулся он.
Знала ведь, на что шла! Нужно было плести кружева вместе с остальными девицами! Довольный нелепой местью, Броган принялся намыливать руки, по которым стекала смешанная с грязью вода. Затем в его голову пришла другая мысль, которая теперь не давала покоя. Рейн перестал растирать мыло и закусил губу.
«Все ведь разглядела?..» — Он снова закрыл свои синие глаза.
Не то чтобы ему было на что жаловаться. Природа была щедра с ним, да и женщины не скупились на ласку и внимание. Но почему-то именно эта мелкая пакость заставляла заливаться краской и рычать.

Перед самым ужином им велели выстроиться в главном дворе у центрального входа в замок. Все знали о возвращении ректора и его намерении приветствовать своих учеников. Теперь студенты переминались с ноги на ногу, ожидая, пока Элазар Саргон выйдет к ним. Поскольку все новички глазели на главные двери, то не обратили внимания, как ректор подошел совсем с другой стороны, совершая свой привычный вечерний обход.
Вид у него был вполне умиротворенный, но Келейр не обманывалась на его счет. Еще до прибытия в стены академии она подробно выспрашивала у старого Юха о нраве последнего из рода Саргонов. Он был справедлив, но иногда и весьма суров, по этой причине лиса сомневалась, идти ли ей в академию. И если бы старик не одобрил ее идеи скрыться в Арфене, то ноги бы ее здесь не было.
Ректор встал перед учениками, уперев руки в бока, и обвел их взглядом:
— Я вижу, вы не можете сдержать своей радости от пребывания в этих стенах.
Студенты смолкли, недоверчиво глядя на Элазара. Он задумчиво прошелся по двору и снова заговорил, будто размышляя вслух:
— Один политик считал: опасность детей в том, что они умеют мыслить, и призывал с помощью учения избавить их от этой пагубной привычки. Власти всегда это выгодно. Но здесь вам выпала возможность мыслить, видеть, слышать, быть собой. В этой академии в ваших руках окажется великолепное оружие — наука! Как вы решите пользоваться им, это ваш выбор. Какими вы выйдете за ворота Арфена, покажет время. Погонитесь за славой и властью? Прольете родную кровь или чужую? Или же захотите поощрять добро, искоренять зло и вознаграждать за честность? Это будет только ваш выбор. Ваш путь. Эти стены могут стать для вас домом или тюрьмой. Все — в вашей голове! А теперь ступайте ужинать! Запах жаркого сводит с ума… кухарка сегодня решила переплюнуть в мастерстве королевского повара…
Саргон задумчиво вздохнул, как будто учеников тут не было, затем поднялся по ступеням и вошел в замок. Они же как муравьи разбежались, намереваясь скорее добраться до столовой. Запах еды и в самом деле кружил голову.
Келейр фыркнула, засунула руки в карманы форменных штанов и осталась во дворе. Ей-то сейчас спешить некуда. Сама виновата! А все ради кого? Ради этого дурня! Похоже, из памяти теперь никогда не сотрется его голая задница, и не придется больше гадать, где заканчивается татуировка, спускавшаяся по животу вниз…
Келейр изо всех сил зажмурилась и потрясла кулаками. Кому грозила, она и сама не поняла, но полегчало. Подумает об этом позже, а сейчас — идеальное время для преступления! Именно это и задумала лиса, тихонько прошмыгнув обратно в общежитие. Пока сокурсники уплетали свой ужин, она на цыпочках прокралась к соседней комнате, находившейся как раз напротив их с драконом берлоги. Тонкий слух подсказал, что мальчишки покинули ее. Лиса еще с утра приметила, что комната не запиралась. Надеясь не нарваться на ловушку-заклинание, Келейр тихо толкнула дверь. Та поддалась, и, к облегчению лисы, ее не ранили и не превратили в жабу. Иногда беспечность некоторых субъектов приносит большую пользу делу…
Лиса огляделась. Полнейший беспорядок! Кажется, ей еще повезло с соседом. Она остановила взгляд на двухъярусной кровати. То, что ей было нужно, находилось где-то неподалеку. Едкий запах усиливался по мере приближения. Встав на одно колено, Келейр приподняла край мятой простыни и заглянула под кровать. Искомое лежало там, среди вековой пыли. Лиса задержала дыхание и зажала нос пальцами одной руки, второй рукой доставая носок.
— Смертельное оружие… Орк вообще никогда их не стирал?!
Лиса достала из кармана куртки мятую бумажку и завернула в нее «сокровище», а затем быстро покинула комнату, не дожидаясь, пока явятся хозяева. Теперь оставалось отправиться на женскую половину общежития и вручить вожделенную вещицу ведьме. Келейр ухмыльнулась. Оглядевшись, как самый настоящий воришка, она побежала по коридору.
Возле входа в крыло, где располагались комнаты девушек, ей пришлось притормозить. Пара девиц уже успела отужинать и теперь принялась строить ей глазки. Лиса задрала подбородок и прошла мимо них. Одна из магичек протянула руку и коснулась ее волос. Раздался восхищенный вздох, Келейр тихо зарычала и оглянулась.
— А когда сердится, то еще милее… — продолжили ахать девушки.
Она почти прошла мимо, но учуяла запах… Он вынудил лису притормозить и делано улыбнуться. Шоколад! У этих девиц был шоколад! Р-р-р! Хорошо магичкам! Она, кроме льда, ничего не могла сотворить, но эти девчонки могли… Счастливые от оказанного им внимания, девушки принялись виться вокруг лисы, рассыпая комплименты. Келейр решила немного расслабиться и подыграть им. В конце концов, кто виноват в том, что они так непроходимо глупы? Через пару минут она сидела на подоконнике в центре общежития, измазанная разноцветной губной помадой, и уплетала очередную горсть шоколадных сладостей.
Восторженные поклонницы обступили ее, стараясь привлечь к своей персоне внимание прекрасного снежного «принца». Лиса с полным ртом что-то бормотала в ответ, время от времени хихикая над их шутками, чем приводила в еще больший восторг. Кажется, голодная смерть в Арфене ей не грозила…
— Пошли вон! — прошипели ядовито за спинами девушек, заставляя их расступаться.
Келейр закатила глаза, когда заметила ту, что испортила все веселье. Файона часто задышала, переполненная гневом, затем выкрикнула еще раз. Нехотя сокурсницы разошлись, видимо, зная тяжелый характер ведьмы и не желая связываться с нею. Лиса поглядела на бумажный пакетик, в котором оставалось несколько конфет. Шоколадные сердечки манили прикончить их, но с чего-то вдруг она решила приберечь их для своего соседа. Все потому, что нужно было вернуть долг за починенную лестницу. Вот именно! Лиса закачала головой, сама с собой соглашаясь, и у ведьмы лопнуло терпение.
— Нарочно игнорируешь меня?! — взвизгнула Макдара.
За спиной зашептались, и она заскрипела зубами, поскольку расслышала каждое слово. Эти девицы обсуждали то, что ее, Файону Макдару, игнорирует уже второй парень! И она, Файона Макдара, видимо совсем стыд потеряла, раз так откровенно выражает свои чувства.
— Коровы… — зашипела ведьма, скрываясь за черным облачком, — чего мычите хором, тупицы… смеете обсуждать меня?!
Она развернулась, намереваясь швырнуть заклинание в первую же попавшуюся негодяйку, но коридор уже был пуст. Ладно, разберется с ними позже. Ведьма пригладила волосы и вернулась взглядом к Келейр.
— Как ты посмел сюда заявиться, мальчишка?!
— Разве не ты желала этого так неистово, что грозила расправой, если я не приду? — фыркнула лиса, соскакивая на пол с подоконника.
Файона умолкла, и ей пришлось согласно кивнуть.
— Да. Ты принес?
— Возможно. — Келейр пошарила по подоконнику рукой, не отводя взгляда от ведьмы, и нащупала скомканную бумажку. — Кажется, сегодня у тебя счастливый день, Макдара.
Лиса кинула сверток в руки Файоны.
— Что это? — Ведьма поморщилась, учуяв запах. — Что это такое?!
Она рискнула развернуть бумажку и с писком швырнула носок на пол.
— Это омерзительно!
— Ты ожидала шелковый платок? — скривилась Келейр. — Ничего более подходящего под руку не подвернулось, иначе этот дурень заметил бы пропажу. Я выполнил твою «просьбу». Наслаждайся…
Пользуясь тем, что ведьма застыла над зловонной вещью, лиса ретировалась из коридора.
— Проклятье… Эти мужчины никогда не моются?! — Файона перестала дышать и присела рядом с носком.
Не желая к нему прикасаться, она брезгливо повела пальцем в воздухе, от чего бумажный сверток закрылся, затем скривилась и подняла его.
— Боги… как ужасно… — Файона быстро пошла к своей комнате, кидая по дороге нервные взгляды на двери.
Те захлопывались по мере ее приближения. Боялись? Она усмехнулась, уверенная в этом. Тряситесь, глупые гусыни! Род Макдаров еще заявит о себе. Вы все вспомните его былое величие и забьетесь в те щели, из которых посмели нос показать!
Файона торопливо вошла в комнату, закрыла за собой двери и глянула на свою соседку. Та окинула ведьму недоверчивым взглядом и отложила в сторону книгу, на которой блеснула золотом защитная пентаграмма.
— Что у тебя там? — Магичка Таис Шемулль встала с кровати и с любопытством подошла к Файоне.
— Я наконец получила то, что хотела, — хмыкнула ведьма и положила скомканную бумажку в центре стола. — Конечно, не то, что ожидалось, но сгодится и это.
Таис поправила аккуратные очки, придержала длинные серебристые волосы, вздумавшие волной улечься на стол, и склонилась над свертком.
— Фу-у-у… ты притащила дохлую крысу? — Соседка отпрянула и обмахнулась ладонью.
— Если бы, — вздохнула ведьма. — Запри комнату, я не желаю ждать и минуты!
Файона подошла к шкафу и распахнула дверцы. Интересующие вещи лежали в большой черной бархатной сумке, украшенной ее родовым гербом. Ведьма бережно достала ее, убедилась, что Таис выполнила ее поручение, и принялась выкладывать все необходимое на стол.
— Опусти шторы!
— Толку в них? Прозрачные ведь, — пробормотала сердито магичка, но выполнила и эту «просьбу».
Глядя, как ведьма достала небольшой алтарь, сделанный собственными руками, она закатила глаза.
— В самом деле? Ты серьезно? Если узнают о том, что ты используешь черное колдовство, да еще и на своих сокурсниках, тебя накажут! Ты ведь понимаешь это, Макдара? — возмущенно проговорила Таис.
— Не скажешь — и не узнают, — сверкнула глазами ведьма и положила две красные свечи рядом с круглым алтарем, выполненным из гладкого орешника. — А расскажешь — пожалеешь…
Соседка только покачала головой и вернулась на свою кровать, принимаясь читать дальше. Сама Файона спала наверху, полагая, что обитающие в замке мыши и крысы не доберутся до второй койки. Таис была только рада этому глупому заявлению, имея отличную возможность не лазить туда-сюда по шаткой лестнице. Тем временем вонь в комнате все усиливалась, а стоило ведьме развернуть бумажку, как у Таис заслезились глаза от смрада.
— Боги! Немедленно убери этот ужас! — Она закрыла лицо книгой и застонала, а затем подняла руку, выглядывая и намереваясь уничтожить зловонный носок заклинанием.
— Только посмей! — прошипела ведьма и звонко чихнула, закрывая лицо рукавом.
— Ты дура, Макдара… — зло кинула магичка и снова встала.
Находиться в этом кошмаре она не намерена. Хоть до отбоя, но будет дышать чистым воздухом! Таис надела ботинки, прихватила книгу и быстренько выбежала из комнаты, нарочно громко хлопая дверьми.
— Катись! — Файона закрылась на замок и вернулась к столу.
Все необходимое для приворотного обряда у нее было. И две красные свечи, вызывающие страсть, и пучок вербены. А еще — носок… Она снова чихнула и принялась за дело. Пытаясь перебить дурной запах и начиная обряд, ведьма положила на алтарь благовония, именно те, что так нравились Нармине, богине любви. Вонь осталась, с этим пришлось смириться. Ведьма искренне надеялась, что этим не вызовет божественного гнева. Она постаралась сосредоточиться на своем деле. Потянувшись к волосам, Файона вытащила из них одну заколку и положила ее в центр алтаря. Заколка олицетворяла предмет-связку с «возлюбленным». Рядом Файона брезгливо водрузила носок.
Затем ведьма взяла две свечи, сжала их в правом кулаке так, чтоб они от ее тепла немного подтаяли и прилипли друг к другу. Пока их держала, другой рукой взяла пучок сухой вербены и принялась крошить его в центре алтаря, там, где лежали вещи. Когда свечи слиплись и вся вербена была измельчена, Макдара поставила свечи над своей заколкой. Ведьма зажгла их длинной спичкой, чиркнув ею по столу, и принялась читать заклинание. Глаза ее сделались вовсе черными. Когда закончила, Файона закрепила ритуал своей печатью-знаком и оставила свечи догорать.
Терпеливо дожидаясь, пока они погаснут, Файона глядела на подрагивающее пламя. Оставшееся от ритуала ведьма завернула в красную шелковую ткань, обернула красной шерстяной нитью пять раз и завязала узлом со словами: «Да будет так». Осталось закопать сверток рядом с замком, под окнами «возлюбленного», — и готово.
— Спи, дракон, эта ночь будет самой сладкой. А завтра ты станешь моим.

Гварен попивал чай из надколотой кружки, жмуря один глаз, когда горячий пар поднимался от нее. Волк усмехнулся, глядя на довольное лицо дракона, уплетавшего содержимое своей тарелки. Броган умудрился дважды выклянчить прибавку у ворчливой кухарки, которая не могла отказать бледному «дитяти». Продолжая работать ложкой, Рейн в который раз обводил взглядом столовую, и этот факт не укрылся от глаз волка. Гварен улыбнулся, понимая, что тревожило его соседа по столу. Конечно же Броган спросит, и он ответит дракону, но сначала даст ему наесться. Ладвик прекрасно знал, что тот бросит ложку, как только услышит ответ. Голодный дракон — плохой дракон. Маленькая самозванка должна быть благодарна волку.
— Где мелкий? — нахмурился Рейн, отчего-то чувствуя тревогу.
Куда девалась девчонка? Не могли они разминуться. Он влетел в столовую одним из первых, как только было дозволено. Ее так и не увидел.
— Тай наказан, — с глухим звуком глиняная кружка опустилась на стол, и Ладвик откинулся на спинку стула.
Броган усмехнулся.
— Значит, мелкому влетело?
Есть капля справедливости на этом свете. Видать, кого-то достала похлеще его самого. Но еда сразу сделалась невкусной, и Рейн кинул ложку в тарелку, пальцами отодвигая ее от себя.
— Кто наказал? — спросил дракон, хмуро глядя на волка.
— Мастер Эверет, — ответил Гварен, ожидая следующего вопроса.
И услышал совсем не то, что ожидал.
— Кто это?
— Преподаватель контроля трансформации. Если бы ты не решил прогулять последние два занятия, то знал бы это.
— Какой смысл посещать контроль с этим ошейником? — зло прорычал дракон, но, видя, что на них стали оглядываться, умолк.
— У всего есть смысл, Броган.
— За что? — внезапно спросил Рейн.
— Ты нарушил половину устава и еще спрашиваешь? — возмутился волк.
— Я спрашиваю, за что наказали мелкого! — Теряя терпение, дракон ударил кулаком по столу, переворачивая свою кружку и разливая горячий чай.
Гварен небрежно кинул несколько салфеток, останавливая лужицу и не давая чаю стечь на пол, а после поднялся. Рейн встал следом, нетерпеливо ожидая ответа.
— Он пытался вынести хлеб из столовой, пока не истекло время обеда, — ответил волк.
Броган скептически поморщился, не понимая, к чему лисе это понадобилось. Сколько еды нужно, чтоб ее прокормить? Ей и пары крошек хватит… Ладвик воздел очи к небу, потеряв всякую надежду. Ну давай же, Броган, шевели мозгами. Неужто не догадается сам?
— Какого ярна он это сделал? Завел себе зверушку и хотел покормить?
— Угадал, — просиял улыбкой волк.
— Вот дурень! — хмыкнул Рейн. — И что за существо?
— Ну, у него есть хвост, — задумчиво пояснил Гварен, — пара крыльев, немного чешуи и немного мозгов. Дымом пыхтит иногда…
Дракон перестал ухмыляться и мрачно посмотрел в глаза сокурсника. Волк понял, что до приятеля дошло, для кого лиса хотела стащить еду.
— Мелкий взял хлеб для меня? — глухо спросил Рейн.
Ладвик кивнул, следя за его реакцией. Рейн больше ничего не сказал, резко отпрянул от стола и быстро побежал в сторону выхода из столовой, расталкивая медливших учеников. В коридоре ему пришлось притормозить, поскольку сильный удар ладонью в грудь заставил отлететь к одной из колонн и больно удариться о нее плечом. Дракон кинул яростный взгляд на обидчика. Оборотень, один из троицы, которую он потревожил во дворе, когда защищал Эллгара.
— С закрытыми глазами бегаешь, Броган? Ай-ай-ай… — протянул хрипло волк, засунул кулаки в карманы штанов и медленно пошел в столовую.
— Чтоб тебя блохи загрызли, щенок… — зло проворчал Рейн, потирая болевшее плечо, — ничего, еще два дня. Только два дня…
Он быстро пошел по коридору, хмурясь и размышляя. Какого ярна она это сделала? Ей было дело до того, что он не ел? Рейн задумался и остановился на ступенях.
— Значит, для меня… — Он сделал пару шагов и опять замер. — Для меня, значит…
Обдумывая что-то, дракон взъерошил волосы и спустился обратно. Мастерская старого ворке, у которого можно было позаимствовать пару подходящих железяк, находилась в небольшой пристройке за кухней. Брогану пришлось выйти из замка и потратить время на то, чтоб обойти его. Проклятое бессилие! Он мог бы достичь цели за мгновения, сделать все голыми руками, а теперь приходилось совершать столько лишних усилий!
Дракон угрюмо поглядел на выложенную потемневшими камнями каморку. Окна в ней были нараспашку, и из мастерской вкусно пахло свежим деревом. Прислушиваясь к мерному стуку, дракон открыл округлую дверь и заглянул внутрь помещения. Размером оно было невелико, но, видимо, сутулому седовласому мужчине в вытертом длинном фартуке этого хватало. Плотник удивленно приподнял лохматые брови, замечая нежданного гостя.
— Надо чего? — хрипло проворчал ворке и, не дожидаясь ответа, снова принялся вколачивать очередной гвоздь в доску.
— Вот это! — ткнул Рейн на руки плотника и широко улыбнулся.
Ворке хмыкнул и с любопытством оглядел его.
— Ты хоть в руках его держать умеешь, сынок? — сказал он без иронии и так просто, что Рейну пришлось подавить подступивший к горлу ком.
Так его никто и никогда в этой жизни не звал, даже шутя. Простое слово, но его словно отхлестали по щекам, сбивая с толку.
— Что там уметь! Взял да бей! — небрежно кинул дракон.
Плотник ухмыльнулся шире и протянул гостю молоток.
Рейн подошел к ворке и принял инструмент.
— Что, и в самом деле мастерить собрался? — недоверчиво спросил ворке.
— Угу. — Рейн повертел в руке молоток.
Рукоять была гладкой, вытертой и еще хранила тепло рук плотника, только что работавшего с ним. Чему этот ворке удивляется? За ним стая слуг не бегала, как за Эллгаром и многими здешними обитателями. Да и дядя Фелан этим избалован не был. С малого возраста учил самому о себе заботиться, приговаривая, что руки из нужного места должны расти…
— Вернуть не забудь. — Ворке кивком головы указал на деревянную коробку с гвоздями.
Рейн набрал целую пригоршню и высыпал в карман куртки.
— Утром. Отбой скоро.
Дракон вышел из мастерской и поглядел на небо. Оно все хмурилось, но воздух был таким свежим. Рейн тоскливо проводил взглядом облака, неистово желая взмыть к ним и ощутить свободу.
— Еще два дня…
Рейн быстрым шагом вернулся обратно к центральному входу и вошел в замок. Сокращая путь, он вскоре добрался до нужной двери. Рука потянулась к ручке, но дракон снова застыл. Вот уж… после сегодняшней идиотской ситуации он просто не знал, как себя вести! Броган тряхнул черной головой.
Да что это он, в самом деле?! Дракон сердито толкнул двери, да так, что они едва с петель не слетели, и с деловитым видом вошел. Лиса сидела на подоконнике, рисуя пальцем морозные узоры на стекле. Что за интерес в этом занятии? Она немедленно повернулась на раздавшийся грохот и сердито заворчала:
— Только вздумай еще раз так войти, чешуйчатый! Я не собираюсь чинить рамку с уставом каждый раз, когда ты решишь дверь лбом открывать! Для этого руки есть, а у головы — другое назначение! — Келейр фыркнула и соскочила с подоконника, затем хитро сощурилась. — Если захочешь, разъясню какое…
Рыча, они сошлись на середине комнаты, впиваясь друг в друга взглядом.
— Будешь шипеть, за хвост оттаскаю… — пробормотал сердито дракон.
Келейр что-то хотела ответить, но только залилась краской и молча выдохнула. Рейн хотел продолжить поддевать ее, но сам молчал, чувствуя, что впервые не находит слов. От его соседки пахло шоколадом, и Рейн удивился, с чего бы это. Затем повернул голову, и его взгляд остановился на собственной кровати. На покрывале в вырванном неизвестно откуда листке лежало несколько конфет. Дракон удивленно и недоверчиво поглядел на соседку.
— Это что? — Он указал молотком на свою постель.
— Что? — Келейр выглянула из-за его плеча.
Ярн ее дернул притащить своему соседу эти сладости! И что теперь сказать?
— Это тебе Макдара передала… — пробормотала она первое, что пришло на ум, не понимая, почему врет.
Броган моментально скривился, и Келейр поняла, что зря приплела ведьму.
— Или кто-то другой…
— Кто-то другой? — Черная бровь Рейна приподнялась, и он покачал головой. — Кто бы это мог быть?
— Мне почем знать? Очередная девица, которой ты покоя не даешь! — надула пухлые губы Келейр.
Проклятье! Теперь он поймал себя на мысли, что желал узнать, каковы эти губы на вкус. Ведь мелкая пакость наверняка уплела остальной шоколад, а то, что не влезло в нее, притащила ему. Не признается ведь! Рейн немного наклонился вперед, и лиса отклонилась, пытаясь удержать равновесие.
— Покоя, значит, не даю? — протянул Броган.
Лиса глядела на него почти с испугом, и дракон отступил, затем нахмурился и потер болевшее плечо. Спать придется на животе, а этого он не любил! Келейр заметила, что ему больно, и гадала, во что он опять вляпался. Но спросить не решалась. Да и Рейн этой возможности не дал.
— Никогда так больше не делай! — глухо заявил он, кидая на нее странный взгляд, затем быстро направился к своей кровати.
О чем он? Неужели все из-за конфет? Ну и ладно. Больно надо! В следующий раз сама все прикончит. Еще пожалеет, что отказался! К ее удивлению, Броган закинул в рот одно из шоколадных сердечек и полез в карман, высыпая на покрывало горсть гвоздей. Келейр и раньше приметила, что дракон притащил молоток, теперь оставалось гадать, что этот дурень задумал.
С любопытством следя за его действиями, лиса вернулась на подоконник. Она согнула ноги в коленях и обхватила их руками. Рейн прикончил еще одну конфету и принялся расстегивать куртку. Он поморщился от боли и сердито кинул одежду на ее койку. Келейр уже собралась возмутиться, но дракон сгреб гвозди и направился прямиком к ванной.

ГЛАВА 8

Лиса большими глазами наблюдала за действиями своего соседа, вытягивая шею, наклоняя голову из стороны в сторону и пытаясь разглядеть происходящее. Но за плечами Рейна ничего толком не было видно. Не выдержав, она тихонько спрыгнула на пол и подкралась сзади.
Броган сдул со лба непослушную прядь, закусил губу от усердия и пытался придать гвоздю форму петли. У него так ловко выходило, что Келейр забылась, нависая над ним и заглядывая ему через плечо. Дракон так увлекся, что не почувствовал ее присутствия. Рука ныла, а плечо болело и не давало закончить быстрее. То, на что в другой раз ушла бы пара минут, сейчас заняло более получаса.
Оставалось приладить петлю и крючок из тех же гвоздей к самой двери — и готово! Рейн решил подняться, когда натолкнулся на неизвестную помеху. За его спиной запищали и словно клещами схватились за несчастное плечо. Дракон взревел, отбрасывая негодяя, и только когда обернулся, увидел на полу свою соседку. Лиса прошипела проклятия и поднялась, потирая ушибленный зад.
— Чего толкаешься? — обиженно кинула она.
— Чего вздумал подкрадываться? — ответил он, хватаясь за плечо.
Келейр хотела было возмутиться, но увидела, как он снова поморщился от боли. Она рискнула подойти ближе, но Рейн остановил ее, выставляя вперед руку с молотком.
— Стой, где стоишь, мелкий! От тебя одни неприятности. — Дракон сердито отвернулся и принялся вбивать самодельную петлю.
— С чего это удумал крючок сделать? — раздался за спиной вкрадчивый голос.
Броган поджал губы. Еще спрашивает!
— С того, что мой сосед не имеет ни стыда ни совести! — пробурчал он, проверяя на крепость свое творение.
— Я?! — выкрикнула Келейр.
— А то кто же? — повернулся к ней Рейн. — Врывается, все мое достоинство глазищами своими обшаривает…
— Это у кого достоинство-то?! — вспыхнула лиса. — Это кто обшаривает?! Да там и обшаривать-то нечего!
Она пригрозила соседу кулаками, но стоило дракону приблизиться, как попыталась проскользнуть между ним и стеной. Рейн поймал ее за ворот рубашки, вынуждая остановиться.
— Нечего, говоришь? — зарычал дракон.
Келейр ехидно ухмыльнулась. Обиделся, значит. Так ему и надо! А за крючок на двери ванной — спасибо. От всей ее перепуганной души — спасибо. Конечно, этого она ему не скажет, но все же…
— Пожалуйста, — внезапно кинул Броган и отпустил ее.
Да не может такого быть, чтоб она это вслух произнесла!
Лиса хотела сказать в ответ очередную колкость, но увидела, что ее сосед совсем побледнел и зубы стиснул. Не от злости, скорее, терпит. Больно ему.
— Ты это… что у тебя со спиной? Или с плечом? Что с тобой? А? — спросила лиса как бы между прочим, чтоб не заподозрил в заботе.
— Ничего, — продолжая сердиться, заявил дракон.
Внезапно сферы над их головами погасли, говоря о том, что подошло время отбоя. Отлично! Даже помыться не успел. А все она. Чего смотрит так жалобно? Что опять задумала?
— Рубашку сними, — потребовала Келейр, храбрясь от того, что в комнате уже стемнело и можно было не переживать насчет пылающих щек.
Без своей силы дракон ничего не разглядит, зато ей отлично все видно.
— Это еще зачем? — сощурился Рейн.
— Делай, что говорят, — уже более твердым голосом заявила лиса.
— Зачем? — упрямо повторил он.
— Что я там не видел?! Как девица, в самом деле… — проворчала лиса, заливаясь краской от воспоминаний.
Он прорычал что-то в ответ и с сомнением подчинился, просто желая знать, что у нее на уме. Соседка покрутила пальцем перед самым его носом, веля поворачиваться. Рейн встал к ней спиной и немедленно услышал, как лиса ахнула. Подумаешь, синяк! Что там такого? Но то, что лиса осталась неравнодушной, было приятно, и Рейн довольно ухмыльнулся.
Келейр в ужасе смотрела на его спину. Вся лопатка до самого плеча припухла, расплываясь черным синяком величиной с две ее ладони. В самом центре синяка кожа была содрана, дракон, похоже, налетел на что-то, и без посторонней помощи явно не обошлось, это лиса прекрасно понимала. Кто-то имеет зуб на ее соседа? Решил воспользоваться тем, что силы Брогана блокированы?
Это так бесчестно! Келейр подняла руку и осторожно прикоснулась к его плечу. Она почувствовала, как дракон вздрогнул и как напряглись его мышцы. Рейн ощутил прикосновение, затем блаженный холод охватил все проклятое плечо, даря успокоение, убирая боль. Лиса творила свою магию, и пальцы ее стали ледяными, именно это и было сейчас нужно. Он расслабился, благодарно позволяя ей продолжать.
— Два дня. Ты можешь потерпеть два дня без того, чтоб не влезть в неприятности?
— Нет, — честно признался Рейн.
Облака на небе разошлись, и полная луна высеребрила комнату, будто снова зажглись сферы. Летом долго не темнело, а в ясную погоду можно было отчетливо все видеть до самого рассвета. Даже если ты просто человек. Как он сейчас.
— Скажи, мелкий, — дракон немного повернул голову, желая видеть своего беспокойного соседа, — почему ты здесь?
Рука Келейр замерла на его спине, и Рейн замолчал, ожидая ответа.
— Я четвертый из сыновей, — проворчали позади него, — и должен сам о себе позаботиться.
Броган нахмурился. Странные слова для девицы.
— Ты считаешь, что Арфен научит тебя о себе заботиться?
— Знания всегда нужны. Но Арфен дает не только их, он дает…
— Время… — закончил за нее дракон.
Академия давала им время. Передышку. Шанс. Тут он не мог не согласиться с лисой. Но что она собиралась делать по окончании академии? Проклятье! Зачем загадывать так далеко? Что она вообще собиралась делать? Считала, что сможет продержаться, скрываясь в мужском крыле, ряженная в мальчишку? От кого? Кто за ней гнался? От кого бежала? Что заставило ее быть настолько отчаянной?
— Ты один из немногих, кто пришел сюда добровольно, мелкий.
— Да! — гордо фыркнули рядом с его плечом.
Лиса, сама не замечая, принялась поглаживать раненую спину кончиками прохладных пальцев, отчего мысли Рейна путались.
— Почему? — спросил он, придавая своему голосу небрежность.
— Свободу люблю… — выдохнула устало она и зевнула.
— Лезь на свою койку. И спи! — Дракон отошел от греха подальше и принялся делать вид, что наводит порядок в шкафу, давая соседке возможность забраться под одеяло.
Келейр с минуту наблюдала, как Броган переворачивает все вверх дном на своих полках, потом сдалась и послушалась его.
Ночь тоже выдалась беспокойной. Рейн крутился во сне, неосознанно ища себе удобное место, пока не улегся на живот, свесив одну ногу и руку с кровати. Лиса прекрасно понимала, что при резком движении дракон просто свалится на пол и опять повредит спину. Но думать о том, чтоб перевернуть его, Келейр себе запретила.
Это сколько же сил нужно? Да и не хватало еще, чтоб сосед проснулся. Объясняй потом, с чего это она к нему подобралась. Так они и промучились до утра. Рейн все время крутился, пугая ее, ударяясь то головой, то ногами об опоры кровати, а она все порывалась вскочить и удержать его на месте. Или придушить. С рассветом второй вариант казался лисе все соблазнительнее…

Сегодня — особый день. Она проснулась намного раньше, чем звук рога возвестил время подъема. Ведьма долго смотрела на свое отражение, усердно водя по длинным волосам гребнем — непростым, доставшимся ей от бабки. Выполнена вещица была из цельной кости фейнира, магического существа, славившегося своей неувядающей красотой. Конечно, при добыче заветной кости существо было убито, но теперь его сила служила ведьме, поддерживая в ней красоту и юность.
Файона посмотрела на гребень, блеснувший алыми камнями. Скоро его придется заменить, сила почти истощена. Но сейчас ее волновало иное. Утро. Тот час, который приблизит ее к осуществлению желаемого. Не зря же она терпела это унижение, находясь рядом с противной гусыней-магичкой и прочими недостойными отпрысками недостойных родов. Теми, кто был зачат из-за похотливости своих отцов и слабоумия девиц, желавших таким образом добиться внимания знатных мужчин.
— Что тебе не спится? — раздался из-под одеяла сонный голос Таис.
Файона полуобернулась к соседке, и ее глаза восторженно загорелись.
— Утро! Утро, которое сделает меня, Файону Макдару, чистокровную ведьму, законнорожденную дочь своих родителей…
— Да-да… поняла уже, — зевая, пробормотала соседка и нырнула под одеяло с головой.
Вот воображала! Таис негодовала. Строит из себя принцессу. Даже опальный Эллгар, хоть и самовлюбленный, но не мнит из себя столько, сколько эта ведьма! А ведь мог бы. Ему-то есть что терять. А род ведьмы, пусть древний и когда-то влиятельный, давно растерял свое величие и власть. Файоне стоило бы придержать свой язык. Не оказалась бы в стенах академии, будь хоть на четверть той, кем себя мнила!
Таис вздохнула и сунула руку под подушку. Там пальцы с благоговением нащупали маленькую безделушку, пуговицу, оброненную Ирсом еще вчера, после возвращения с тренировочной площадки. Конечно, грифон и не подозревал о существовании своей сокурсницы, но магичка, закусив губу, погладила пальцем свое сокровище, мечтательно улыбнулась и устроилась поудобнее на кровати.
Файона последний раз провела гребнем по волосам и осталась довольна результатом, глядя на блестящие шелковые пряди.
Стены Арфена сотряс противный трубный звук, и Таис несчастно застонала, накрывая голову подушкой. Затем она поняла, что смысла в подобных действиях нет, поскольку не было силы, способной этот звук уменьшить или заглушить.
Шемулль была откровенно рада, что ее соседка уже воспользовалась ванной и не придется ждать своей очереди. Стерва постоянно оккупировала умывальник первой, не позволяя соседке опередить себя. Ведьма разгладила невидимые складки на форме и, покачивая бедрами, поспешила к выходу. Она вышла в коридор и собралась закрыть за собой дверь, когда буквально подпрыгнула на месте.
— Какого ярна?! — Файона заморгала длинными ресницами, кривясь от удушливого запаха.
— Доброе утро, детка, — пробасил здоровяк-орк, поиграл бровями и почесал свою поросшую буйной растительностью грудь. — Орсо ждал, когда ты проснешься, цветочек!
— Цветочек?! — зарычала Файона, отталкивая однокурсника и пытаясь пройти в коридор.
Что этот идиот делает у ее дверей?! Не его она ожидала увидеть. Не этот жалкий орк должен был приползти к ее ногам. Где Рейн Броган?!
Уйти ей не дали. Орсо перегородил ведьме дорогу, протягивая увядшую малинию. Широкая ухмылка озарила небритое лицо здоровяка. Казалось, ему нет дела до яростно сгущавшегося черного облака вокруг Макдары.
— Ты воняешь, как куча навоза! Не смей приближаться ко мне! — завопила ведьма, своим звонким голосом заставляя любопытных сокурсниц выглядывать из-за приоткрытых дверей.
Она уже видела их довольные лица и слышала смех. Будь проклят мелкий мальчишка! До нее дошло, кому принадлежал злосчастный носок.
— Ты поплатишься, ты поплатишься, Тайернак… — зашипела Файона.
Цветок в руке орка почернел, осыпаясь пеплом. Ведьма зло оскалилась и, держась гордо, не позволяя посторонним насладиться своим поражением, покинула общежитие. Недолго думая очарованный Орсо Витэшна поспешил за своей возлюбленной. Отирая прах с рук о мятые штаны, он даже не удосужился застегнуть рубашку. Все, что орк видел, была ведьма, красотой сравнимая с девой ломмерит, которая бежала впереди него.
Файона все прибавляла шагу, спотыкаясь, и наконец оказалась во дворе. Она дико оглянулась, надеясь, что противный орк не последует за нею. Но удача окончательно покинула ведьму, поскольку Витэшна одним махом преодолел ступени крыльца и воскликнул, заставляя оглядываться учеников:
— Любимая! Твоим ножкам не стоит мараться об эту недостойную землю! Орсо позаботится…
Не успела ведьма ретироваться, сгорая от стыда и ярости, как ее подхватили, словно мешок зерна, и перекинули через плечо.
— Отпусти, пока жив… — зло прошипела Макдара, но ее не слушали.
Широким шагом орк направился прямиком через двор, намереваясь позавтракать. Ведьма без жалости припечатала его спину болевым заклинанием, отчего тот вскрикнул и разжал руки. Файона соскочила на землю и опрометью бросилась к замку.
— Детка! Орсо любит играть в прятки. Орсо тебя найде-о-от! — прохрипели ей вслед.
Ведьма заставила себя не слушать взрыв хохота, последовавший во дворе за этим заявлением.
— Будьте все вы прокляты! Тупицы… — Она черной тучей прошла по коридору в направлении столовой.
Благо сюда вести о ее позоре не донеслись. Возможно, у нее все же будет несколько минут на завтрак. Файона быстро схватила поднос, растолкала зазевавшихся учеников и протиснулась к столу. Кухарка поглядела на нее, как на старую плесень, но, не жалея еды, наполнила тарелку дымящейся кашей.
Не удосужившись поблагодарить женщину, ведьма развернулась, чтобы добраться до своего стола. Он не был занят. Хвала богам, учившиеся с ней идиотки уже запомнили, что лучше им держаться подальше от нее! Файона быстрым шагом достигла своего места и опустила поднос. Она нервно оглянулась, убеждаясь, что ее не преследуют, и схватила ложку. Давясь и не разжевывая толком горячую еду, она перебирала варианты мести, а еще понимала, что так просто приворот ей не снять.
— Проклятье!.. — Она закашлялась и бросила на стол ложку.
— Не спеши, времени еще достаточно. — Спокойный голос раздался над ее головой, и чья-то рука заботливо похлопала по спине.
Ведьма подняла голову, разглядывая того, кто посмел указывать ей. Волк. Ладвик уже садился за соседний стол рядом с рыжим молчуном-даланеем, на ходу умиротворенно читая книгу, и потянулся рукой к кружке с чаем.
— Пф… знаю я, сколько времени осталось! — проворчала Файона.
К ее стыду, волк преочаровательно улыбнулся, не отрываясь от своего чтения, затем, щурясь, отпил горячий напиток. Уже слышал об орке, значит! Развесил уши!
Оставьте ее все в покое! Ведьма едва не зарычала, понимая, что испорчено не только утро и не только завтрак. Ее репутация, словно последний весенний снег, что лежал у обочины, все больше облеплялась комьями грязи.
Но отступать нельзя. Она была тверда в своем решении. Именно так! Ведьма кивнула черноволосой головой. А решение ее отца и матери было еще тверже… При воспоминании о собственном доме и наказе родителей перед отъездом Файона поникла, замирая над тарелкой с остывающей едой.
— Следующий за своей звездой не меняет убеждений… — прошептала она сама себе. — Главное не потуплять взор.
— Взор проясняется, когда заглядываешь в собственную душу. Тот, кто смотрит вокруг, видит лишь сон. Кто заглянет в себя — пробуждается, — так же тихо проговорил волк, снова сдерживая улыбку, и поставил пустую чашку на деревянный стол.
Ладвик даже не глянул в ее сторону, но Файона прекрасно расслышала его и готова была поклясться, что слова адресовались именно ей. Решил поучать?! Жалкий пес… Бастард! Как он вообще посмел обратиться к ней? За что такое наказание?
— Не будет и мгновения, чтобы ты не пожалел о том, что перешел мне дорогу, Тайернак… — Ведьма резко поднялась и, отталкивая стул, пошла прочь из столовой.
Карие глаза Гварена недобро сверкнули. Он услышал каждое слово.
— Во что ты вляпался, Тай?
Волк кинул короткий взгляд на своего соседа. Юган молчаливо рассматривал жующих сокурсников и вздрогнул, словно до этого крепко задумался, когда волк встал из-за стола. Кивком рыжей головы он спросил, куда собрался товарищ, и провел пальцем между своими бровями, интересуясь, с чего он так сердит. Ладвик заставил себя улыбнуться, чем надеялся успокоить мнительного даланея, но тот был не так наивен и прекрасно чувствовал притворство.
— Мой друг попал в неприятности. Я должен убедиться, что он в безопасности.
Юган облегченно выдохнул, поднял руку и сжал ладонь в кулак, словно веля Ладвику дерзать, желая успеха.
Волк вышел из столовой и огляделся. Он повел головой, вдыхая воздух, но столпившиеся неподалеку девушки пахли каждая на свой лад, щедро побрызгав свои одежды духами, и он запутался в запахах. Гварен нахмурился, постучал корешком книги по ладони и прошел немного вперед, выглядывая в коридор.
Первые два часа у них был контроль трансформации с мастером Эверетом. Это значило, что беспокойная парочка должна явиться в зал Кабриум, где и проводилось занятие. У ведьмы было свое расписание. Вместе их соберут лишь перед самым обедом на исцеление и травологию, которые вел ведьмак мастер Бродик.
Что же понадобилось ведьме от Тая? Ладвик видел, что Макдара увивается за драконом, и прекрасно понимал, что никакой влюбленности ведьма не испытывает. Это были пустые слова и уловки, лишь желание привлечь внимание. Спрашивается, зачем? Ладвик решил подняться в зал, чтобы убедиться в том, что лиса благополучно добралась до места занятий, или же предотвратить ее встречу с разозленной ведьмой.
Кабриум находился в одной из башен верхнего замка, благодаря высоким стенам там могла свободно трансформироваться любая сущность, не причиняя вреда окружающим. В нем даже дракону было где расправить крылья и не бояться полыхнуть пламенем.
Гварен пробежал по пустому длинному этажу. До волка донесся чей-то смех, и он повернул голову, замечая парочку, воспользовавшуюся для уединения одной из скамеек, которых здесь было множество в стенных нишах. Ладвик отвернулся, делая вид, что не приметил их. Вход в башню был перед ним, когда Гварен услышал еще что-то. Он замер и снова оглянулся. Шум доносился снизу, со двора замка.
Волк торопливо подошел к одному из окон и посмотрел вниз. Парочка присоединилась к нему, с любопытством вглядываясь в происходившее во дворе из соседнего окна. Волк разглядел с десяток учеников. Нашел и ведьму. Макдара, сложа руки на груди, стояла за одной из обвитых лемистрией колонн недалеко от Белой башни. Файона осторожно выглядывала из-за листвы, желая видеть то, что происходит во дворе.
— Проклятье… — Ладвик зарычал в тот момент, когда заметил Келейр.
Не подозревая об опасности, она жевала очередную сладость, врученную сокурсницами. Через мгновение девушки кинулись врассыпную, завидев ревевшего как бык Витэшну, налитым кровью взглядом воззрившегося на лису.
— Ты! — распалялся орк. — Ты посмел вредить моей госпоже, моей прекрасной Файоне!
Он кинулся к Келейр, отбрасывая ее на середину двора чудовищным ударом в грудь.
— Тай… — Ладвик не мог спрыгнуть, чтобы сократить дистанцию и успеть вовремя.
Он бежал со всех ног, перелетая через несколько ступеней, спускаясь вниз и проклиная свою суть. Необращенный, он бы попросту убился, упади с такой высоты. Трансформироваться Гварен не смел. Как и любой волк, он должен быть признан стаей, ее вожаком, лишь перед взором главного в стае должны пройти обращение и обряд посвящения. Рожденный бастардом, Гварен Ладвик лишился возможности предстать лицом к лицу с отцом. У него оставалась надежда, но, обратившись, зверь был обречен признать себя одиночкой. Вне клана, вне стаи впервые перекинувшийся волк уже не мог бы вернуться в человеческую ипостась.
В глазах Келейр потемнело, когда она спиной врезалась в землю, а грудь обожгло в месте удара. Словно умалишенный, орк кинулся к ней снова, и лисе пришлось обернуться в животную ипостась, принимая вызов. Лапы мягко коснулись земли, и она тряхнула прекрасной белоснежной головой, устремляя на противника прозрачные голубые глаза. Ударом лапы она откинула орка, но тот упорно вставал, нападая снова и снова, будто был одержим демонами.
Келейр зарычала и принялась молотить по земле пушистым хвостом. Этим она подняла снежную бурю, заставляя орка заслонять лицо от острых ледяных осколков, которые больно впивались в кожу. Давай остывай, дурень! Она не собиралась носить ошейник из-за какого-то очередного идиота!
Выбежав во двор, Гварен заметил черноволосого Брогана. Дракон несся к дерущимся, расталкивая на бегу зевак.
— Витэшна, убью! — прорычал Рейн, влетая в драку и сбивая орка с ног.
Они покатились по земле, немедленно остывая и ощущая под тонкой тканью рубашки снег, укрывавший двор тонким слоем.
— Не смей трогать! Не смей, не смей! — Броган бил наотмашь по небритому лицу Орсо до тех нор, пока Гварен не оттащил его от поверженного противника.
— Что происходит? — раздался на крыльце голос проректора.
— Снежками балуемся… — запыхался Рейн, ногой ударил по коленке лежащего Витэшну, и тот заурчал согласно.
Келейр изо всей силы приветливо замахала хвостом, стоило Вардвану спуститься к ним, при этом заметая побитого орка в чистенький белоснежный сугроб.
— Какая прелесть… — процедил сквозь зубы маг и направился через двор к одной из тренировочных площадок.
Двигался проректор как-то необычно, стараясь не поворачиваться к ученикам спиной, при этом явно пряча за этой же спиной нечто ценное. Провожая Вардвана натянутыми улыбками, троица облегченно вздохнула, когда тот скрылся за каменной стеной. Кажется, им сказочно повезло! У начальства было некое секретное дело, поважнее их проделки. А может, и того хуже — сам Аристакес Вардван учудил что-то и теперь скрывался от ректора… Фантазия бурлила в их головах, заставляя отвлечься ненадолго.
Первым очнулся Рейн. Он развернулся на месте, немедленно налетая на Келейр, которая успела обратиться обратно в человека.
— Ты! — ткнул он в соседку обоими указательными пальцами. — Чего лезешь с кулаками?!
— А не приходило в твою пустую голову, что этот орк, — Келейр зло махнула головой, указывая на поднимавшегося Орсо, — первым полез?!
— Моя Файона… — Витэшна покрутил взъерошенной головой, стряхивая с нее снег, и, шатаясь, побрел в направлении колонн.
Разломанная плитка, которой был выложен пол галереи, блестела на солнце и слепила глаза. Гварен проследил за орком, замечая край одежды ведьмы, которая по-прежнему пряталась там. Он хотел было отправиться следом, но услышал плач и понял, что не сможет сейчас разобраться с ведьмой, ревущей в два ручья. Файона надавала своему «поклоннику» пощечин и с визгом убежала прочь, вытирая слезы. Келейр проводила ее сердитым взглядом.
— Чем ты не угодил ведьме, Тай? — мягко поинтересовался Ладвик, осматривая лису на предмет внешних повреждений.
Видя, что она вполне здорова, волк немного успокоился.
— Так вы из-за Макдары сцепились? — спросил Рейн.
Не церемонясь, дракон положил руки на плечи лисе и повертел ее из стороны в сторону, проверяя, цела ли. Она должна была скинуть его ладони, но отчего-то стало так тепло. Хоть и выглядел Рейн сердитым, но в глазах его плескалась тревога. Испугался, значит? Келейр ухмыльнулась своим мыслям, но ее хорошенько встряхнули, возвращая в реальность.
— Что за дела, мелкий?
— Макдара из-за тебя последних мозгов лишилась, чешуйчатый! — фыркнула она. — Все просила вещь твою принести. Ну, я и… и принес…
Лиса закусила губу, сдерживая смех. Ладвик покачал головой.
— Броган, ведьма хотела сделать приворот.
Смех лисы серебристым колокольчиком разлился по двору.
— Она так… так спешила, что даже не подумала о том, что еще два дня на тебя не подействуют никакие чары! — Щеки ее раскраснелись.
— Она приворожила Витэшну вместо Брогана? — серьезно спросил волк.
Келейр заставила себя успокоиться и согласно кивнула в ответ.
— Я стянул носок у орка и подкинул ей.
— Она будет мстить, Тай, — еще серьезнее продолжил Гварен.
— Он прав, мелкий, — согласился с ним Рейн.
— Я знаю, — Келейр обиженно поджала губы, — просто так сложно было удержаться…
— Еще меня пытался поучать, — хмыкнул дракон и неожиданно потрепал соседку ладонью по взъерошенной голове.
Гварен прокашлялся в кулак, скрывая улыбку при виде того, что Броган уже в который раз тянется к соседке. Он мог поклясться, что сокурсник каким-то образом узнал секрет лисы. А та, в свою очередь, неосознанно принимая грубоватую ласку, даже не подозревала, что попалась.
— Нужно рассказать о случившемся ректору, — неожиданно встрепенулась Келейр. — Орсо в беде, пока находится под чарами ведьмы. Он не виноват ни в чем.
— Ты тоже в этом участвовал, мелкий, — проворчал Рейн, в кои-то веки говоря что-то верное, — и тебе от Саргона попадет. Это ведь ты притащил носок, хоть и знал, что Макдара собралась с ним делать!
Лиса поникла, глядя, как последние снежинки тают на солнце.
— Ты прав, Броган, — отозвался волк. — Тая накажут, как и ведьму. Нужно заставить Макдару снять приворот, взамен пообещаем не рассказывать о том, что она сделала. Тогда и не влетит никому.
Ладвик перевел взгляд с лисы и увидел валявшийся в грязи учебник. Понимая, что книга пришла в негодность, волк поморщился.

ГЛАВА 9

Вардван сегодня не надел свою привычную мантию. На нем красовалась черная легкая рубашка и не менее мрачные штаны, которые были заправлены в высокие сапоги и завершали его «мужественный образ». Маг собрал длинные волосы в хвост и завязал его кожаным шнурком. Он уже больше десяти минут топтался возле ворот.
— Проклятье!
Чем он отличается от зверинца первокурсников, если не может решиться войти?! Он толкнул ворота и оказался на знакомой тренировочной площадке. Мага интересовал ее противоположный от входа край. Там, среди высокой, не вытоптанной ботинками травы стояла одинокая скамья и даже имелось жалкое деревцо, дававшее скудную тень. Вардван направился именно туда. Высоко в небе раздался знакомый клич, и Аристакес поднял взгляд к небу. Ястреб наслаждался полетом. Ему можно позавидовать.
— Арис?
Голос прозвучал у него за спиной, и проректор оглянулся. Он тут же полностью развернулся к подходившей великанше и скрыл обе руки за спиной.
— Доброе утро, Белла! — Вардван расправил плечи, стараясь казаться выше рядом с этой великолепной великаншей.
Благо с его немалым ростом магу это удавалось, но они были равны.
— Что это у тебя за спиной? Что ты прячешь? — Белла улыбнулась, пытаясь заглянуть проректору через плечо и разглядеть, что тот таил от нее.
Его обдало ароматом луговых цветов, стоило великанше податься к нему, почти соприкасаясь. Аристакес жадно вдохнул этот запах, но Белла отступила на шаг, теперь ожидая, что он объяснит цель своего визита.
— Мальчишки приходили к тебе вчера? — спросил он, хоть и знал ответ.
Затем Вардван снова поглядел, как парила в безоблачном небе темная птица.
— Да, — кивнула в ответ Белла.
— И ты простила наглецов, — с легким возмущением констатировал факт проректор.
— Верно, тебе и это известно. Могу я…
— Ты слишком добра, Белла. Твое сердце… оно… — Аристакес опустил взгляд на ее грудь, — такое… большое…
— Арис… — с укоризной проговорила Токум и щелкнула мага по носу, как одного из своих учеников.
— Прости… — Вардван почувствовал себя идиотом.
Почему с этой женщиной он всегда себя так чувствовал?
Слова шли не те, все не то!
— Ты слишком привязываешься к ученикам, Белла. Не хочу, чтобы ты страдала. Ты помнишь, как было в прошлый раз?
Зачем он это упомянул?! Вардван мысленно застонал. Токум напряглась всем телом, но смолчала, глядя на проректора исподлобья. Он знал этот взгляд. Снова задел за живое, и так — каждый раз! Может, ему принести обет молчания? Но тревога за подругу не дала остановиться.
— Ты ведь знаешь, какова судьба большинства из этих детей. Не повторяй своей ошибки.
Вардван сделал к ней шаг и протянул руку, в которой лежала небольшая бумажная коробочка.
— Что это? — спросила Белла, принимая подарок.
Коробка казалась совсем крошечной в ее мозолистой ладони.
— Это… — Арис прочистил горло и хрипло продолжил: — Откроешь ее вечером.
— Вечером?
— Когда будешь одна! — уточнил маг, скрывая за хмуростью свое смущение.
— Спасибо, Арис. — Белла тепло улыбнулась ему, и проректор почувствовал, как застучало в висках.
Он что-то хотел добавить, но Токум повернулась, глядя в небо, на своего любимца. Вардван проследил за ее взглядом. Ястреб. Красивое создание. Почти совершенное. Но он знал, что у смотревшей на птицу подруги сейчас в глазах тоска.
— Уже третий год как его нет. Пора отпустить, Белла.
— Никогда! — Глаза великанши вспыхнули теплым светом. — Он должен знать, что его ждут. Всегда.
— Ты действительно веришь, что его душа парит в небесах? Ты так веришь в это, Белла? — глухо спросил маг.
Хмуро он глядел, как одно перо кружится в воздухе, опускаясь на землю.
— Не верю — знаю, — твердо отозвалась Токум.
Она уже привыкла к тому, как шептались за ее спиной, считая немного сумасшедшей. Не странно ли считать, что душа погибшего ученика возродилась в парящей в небе птице? Поскольку мастер была единственным близким для юноши человеком, то и сейчас он оставался рядом, наконец ощущая свободу полета и чувствуя, что не одинок.
— Арис! — Громкий сердитый голос заставил обоих обернуться.
Широким шагом к ним направлялся сам ректор. Саргон сощурился от яркого солнца и поглядел на Вардвана.
— Где Хьюго? Почему ученики до сих пор болтаются по двору? Где его носит?
— А я тебе говорил не приглашать Эверета в академию, — проворчал в ответ проректор.
— Я не приглашал его! — возмутился Элазар. — Он мне должен. И обязан отработать!
— Чем это он тебе обязан? — хитро сощурился Вардван.
Саргон не стал распространяться перед своими товарищами о том, как совсем недавно совершенно «честно» обыграл Эверета в карты на праздновании коронации в Ксабире. Спорили на то, что в случае проигрыша Хьюго обязуется год преподавать в Арфене. Если бы проигрался сам Саргон… Ректор боялся даже представить, как пришлось бы прохаживаться по Центральной площади обряженным в дамское платье…
— Я видела, как Хью покинул замок еще перед рассветом, — вмешалась в их разговор Токум.
— Что значит — покинул?! — Саргон яростно сверкнул глазами.
— Я уже велел Бродику сместить свои занятия и принять вторую группу учеников, которым полагалось заниматься в Кабриуме. Охотник всегда остается охотником, Элазар. Хьюго не место в Арфене, — сухо проговорил Аристакес.
— Он отличнейший специалист. Не являясь, по сути, двуликой сущностью, он как никто знает нашу природу. Он нужен этим детям! И он отработает положенный год! — Ректор прошелся по площадке, затем снова поглядел на своих подчиненных. — Раз ушел, значит, не все спокойно в Ксабире.
Многим при дворе стала мешать корона на голове Дарема Эллгара. Поздно спохватились! Саргон нахмурился, продолжая размышлять, и покинул площадку. Он был почти уверен, что скоро правлению всего рода Эллгаров придет конец. Новые законы, новый порядок… Люди начинают ценить только то, чего уже нет и что невозможно вернуть. Столетия сменяют друг друга, но ничего не меняется в человеческих умах. А значит, быть перевороту.
Ректор тяжело вздохнул и остановился в опустевшем дворе, глядя на замок. В этих стенах опальный принц в безопасности. Но ровно до тех пор, пока королем не будет отдан соответствующий приказ. Если Ирса Эллгара обвинят в измене, то даже стены Арфена его не спасут. Саргон поглядел на разоренные клумбы и покачал головой. Эти дети — как цветы малинии. Яркие, упрямые, цепко держатся своими корнями. Пока кто-либо не додумается взять нож и с легкостью срезать их. Из груди ректора вырвался приглушенный рык.
— Надеюсь, ты вернешься с добрыми известиями, Хью.

Порядок занятий неожиданно был изменен, и теперь студенты следовали по темному коридору под самим замком. Келейр поежилась, прижимая к груди книгу. Было жутко, и оставалось надеяться, что ни один паук или другое многоногое безобразие не додумается спуститься на ее макушку с черневшего над головами потолка.
— Трусишь? — Броган ухмыльнулся и по-братски закинул руку ей на плечи. — Не трясись мелкий.
Она уж было вздумала немного расслабиться, ведь от соседа исходило чудесное тепло. Келейр почти улыбнулась, но дракон продолжил загадочным голосом:
— Эти твари чуют испуг, — он потянул носом сырой воздух, — выходят из своего логова, почесывают свои мохнатые лапки… А потом как кинутся!
Он внезапно сжал пальцы на ее плече, и, только услышав чей-то противный визг, лиса поняла, что этот звук исходит от нее.
— Оставьте свои волнения и страхи. Мы пришли. — Глубокий умиротворенный голос мастера позволил чуть-чуть успокоиться.
Ведьмак распахнул высокие решетчатые ворота, которые совсем потемнели от времени и тихо скрипнули, поддаваясь его рукам.
— Места в зале, отведенном для занятий, на всех не хватит, поэтому в подобных случаях я предпочитаю проводить уроки здесь. Башня «Не бойся» покажет вам сам принцип сосуществования человека и природы. Смысл доверия. — Мастер прошел вперед, вынуждая учеников следовать за ним.
Келейр сделала шаг и замерла с раскрытым ртом. Рейн не ожидал, что она остановится, и налетел на лису, толкая в спину.
Здесь не было крыши, она давно рухнула. Щедрое солнце, пробиваясь сквозь листву высоких деревьев, немедленно согрело учеников. Корни ияра так облепили истрескавшиеся серые камни старой башни, что теперь она, полуразрушенная, буквально находилась на исполинской ладони самой природы. С одной стороны башня примыкала к скалам. Теперь оттуда, тихо журча, тек ручей, теряясь тонкой блестящей лентой где-то за потемневшими от влаги камнями. Когда ученики шли, то земля пружинила под их ногами. Казалось, еще шаг — и сорвутся вниз, падая к подножию скал, туда, где плещется полноводная Орва.
Келейр схватила Рейна за руку, до боли стискивая его пальцы. Он позволил лисе эту вольность, припоминая, как она боялась высоты. Да, для мелкой пакостницы это было испытанием. Броган потянул лису за собой, понимая, что недаром эти развалины назвали «Не бойся».
Без крыльев ему не взлететь. Быть человеком отвратно, но своей тревоги он соседке не собирался показывать.
Студенты расселись на старых бревнах, которые, видимо, использовались здесь как скамьи.
— Исцеление тела невозможно без исцеления души. В этом — ошибка многих. Не все раны видны взору. Вас научат видеть, научат слышать и понимать. Вы будете учиться чувствовать.
Ведьмак был высок и широкоплеч. Гладкая кожа головы покрыта черными татуировками, уходившими куда-то за воротник его простой рубашки. Большие ладони мастера также были исписаны неизвестными им знаками. Он окинул учеников спокойным взглядом:
— Я мастер Бродик. Сегодня на первом ознакомительном занятии я расскажу вам о способах исцеления, которые применимы в тех случаях, когда ваша вторая сущность блокирована, либо вы не имеете возможности применять магию.
Ведьмак посмотрел на Рейна, отвлеченно постукивавшего ботинком по бревну.
— Стоило бы обратить внимание на мои слова. У меня есть подозрение, что данные методы будут тебе полезны.
Дракон одернул воротник своей рубашки, скрывая ошейник, и угрюмо поглядел на мастера. Эти методы понадобятся кое-кому другому, когда истечет срок его наказания.
— Я бы не рекомендовал, — внезапно проговорил Бродик.
Рейн поежился. Что-то было во взгляде этого ведьмака… он не мог понять, что именно. Но на какое-то мгновение дракону показалось, что даже время вокруг застыло и остались лишь они двое. Но нет, он был среди своих соучеников, правда, те сейчас замерли, не шевелясь.
Бродик прошелся по небольшой природной площадке, ограниченной несколькими бревнами. Проклятье! Броган нервно ухмыльнулся, понимая, что ведьмак действительно умеет останавливать время. Дракону бы такое точно пригодилось! Особенно когда…
— Местью ничего не решить, Броган Раегданский. — Бродик остановился перед учеником, заложил руки за спину и сейчас глядел на него с высоты своего роста.
— Не лезьте в мою голову! — сердито потребовал дракон. — Я просто Рейн Броган, и не стоит прибавлять к моему имени название земель, которых много лет не касалась моя нога!
Он глядел на ведьмака исподлобья, ожидая ответного выпада, но его не последовало.
— Ты добр. Но пламя, которое рождает твоя грудь, вот здесь, — ведьмак протянул руку и коснулся пальцами середины груди Рейна, — причиняет тебе боль.
— Я из драконьего рода! Огонь — моя суть!
— Я говорю не о драконе в тебе. Я говорю о человеке. Страх потерять то, что тебе дорого, заставляет терять самого себя. Смею утверждать, что и контроль обращения дается тебе с трудом. Тебе кажется, что ты ненавидишь тех, кто причинил или смеет причинить боль, вред. Но это только страх.
— Я не боюсь! — рыкнул дракон. — Просто ненавижу, когда так!
Рейн не удержался и кинул короткий взгляд на застывшую соседку. Затем заметил Ирса, сидящего, прислонившись спиной к дереву. Яркий синяк на весь его подбородок заставил Брогана зло сощуриться.
— Ненавижу, когда так!
— Война из ненависти лишь порождает новую ненависть. Ты считаешь, что должен ответить на каждый удар. Но так теряются бесценные жизни, Рейн Броган. Это порочный круг. Нужно иметь мудрость разорвать эту цепь.
— Что же тогда справедливость? — глухо спросил дракон.
— Восстановление порядка, а не поддержание хаоса, — не меняя спокойного тона, ответил ведьмак.
— Вы точно учитель травологии? Уж больно нотации любите читать… — проворчал Рейн. — Что вы знаете об этом? О таких, как я?
Дракон отвернулся и сложил руки на груди. Ветер подхватил пряди его волос, открывая черную метку на виске. Губы Бродика отчего-то дрогнули, то ли от улыбки, то ли от того, что пожелал сдержать слова. Ведьмак снова протянул руку и коснулся печати. Он моментально ощутил исходившую от нее магию. Вязкая, сильная, она обволакивала его ладонь, устремляясь по руке все выше. Мастер отстранился от ученика.
— Однажды мастер друт расскажет о Рейне Брогане. История запомнит тебя. Не дай страху указать тебе неверную дорогу.
— Мне не нужно, чтоб некий старец рассказывал обо мне небылицы. — Дракон тряхнул черной головой, пряча свое клеймо.
Бродик ничего не ответил, вернулся на середину площадки и продолжил занятие, будто и не было этого странного разговора. Время пришло в движение, словно сон растаял. Ученики загудели, зашевелились, а птицы принялись щебетать, теряясь среди густой листвы над их головами.
— Приступим. Поговорим о ядах. Путешествуя по лесам Грахеймна, вы рискуете столкнуться со многими обитателями, использующими яд для обороны и охоты.
— Раньше, чем эта тварь посмеет подумать о том, чтоб пообедать мной, я обращу ее в пепел, — фыркнул один из учеников.
Остальные бурно поддержали мальчишку, уверенные в собственной силе. Бродик потер большим пальцем гладкий подбородок.
— Тогда с удовольствием послушаю, как ты собираешься обратить в пепел айку, — проговорил ведьмак, глядя на веселящегося юношу.
Тот притих, поджимая тонкие губы. Скорость передвижения верткого существа была так высока, что человеческий глаз едва мог заметить его. В гуще леса это становилось просто невозможным. Небольшой хищный зверек доставлял много проблем охотникам. Нападая внезапно, айка впускала яд, прокусывая незащищенную кожу своими острыми зубами, и даже взрослый здоровый мужчина умирал в муках в течение часа.
— Мало кто знает, что яд айки можно нейтрализовать более чем на сутки, используя помет верещуна лесного и листья шемшеля. Затем все же придется искать опытного знахаря, так как яд продолжит разъедать тело изнутри.
— Уж лучше умереть… — кривясь, проворчал кто-то из учеников.
Рейн покосился на свою соседку. Келейр постукивала носками ботинок, явно уйдя в свои мысли. О чем задумалась? Как же вытащить из нее всю правду? Дракон закусил губу, сам ударяясь в размышления. Ведь если прячется, то кто-то же ее ищет? Семья? Враги? Нужно выбрать подходящий момент и просто поставить мелкую притворщицу перед фактом. Рейн ухмыльнулся, предвкушая реакцию лисы. Он насладится моментом. О да…
Дракон перевел взгляд на дальний угол разрушенной башни и заметил, как Гварен тихо поднялся, стараясь не привлекать лишнего внимания мастера, и сел рядом с ведьмой. Решил поговорить с Макдарой о привороте?
Дракон не понимал, зачем он сдался этой девице? Чего удумала привораживать?! Броган скривился при мысли, что, если бы не лиса, стонать бы ему под окнами этой ведьмы и держаться за подол, умоляя о капле внимания, словно жалкий орк. Тьфу! Отвратительно!
Пожалуй, стоит поблагодарить девчонку за то, что его мозги не превратились в кисель. Рейн снова посмотрел на соседку. Келейр склонила голову набок, теперь слушая мастера. Дракон засмотрелся на ее лицо. Ветер трепал белоснежные пряди криво обрезанных волос. Рейну захотелось прикоснуться к щеке своей соседки и ощутить гладкость нежной кожи под пальцами. Лиса казалась прозрачной под ярким солнечным светом, на какой-то миг осветившим ее и ослепившим Брогана. Рейн зажмурился и тряхнул головой. Когда открыл глаза, то замер, поскольку Келейр смотрела прямо на него. Дракон не мог понять, что происходит, и лиса начала хмуриться.
— Что? — коротко кинул он, ощущая, как его кидает в жар от этих удивительных глаз.
— Да бери уже! — сердито прошипела лиса, и тогда Рейн обратил внимание на ее протянутую руку.
В ладони лиса держала новехонький умбилик. Броган с удивлением принял его, вспоминая, что помятое расписание валяется где-то в грязной форме.
— Спасибо… — растерянно проговорил дракон. — Где взял-то?
— Где взял, где взял! Носил вещи отдавать в мастерскую. Там, у плотника, и увидел его. Ты же вечно все ломаешь, вот и стащил. Пригодится!
И правда, дракон совсем забыл отдать инструменты, хоть и обещал. А все от того, что увидел, как Витэшна кинулся на соседку. Лиса отнесла молоток? Позаботилась в ответ. Было весьма приятно, но Рейн услышал и еще что-то, что ему не понравилось.
— Снова стащил? — нахмурился дракон. — Ты тянешь все, что плохо лежит, мелкий!
— Какого ярна, чешуйчатый? У ворке их целый ящик! Плотник для того их и делает, чтоб такие дурни, как ты, ломали вещи каждый день. К тому же я ему плату оставил… так-то! — Келейр снова важно приподняла подбородок.
Рейн подавил желание схватить ее и хорошенько встряхнуть.
— Какую плату?
— Луна с утра целый платок сладостей принесла. Отсыпал половину… — проворчала неловко лиса.
— Луна, значит? — сощурился Броган. — И кто эта Луна? Кто такая?
— А тебе что за интерес? — хитро спросила лиса. — Завидуешь, Броган?
— Чему? — удивился дракон.
Он и сам не понимал, почему ощутил дурацкую ревность, когда услышал, что этого мелкого воришку подкармливает кто-то из учеников.
— Тому успеху, что я имею, — нараспев пояснила Келейр. — На тебя одна ведьма глаз положила, а у меня же…
Ей пришлось в срочном порядке умолкнуть и вцепиться руками в сухую кору бревна, на котором они сидели, поскольку Рейн тихо зарычал, и ей, несмотря на ошейник на шее дракона, почудился дым. Разозлился? Точно завидовал…
Броган сдержался. Стиснув до боли зубы, он посчитал себя достойным высшей похвалы и божьего благословения за такое терпение. Его начинало все больше и больше раздражать то, что лиса говорила о себе как о мужчине.
— Сегодня… — пробормотал дракон и затолкал врученный умбилик во внутренний карман куртки, — я сделаю это сегодня же…
— Что это ты сегодня делать собрался? — Будь Келейр сейчас в своей звериной ипостаси, ее белоснежные уши наверняка бы приподнялись от любопытства.
— А тебе что за интерес? — передразнивая свою соседку, протянул Рейн. — Но чему быть, того не миновать…
Он сокрушенно покачал черной головой и вздохнул для пущей убедительности, краешком глаза наблюдая за реакцией лисы. Соседка заерзала на месте, разволновавшись и теряясь в догадках.
Что удумал этот дракон? Ну что же? Что?!
— Скажи, что задумал, чешуйчатый! — зло проворчала Келейр.
— Скажу. Я-то скажу… — сверкнул глазами-сапфирами Рейн. — После отбоя, когда все уснут. И никто…
— Никто? — испуганно прошептала Келейр.
— Никто-никто… — таким же таинственным шепотом отозвался он.
— Никто? — пискнула лиса.
— Не помешает нам…
В голове Келейр зашумело. Восхитительная улыбка так неожиданно коснулась губ негодяя, что ее бедное сердце заколотилось, и она поспешно отодвинулась, царапая ладони о шершавое дерево.

ГЛАВА 10

Гварен склонил голову набок, глядя на ведьму. Та сидела ровно, сложила на коленях ухоженные руки и изо всех сил делала вид, что не замечает волка. Он слышал, как часто забилось сердце девушки, стоило ему пододвинуться еще ближе.
— Почему законнорожденная дочь рода Макдаров почтила нас, неугодных, своим присутствием? — поинтересовался он.
Плечи ведьмы тут же напряглись, и блестящие волосы рассыпались по ним шелковой волной.
— Держись от меня подальше, пес! — фыркнула Файона, отодвигаясь от Ладвика.
Он не стал ее удерживать, лишь прошептал тихо, чтобы не привлекать внимания остальных сокурсников:
— Есть что-то в этом замке, что нужно тебе. Это вовсе не знания. Повышенный интерес к Брогану заставляет меня прийти к выводу, что твоя цель так или иначе связана с ним.
— Он посмел игнорировать мои чувства, не более того! — возмутилась ведьма, приглаживая волосы, которые подхватывал ветер. — Не ищи тайн там, где их нет.
— Ты натравила Витэшну на Тая? — Глаза волка сузились, он пристально глядел на лицо ведьмы, которая лихорадочно соображала, что ответить, но не сомневался в своей правоте.
— Нет! Я что, должна отвечать за всех идиотов в академии? Я пряталась от вонючки-орка в галерее, а что он там себе вообразил, это не мои проблемы! — щелкнула аккуратными пальцами ведьма.
— Ты должна снять приворот.
Сначала глаза ведьмы расширились, словно она не ожидала подобного заявления, но затем девчонка едко рассмеялась. Ее голос был заглушен загалдевшими сокурсниками, которые принялись бурно обсуждать полученную от мастера Бродика информацию, возвещая об окончании занятий. Они поднимались, расходились и покидали разрушенную башню. Но Ладвик не дал ведьме уйти, его рука крепко перехватила ее запястье. Подтягивая Макдару к себе, волк повторил свое требование. Файона ощутила прилив злости. Пес безродный! Он посмел коснуться ее! Она дернула руку, но пальцы волка сжали запястье сильнее.
— Пусти! — зашипела ведьма, окутываясь черным туманом.
— Мы не закончили, — совершенно спокойно ответил волк.
— Да с чего ты взял, что я?..
— Не буди во мне зверя. — Гварен склонился к лицу Файоны, обдавая теплым дыханием.
— Это ложь…
Он был так близко, что ведьма замерла, пугаясь того огня, что увидела в глазах волка.
— Я не предполагаю, я лишь озвучиваю факты, — проговорил Ладвик.
— Никогда Файона Макдара не снимала приворота и не станет, — прошипела ведьма в ответ, отчего-то не сводя взгляда с губ оборотня.
Они дрогнули в легкой улыбке, взбесившей сильнее, чем тот факт, что сокурсник до сих пор ее удерживает.
— Ты не можешь его снять, — сделал вывод Ладвик.
— У меня нет того, что необходимо для снятия чар, волк! — Файона снова рассмеялась. — Можешь не угрожать мне тем, что расскажешь об этой небольшой шалости ректору. Ваш ручной лисенок тоже поплатится. Интересно, как Саргон отнесется к тому, что Тайернак пробрался в чужую комнату и украл вещь, пусть даже жалкий носок орка? Сколько протянет мальчишка без своей силы? Я не дура, ничего вы не скажете.
— Есть вещи более ужасные, чем трехдневное наказание, Файона Макдара. Ошейник будет снят, а вот репутация — такая хрупкая вещь. — Ладвик склонился еще больше, теперь почти касаясь губ ведьмы. — Ты ведь понимаешь, о чем я? Говори, что тебе нужно и как снять приворот, иначе узнаешь, каков безродный пес на вкус. Это ведь будет твой первый поцелуй?
Волк улыбнулся, заставляя ведьму залиться краской. Этот мерзавец смеет угрожать ей тем, что похитит ее первый поцелуй?! Файона часто задышала, вдруг понимая, что прижимается к нему грудью. Если их увидят, если кто-либо из учеников донесет родителям о том, что она так просто позволяла касаться себя оборотню, да еще и жалкому бастарду, ей конец!
— Я скажу… я скажу! — выкрикнула Файона в лицо Гварену.
Она почувствовала, как рука волка разжалась, отпуская. Ощущение странной пустоты охватило ведьму, заставляя растеряться на мгновение, и исчезло, развеиваясь вместе с черным туманом.
— Нужны священная свеча и соль. — Она отступила от Гварена, приводя в порядок свою одежду и с опаской озираясь по сторонам.
Только бы никто их не увидел!
— Как у тебя может не быть таких элементарных вещей? Ты же ведьма! Не верю. — Волк покачал головой.
— Освященные свечи сгрызли мыши в первый же день! Только простые не тронули, — зло рыкнула Файона.
Потому она и забралась на самый верх ненавистной двухъярусной кровати. Могла бы нежиться на нижней койке, но приходилось терпеть подобное! Отвратительные существа!
— Ну а соль? — хмуро спросил Ладвик.
— Я швырнула в эту тварь пузырек! Он разбился… — Файона перекинула роскошные волосы на одно плечо.
Они так блестели на солнце, что волку впору было зажмуриться. Хороша, негодница…
— Можно было аккуратно собрать…
— Файона Макдара не ползает по полу и не пачкает свои руки в грязи, волк! — фыркнула ведьма и прошла мимо него, намереваясь ускользнуть из башни.
Ладвик перехватил ее за руку раньше, чем побег удался.
— Мы достанем тебе все нужное. Совершишь свой обряд.
— Тогда вам придется очень постараться. Обряд нужно провести в полдень. Осталось всего два часа. Если соль еще можно раздобыть, то свечи…
— Мы достанем их.
Она вздохнула полной грудью, обмахиваясь ладонью.
— Если ты вознамерился красть соль из столовой, то учти — у тебя не более получаса, затем она исчезнет.
— Ты должна снять приворот. Не вынуждай меня повторять свои угрозы. — Глаза Ладвика блеснули золотом, и ведьма напряглась.
— Поспеши! От тебя зависит, начну ли я. — Она освободилась или он отпустил, этого Файона не поняла.
Ведьма поспешила покинуть площадку, с силой распахнула тяжелые ворота и, не замечая мрачного коридора, побежала к лестнице. Неужели удача благоволила ей и эти недотепы раздобудут для нее свечу? Она мысленно поблагодарила своего небесного покровителя, прижимая к груди медальон. Нужно продержаться пару часов и как следует подготовиться!
Файона решила пропустить следующее занятия. Старый друт утомлял своими монотонными речами. Она вернется в жалкую комнатушку, запрется там и займется тем, чем и должна.
Гварен услышал, как ее шаги стихли в коридоре. Он был почти уверен, что бедовая парочка дожидалась его во внутреннем дворе замка. Волк видел, как во время занятий Броган наблюдал за его беседой с ведьмой, и непременно пожелает знать, до чего они договорились. Про любопытную лису и говорить нечего. Волк улыбнулся и пошел прочь из башни.
Орва так притягательно шумела внизу, у подножия скал, что Гварен ощутил острое желание искупаться. Скоро выходные. В это время им дозволялось покидать Арфен и спускаться в деревню ворке, немного отвлечься. Естественно, не было ни единого случая, чтоб кто-то из учеников не вернулся… Вот тогда он первым делом и отправится к реке. Размышляя, Ладвик добрался до первого этажа замка. Сырые подвалы остались позади, он вдохнул, расправляя плечи и потягиваясь.
Лето, жаркое, полное великолепных ароматов, полное самой жизни, — это его любимая пора. Иногда Гварену казалось, что именно в эту пору он и жил либо чувствовал себя живым. Волк оглядел двор и увидел спорящую парочку. Что лиса пыталась втолковать своему соседу? Волк пошел к ним, под тень деревьев. Пытаясь защититься от ее кулачков, Рейн положил свою ладонь девчонке на макушку, не подпуская ее к себе ближе. А лиса зло рычала, не имея возможности дотянуться до соседа, и упиралась головой в его руку.
— Тебе удалось поговорить с этой девицей? — Рейн отвлекся на волка и получил ощутимый удар под ребра.
Довольная, Келейр отскочила от соседа, прячась за волком.
— Нужно раздобыть кое-что. Тай, понадобится твоя помощь.
— Что, нужно что-то стянуть? — хмыкнул дракон. — Мелкий по этой части мастер!
За спиной у Гварена сердито заворчали. Волк улыбнулся.
— Красть не нужно. Все, что необходимо, — это твое обаяние, Тай.
Келейр широко улыбнулась, выглядывая из-за плеча Ладвика.
— Этого добра у меня хватает. — Негодяйка сдула с лица белую прядь и сверкнула глазами-льдинками в сторону дракона. — Что бы вы оба без меня делали!
Броган уже набрал воздуха, чтоб высказать все, что думает, но Ладвик остановил товарища взмахом руки, едва сдерживаясь от смеха.
— Поганый ярн тебя возьми! Без тебя, мелкий, у нас бы и проблем не было! — не выдержал Рейн.
— Без меня ты бы давно волочился за юбкой Макдары! — бросила ему в ответ лиса.
Дракон фыркнул и умолк. Права, но бесит!
— Что нужно-то? — угрюмо поинтересовался Броган.
— Пригоршня соли из столовой и одна священная свеча, — пояснил Ладвик, — все это нужно раздобыть до обеда. В полдень ведьма проведет обряд и снимет приворот. Нужно поторопиться. Кое-кто уже проверил — можно вынести из столовой еду раньше отведенного времени.
— Понял, — взъерошил волосы Броган, — принесу…
— Тай, тебе нужно будет выпросить у одной из ведьм свечу. — Ладвик глянул через плечо, подмигивая Келейр. — Такому милому парню они не посмеют отказать. Верно?
Загордившись собой, лиса засветилась от счастья.
— Разумеется!
— Спасибо. — Броган хлопнул волка по плечу.
Ближе к обеду спина дракона опять разнылась. Пожалуй, стоит поостеречься резких движений, иначе к вечеру вообще будет беда и снова придется вертеться всю ночь. Рейн скривился и повел плечами.
— Как тебе удалось убедить эту ведьму? — поинтересовался он у Ладвика.
— Просто повезло.
— Что тебе за выгода вмешиваться в это дело? Не то чтобы я был против, но… Ладно, просто спасибо, — махнул рукой Рейн.
— Люблю, когда вокруг спокойно и ничего не отвлекает. Наши комнаты рядом, не хотелось бы всю ночь слушать, как ты репетируешь, распевая серенады. — Волк засунул руки в карманы штанов. — Буду ждать вас здесь, затем отнесу все Макдаре.
Рейну не нужно было повторять дважды. Он побежал в сторону главного входа в замок. Келейр вышла на середину двора и осмотрелась. Звонкий смех учениц раздавался у кустов роз, а также рядом с фонтаном. Девушки дурачились, брызгая друг в дружку холодной водой. Одна из них повела рукой над своей головой, тут же вода описала дугу и засверкала радугой. Келейр усмехнулась и щелкнула пальцами. «Радуга» обратилась в лед, вызывая у пищащих девиц неописуемый восторг.
— Еще! — воскликнула другая ученица.
Без меры довольная, лиса прошлась к фонтану и расставила руки, затем медленно поднимая их ладонями вверх. Хрустальным великолепием к небу из чаши поднялись огромные цветы, изгибая прозрачные стебли и склоняясь перед восторженными студентками.
Ахи и вздохи окружили Келейр. Дело было почти сделано. Но по истечении почти целого часа она поняла, что удача решила оставить ее сегодня. Каждая из ведьмочек, а их в замке оказалось не менее десятка, отдала бы и родовую печать покровителя, но ни у одной не нашлось заветной свечи. У этих девиц просто не было необходимости ворожить и плести заклинания такого уровня. Благородные и душевные оказались, чтоб их тибрун по двору гонял!
Лиса в который раз обошла весь замок. Много раз она поднималась в женскую часть общежития, а сейчас решилась заглянуть к старой портнихе, что распевала прокуренным басом похабные песни в своей каморке. И у той не нашлось нужного. Целых две коробки свечей, разных цветов и размеров, но все обычные, самолично ею же смастеренные.
— Да как же быть? — шмыгнула носом лиса.
— Да на что они тебе сдались, свечи эти? — Женщина откусила нитку пожелтевшими зубами.
— Дело у меня есть. Хорошее! — надула губы Келейр. — Где ж ее взять, священную?!
— Тьфу, проблема… — проворчала ворке и со скрипом поднялась с табуретки, которая до этого полностью скрывалась под широкой юбкой портнихи.
— Бери любую из коробки! — потребовала женщина.
Лиса печально вздохнула, но подчинилась. Она потянулась, вставая на цыпочки, и снова стянула пыльную коробку с одной из многочисленных полок, расположенных вдоль стены. С грохотом поставив ее на край стола, который уже освободила хозяйка каморки, Келейр схватила первую попавшуюся свечу. Но потом закинула ее обратно и выбрала самую большую, для верности. Вдруг не хватит для обряда?
— И что с ней делать? Она не имеет силы! — печально заявила лиса.
— Глупая ты голова! Считаешь, что для этого обязательно в храм идти?
— Как же иначе? — возмутилась Келейр.
Ворке принялась тихо бормотать себе под нос и вытащила из-за высокого корсета шнурок со священной печатью, которую надевают каждому при рождении, согласно вере его. Ворке верили в единого бога, считая дурнями всех, кто сомневался в этом самом едином покровителе и хранителе. Женщина отобрала у лисы свечу и, прошептав свою молитву, пропечатала священный знак на восковом боку.
— И дел-то всего… — Свечу Келейр вернули, а печать снова скрылась меж пышных форм портнихи.
— Все? — Лиса недоверчиво повертела в руке кусок воска.
— Стану я врать! Ступай, под ногами не мешайся… — Прочистив горло, портниха снова взялась за шитье, начиная хрипло голосить с последнего недопетого куплета.
Келейр благодарно поклонилась женщине и быстро выскочила на свежий воздух, под лучи полуденного солнца. Приставив ладонь ребром ко лбу, она глянула на небо. Времени мало.
— Надеюсь, этот дракон справился… — Лиса поспешила во двор, желая отыскать Ладвика и передать свое сокровище.
Триумфального возвращения не вышло, поскольку Рейн с самодовольной ухмылкой уже прохлаждался под тенью деревьев. Лиса только молча хмыкнула и вложила свечу в протянутую руку волка. Ладвик благодарно кивнул и побежал к входу в замок.
— Как только все будет готово, я предупрежу! — Он скрылся с глаз, оставляя своих товарищей нежиться в тени.
— Как успел так быстро? — не удержалась лиса.
Обед только начался, а он ужом прополз быстрее ее!
— Не у одного тебя, мелкий, обаяние имеется! — протянул Броган.
Не станет он объяснять занозе, что состроил такую несчастную физиономию кухарке, и та, прослезившись, отсыпала ему пару пригоршней соли из огромного потресканного горшка. Пришлось соврать сердечной ворке, что бедному дитяти мыша изловить нужно, чтоб с голоду не помереть. Без соли есть-то никак, какой-никакой, а вкус добавит…
Келейр хотела возразить, придумывая очередную колкость, но прикусила язык, осознавая, что дракон был прав. Имелось у него обаяние. Если бы измерялось мешками, то не один бы такой набрался. Не дразнил бы постоянно — и растаять ей, как снег по весне. Келейр тряхнула головой. Лишнее это! Нельзя таять! Вот еще! Если бы узнал о ее мыслях, наверняка бы принялся самодовольно ухмыляться.
— Чего молчишь? — поинтересовался Броган.
Он удобнее оперся о ствол дерева и тут же поморщился от боли. Глаза лисы расширились от воспоминания о его раненой спине. Скорее бы завтрашний день прошел. Ее невезучему соседу без своей силы не продержаться. Не умеет он иначе. Рожден таким, и в этом — его особенность, а возможно, то самое очарование, которое не дает ей последнее время покоя.

ГЛАВА 11

— Убирайся прочь! — раздался за дверью звонкий голос ведьмы, и его немедленно отбросило остаточной волной ее защитного заклинания.
Гварен тряхнул головой, поднимая с пола оброненную свечу. Кажется, Макдара пыталась отогнать совсем не его, видимо, беднягу продолжал доставать «поклонник».
— Открывай двери, — потребовал волк.
Ведьма притихла, и вскоре послышался скрип поворачивающегося в замке ключа. Файона осторожно выглянула в коридор, натыкаясь взглядом на сердитое лицо волка.
— Я думала, это Витэшна… — пробормотала ведьма и открыла дверь шире.
Она протянула руки, принимая от Гварена принесенные вещи. Он передал ей свечу и соль, завернутую в платок.
— Где вы ее достали? — шепотом поинтересовалась Файона, чувствуя исходящую от воска энергию.
— Это имеет значение? Время идет, Макдара. Действуй! — Ладвик бесцеремонно захлопнул дверь перед ее вздернутым носом, не давая ответить на его слова. Прекрасно зная, что Файона слышит его, волк добавил: — Придешь ко мне и скажешь, как все прошло. Буду ждать тебя в галерее.
— Как смеешь ты требовать такое? Проклятый пес! — зашипела ведьма за дверью.
Гварен улыбнулся:
— Ты придешь, Макдара. Смирись с этим.
Она готова была истратить все оставшиеся силы на то, чтоб испепелить отвратительного оборотня, но он уже покинул общежитие, а время поджимало. Файона решила погодить с местью и взяться за то, в чем нуждалась больше всего в этот час. Она должна была избавиться от преследований смердящего орка!
Ведьма поспешила к своему алтарю, который уже был приготовлен на столе. Ритуал совершался независимо от фазы луны, поскольку проводить его следовало в полдень. Из длинной коробки она достала спичку и зажгла свечу. В ритуальную ложку из прочнейшей чешуи прадии, обитающей исключительно в диких Кришновельских болотах, ведьма зачерпнула соль и принялась греть на пламени свечи. Пока соль грелась, Макдара стала читать заклинание для снятия приворота.
— Соль белая да чистая, забери грязь. Впитай тоску злую, горемычную, мысли порченые, порочные, чувства отравленные… — шептала ведьма. — Сними все наведенное. С питьем выпитое да с едой съеденное, дурным словом посланное… Забери, пусть пропадет, камнем белым да чистым обернется. Слово мое крепкое, да будет так!
Закончив читать, Файона потянулась за белым блюдцем и расстелила на нем принесенный волком платок, в середину его высыпала разогретую соль. Само блюдце потом придется разбить, а осколки закопать, чтоб земля все в себя вобрала. Поверх соли ведьма положила еще один платок, свой собственный, и уж поверх всего пуговицу, оторванную ею лично с формы Витэшны, поскольку снова требовалась вещь того, кому приворот был сделан. В этот самый момент и происходило снятие. Глаза ведьмы вспыхнули, и она вновь принялась читать заклинание…
Когда завершила свое действо, опустошенная, поникла, прислонившись к спинке стула. Густые волосы завесой скрыли ее лицо, отгораживая от яркого солнца, пробивавшегося через легкие занавески. Файона убеждала себя, что должна чувствовать облегчение, но вместо этого ее грудь сдавливало тревогой.
Она поглядела на дверь. Эта троица… Ведьма призналась себе, что завидует им. Тому товариществу, той взаимопомощи, которую они с таким пылом оказывали друг другу. На кого могла рассчитывать она в случае, подобном этому? Да в любом ином случае! Приближались выходные, неделя подходила к концу, а она так и не продвинулась в своем деле. Что скажет Жевнору, посланнику своего отца, когда тот явится, чтобы выведать у дочери своего господина, чем она может порадовать самого Силлага Макдара? Отец будет в гневе. Ведьма вздрогнула, словно от порыва холодного ветра, и поднялась.
— Файона Макдара — достойная дочь. Она не подведет своего отца. — Убеждая саму себя, ведьма для пущей уверенности кивнула головой и быстро пошла к двери.
Она спешила, бежала, все скорее приближаясь к заветной галерее. Каблуки ее ботинок глухо стучали по расколотой разноцветной плитке, так здорово переливавшейся на солнце блеклыми красками. Почему так спешила? Этого ведьма не знала, но когда заметила знакомый силуэт у одной из колонн, то перестала дрожать, расправляя плечи и наконец ощущая тепло полудня.
По мере приближения Файона замедлила шаг, напустила на себя небрежность и с важным видом направилась к волку. Этот пес не должен догадаться о ее непонятном волнении! Она просто желала скорее покончить с этим делом, вот и все, а вовсе не спешила выполнить его дурацкий приказ!
Ладвик усмехнулся. Он прекрасно слышал, как ведьма пыталась успокоить дыхание, а ее сердце буквально выскакивало из груди. Но когда Макдара приблизилась, не стал дразнить ее и состроил серьезное лицо.
— Я завершила обряд, волк! — Ведьма повела плечами, убирая волосы за спину.
— Не сомневался в этом. Умница, — только и сказал он.
— И? — нахмурилась Файона.
— И? — приподнял бровь Гварен.
— И это все? Для этого ты меня звал? Для этого хотел меня видеть? — возмутилась она.
— Разве я звал? Я точно помню, что велел тебе явиться в указанное место и отчитаться в проделанной работе. И я не говорил, что желал видеть тебя, Макдара.
— Ах ты, — гневно выдохнула ведьма, — несчастный бастард!
Она развернулась на каблуках, хлестнув его по лицу длинными прядями, и, стараясь не терять достоинства, пошла прочь.
— Отчего же несчастный? Обычный я… — Волк прислонился спиной к колонне и только тогда понял свою ошибку.
Прочные лианы, обвивавшие ее, моментально потянулись к его шее, рукам и груди, оплетая, не давая отступить.
— Проклятье… — Гварен дернулся, пытаясь разорвать живые оковы, но те только сильнее обхватили его.
Файона оглянулась на мгновение, и улыбка вспыхнула на ее алых губах. Волк рванулся сильнее и смог освободиться, отшвыривая обрывки лиан на плитку. Те, словно живые змеи, принялись извиваться и ползти обратно к нему, но волк отшвырнул их носком ботинка.
Стоило Ладвику обрести свободу, как ведьма стерла свою улыбку и опрометью бросилась к замку, пытаясь укрыться от мести, которая, несомненно, должна была последовать. Но ничего не происходило. Никто не гнался за ней, не кричал проклятий и не пытался свернуть ее благородную шею. Ведьма не удержалась и вернулась к входным дверям, приоткрыла их и выглянула на улицу. Дыхание перехватило, когда встретилась взглядом с волком. Глаза его блеснули тусклым золотом, и Файона почувствовала, как жар прилил к щекам. Он опять посмел смутить ее! Макдара фыркнула и резко захлопнула двери.
Ладвик покачал головой и решил вернуться к ожидавшим товарищам. Келейр была полна такого нетерпения, что выбежала к нему навстречу, а остановившись, стала притопывать ногой от невозможности устоять на одном месте. Рейн подтянулся следом, нехотя выходя из тени деревьев.
— Готово? — поинтересовался он у волка.
Ладвик кивнул и улыбнулся, когда лиса облегченно вздохнула.
Дракон хмыкнул:
— Везучий ты, мелкий! Скоро вся академия вокруг тебя вертеться будет. Мелкий же, а всех на уши поднял!
— Для этого тоже талант иметь нужно! — важно заявила она. — Но где гарантия, что Макдара не повторит попытку после того, как с тебя снимут кольцо?
— Точно знаю, что должна быть защита от приворота, — отозвался Гварен. — Тебе стоит поискать в библиотеке книги по ведьминским заклинаниям, Броган.
— Мне не нравится тамошняя летучая мышь, которая все время ворчит и не дает ничего толком разглядеть! — возмутился дракон, припоминая крылатого эльба. — Хранитель выгнал меня в прошлый раз. Не думаю, что поможет, если снова приду.
— Я схожу, — тихо проговорила Келейр, тут же чувствуя, как в груди похолодело от предстоящей необходимости снова оказаться на узком мосту Белой башни.
Рейн понял, отчего лиса побледнела, и поспешил небрежно отмахнуться рукой.
— Оставь. Сам разберусь… — Он нахмурился, когда понял, что лиса все равно собирается отправиться в библиотеку.
— Ну, вы тут продолжайте спорить, а я, пожалуй, попытаюсь отчистить свой учебник, пока мастер Эверет не призвал молнию на мою голову. — Ладвик делано вздохнул, отвесил им короткий поклон и пошел по одной из дорожек в сторону главного входа.
— Я сказал, что сам разберусь! — рыкнул Броган, как только они остались одни.
— Он не даст тебе нужные книги, чешуйчатый! Не сомневаюсь, что в прошлый раз ты едва не развалил башню! — Келейр задрала подбородок, упрямо глядя на соседа.
— По-твоему, я только ломать умею? — возмутился Рейн.
— В основном — да, — поджав губы, покачала головой лиса, — но, случаются моменты, когда ты используешь свои мозги и руки в созидательных делах.

Вечер выдался немного душным и тихим. Белла расстегнула ворот рубашки и устало потянулась.
— Ултан, ты сегодня беспокоен. — Великанша поглядела на ястреба, сидевшего на одной из засохших веток старого поваленного дерева. — Я видела, ты следил за дорогой. Мы ждем гостей?
Птица в мгновение ока снова взмыла в вечернее небо, оставляя свою хозяйку. Великанша нахмурилась, глядя ей вслед. Кто-то приближался. И не свой, и не чужак. Саргон ожидал кого-то? Белла опустила взгляд на траву, на которой сидела, и подняла в руке подаренную Вардваном коробочку.
— Что ты придумал на этот раз, Арис? — Токум усмехнулась и покачала головой.
Осторожно, стараясь не помять свое «сокровище», она приоткрыла крышку. И тут же отпрянула, опираясь спиной о поваленное дерево. Оставляя за собой искрящийся след, в небо над нею вспорхнули призрачные светлячки, кружась над головой и озаряя мягким светом восторженное лицо.
— Как красиво… — ахнула Токум, к собственному сожалению наблюдая, что магия иссякает и тает, вскоре оставляя ее в сиреневых сумерках.
Затем Белла резко обернулась, поскольку мимо ограды проехал всадник. Ворота пропустили его, значит, свой. Мастер торопливо поднялась, узнавая темную накидку Эверета. Зачем так спешить? Саргон все равно устроит головомойку.
Но тут Белла припомнила слова ректора и нахмурилась. Уехал — значит, в Ксабире не все спокойно… Плохие вести из столицы? Или этот маг как всегда голоден, словно зверь, потому и почти загнал свою лошадь? Их не понять…
Хьюго спешился около конюшни, оставляя лошадь торопливо вышедшему конюху. Маг был так сосредоточен на своих мыслях, что даже не поздоровался. Бросил поводья в протянутую руку ворке и вскоре уже взбегал по старым ступеням к центральному входу замка. Эверет все больше хмурился, отчего шрам на брови становился темнее и отчетливее. Воздух искрился вокруг него, заставляя одиноких учеников расступаться или вовсе скрываться с глаз. Широким шагом Хью достиг нужного этажа и направился прямиком к кабинету ректора.
Келейр услышала его присутствие еще в главном зале первого этажа. Отойдя от сокурсников, она втянула носом воздух и тревожно напряглась. Запах был ей знаком, знаком с самого детства. Лиса часто задышала и заставила себя идти на запах. Он вел ее наверх, к башне, в которой располагался кабинет Саргона. Теряясь в догадках, лиса слышала тяжелые шаги впереди, и лишь успела увидеть край накидки, которая скрылась за дверью кабинета.
Кто принес с собой этот запах? Кто-то прибыл в замок. Кто? Она торопливо бесшумно подошла к двери и остановилась рядом с нею, превращаясь в слух. По голосам Келейр разобрала, что Элазар говорил с тем самым отвратительным типом, который поймал ее на выходе из столовой. Мастер Эверет! Почему от одежды этого мага пахло дымом, тем самым, которым пахли травяные свечи в хижине старого Юха?! Откуда он знал старика? Келейр запретила себе паниковать и стала слушать.
— Ты в курсе, что одна из твоих учениц выдает себя за мальчишку? — раздался нервный голос Хьюго.
— Разумеется, — спокойно ответил Саргон.
Келейр приоткрыла рот, задохнувшись от неожиданности, но немедленно зажала его ладонью.
— Разумеется?! — не поверил своим ушам Эверет.
Еще бы! Тут она с магом солидарна. Разумеется?! И как давно ректор в курсе ее жалкой лжи?
— Ну, это все же лучше, чем в прошлый раз, когда Тиль Пелламб вырядился девицей. Бедняга решил, что таким образом запутает злой дух, который якобы преследовал весь его род по отцовской линии, ослабляя мужскую силу… — Элазар хмыкнул.
— Но она нарушила устав! — сухо отозвался Хьюго.
— Покажи мне пункт, Хью, в котором сказано, что запрещено выдавать себя за мужчину. — Казалось, ректор просто забавлялся замешательством мага.
— Пф! Ты слишком балуешь их!
— Да ну! — протянул Элазар. — Многие из них, да почти все не согласятся с твоим утверждением.
— Элазар! Нолан нанял меня отыскать эту девицу! Это мой заказ.
Глаза Келейр расширились от ужаса. Ее нашли… Бежать! Снова бежать! Но она вцепилась пальцами в дверной косяк, желая дослушать. Нужно узнать, что они собираются предпринять. Затем — бежать!
— Как ты мог принять этот заказ, Хью? — Ректор возмущенно повысил голос.
— Я охотник, ярн тебя побери! Ты забыл это? То, что я обещал отработать здесь, не означает, что я брошу дело, которым занимаюсь всю свою жизнь! И мне нужны деньги!
— Я мало тебе плачу?!
— Ты вообще мне не платишь, Саргон! — возмутился Хьюго. — Я не знал, что речь идет о твоей ученице, до того, как принял этот заказ. Если бы ты потрудился предупредить меня, этого бы не случилось!
— Теперь я во всем виноват? — проворчал ректор.
— Кто же еще! — таким же тоном прорычал в ответ Эверет. — Как ты понимаешь, я не могу не выполнить этот заказ, иначе моя репутация пострадает. Слишком легкое задание, чтоб я не справился. Нолан Тайернак не поверит в это. Я должен сказать ему, где его дочь.
— Так почему же ты пришел ко мне, Хью? Почему не закончил дело? — поинтересовался ректор.
— Сначала я считал, что это очередная девица, вздумавшая сбежать со своим любовником из-под венца.
— Что же тебя вынудило изменить свое мнение? — сухо поинтересовался Саргон.
— Он убил старика. Решил, что тот помог дочери скрыться. Я уверен, что это Тайернак подослал своего человека расквитаться с Юхом. Я нашел его тело в хижине. Похоронил, как положено…
Хьюго прокашлялся в кулак. Келейр сильнее зажала рот ладонью, видя, как покрывается инеем дверной косяк, и чувствуя, что по щекам текут горячие слезы. Это ее вина! Если бы не пожелала проститься с Юхом перед побегом, то и не навлекла бы на него смерть! Лиса села на пол у двери и согнула ноги в коленях, обхватывая их руками. Нужно заставить себя дослушать этих мужчин.
— Девушка попытается сбежать, если до нее дойдут эти известия, — продолжил ректор.
— Ей не выйти из академии. Как только она покинет Ар-фен, ее жизнь не будет стоить и гроша. Она уже приговорена, Саргон. Я лично знаком с симмерским князем Ворлаком, женой которого Келейр Тайернак предстояло стать. Князь таким способом намеревался заручиться поддержкой ее отца. Ворлак — та еще сволочь. Девушка опозорила свою семью. Такое можно смыть только кровью, это ты и без меня понимаешь. Нолан не допустит войны между снежными кланами. В лучшем случае дочери сохранят жизнь и отдадут несостоявшемуся жениху в качестве утешительного приза. Только я не думаю, что это лучший случай, Элазар.
Эверет глухо выругался и, по всей видимости, пнул стул, который врезался в стену.
— Не смей ломать мою мебель, — возмутился Саргон. — Ответь, пару дней потянешь?
— Да.
— Тогда нужно действовать… — Ректор задумался на минуту. — В прошлый раз вышло, должно сработать и теперь…
В коридоре послышались шаги, и Келейр была вынуждена резко подняться с пола, лихорадочно оглядываясь в поисках пути отступления. Затаив дыхание, она попятилась в конец коридора, туда, где спасительно чернела лестница. Лиса бросилась по ступенькам вверх. Нужно собрать свои жалкие пожитки и бежать прочь из замка. Больше никто не должен пострадать. Она понятия не имела, куда отправится, но подставлять Саргона не собиралась. Келейр влетела в комнату, немедленно подбегая к шкафу. Она встала на колени, расправила небольшую сумку и принялась скидывать туда вещи.
— Что ты творишь, мелкий? — раздался над ее головой сердитый голос Рейна.
Келейр испуганно подняла на него взгляд. Вода с мокрых волос Брогана капнула на ее раскрасневшуюся щеку, стекая теперь по шее за воротник. Лиса вздрогнула и, не отвечая, снова продолжила хватать одежду.
— Я ведь задал простой вопрос… — прорычал дракон, одним рывком поднимая соседку за плечи с пола и разворачивая к себе лицом.
Он был в одних штанах, с мокрым полотенцем, перекинутым через плечо. Скоро отбой, видимо, принимал душ. Но сейчас Келейр не волновала близость полуголого молодого человека. Ее била дрожь, Рейн ощутил это, отчего помрачнел еще больше. Она порадовалась тому факту, что кольцо на шее соседа не давало ему использовать свою силу.
— Ты что, собрался бежать, мелкий?! — Броган встряхнул Келейр, и его глаза опасно сузились. — Отвечай!
— Тебе что за дело?! — огрызнулась она.
Обидные слезы сдержать не удалось, и лиса разрыдалась, чувствуя, что, обращаясь льдом, прозрачные слезинки мелкими кристаллами падали на его босые ноги.
— Ну и дуреха же ты… — Броган внезапно привлек ее к себе и крепко обнял.
Он позволил вымачивать горькими слезами свою грудь и неловко поглаживал Келейр по голове, каждый раз, когда она принималась что-то невнятное бормотать. Бедняжка была напугана и расстроена и даже не осознала, что ее раскрыли. Все твердила о том, что скоро все умрут, что виной всему — именно она и что ему, пустоголовому дракону, надобно держаться от такого проклятия подальше.
— Хватит ныть! — потребовал Рейн и отстранил Келейр от себя, по-прежнему крепко удерживая за плечи, — говори толком, во что снова вляпалась!
Он нарочно обратился к ней как к девушке, давая лисе понять, что этот факт ему давно известен. Она наглым образом отобрала у него возможность заявить об этом и насладиться моментом!
Видеть Келейр в таком состоянии ему еще не доводилось. Что-то произошло, и это что-то заставило его соседку потерять остатки благоразумия и кинуться наутек.
Пока Броган размышлял, то отвлекся и только теперь понял, что в комнате воцарилась тишина. Келейр смотрела на него, и ее глаза распахивались все больше по мере того, как до нее доходил смысл сказанного драконом. Так он знал! Знал! От обиды лиса поджала губы и попыталась освободиться. Рейн сжал пальцы сильнее, вынуждая ее смириться и оставаться на месте.
— И как давно ты знаешь? — Глаза его соседки сверкнули льдинками.
— Да буквально с первого дня! — хмыкнул Рейн.
— Врешь… — Келейр снова предприняла попытку вырваться из его рук.
Дракон привлек ее к себе, заглядывая в глаза. Лису окутало его тепло, и снова захотелось плакать. Ее губы дрогнули, и Рейн сам не успел понять свой порыв, как его большой палец уже проводил по ним, будто желая таким образом успокоить.
— Рассказывай, что случилось. С твоим притворством разберемся позже. — Броган отпихнул ногой ее сумку и отпустил лису, велев сесть на его койку.
Келейр ошеломленно подчинилась, не понимая, отчего на нее так успокаивающе действуют его слова. Рейн не выказал поддержки, грубовато отдавал распоряжения, но она ощущала себя в безопасности рядом с этим драконом. Неужели она сошла с ума? Это же Рейн Броган! Тот самый, который не давал ей покоя.
Дракон сложил руки на груди и смотрел на соседку с высоты своего роста. Пытаясь сосредоточиться, Келейр уткнулась взглядом в одну из татуировок на его плече. Но затем, к собственной глупости, проследила за узором, который спускался к его ремню, и залилась краской, припоминая свой внезапный визит в комнату. Рейн так же проследил за взглядом лисы, отчего-то шумно вдохнул воздух, прокашлялся в кулак и отвернулся к окну. Затем ломающимся голосом дракон заявил:
— Говори уже!

ГЛАВА 12

— Саргон в курсе, что я солгала, — раздался угрюмый голос лисы у него за спиной.
Броган нервно пожал плечами. Синяк на одном из них отвратительно чернел и наверняка продолжал мучить его. Келейр нахмурилась.
— Это не причина бежать, — отозвался Рейн, — она должна быть более веской, мелкий…
Он закусил губу, понимая, что звать ее так теперь было нелепо.
— Отец узнал, что я в Арфене, — почти шепотом произнесла Келейр. — Он не пожалел бедного старика Юха, не пожалеет и никого другого, кого сочтет моим сообщником.
— Тайернак желает тебе смерти? — Рейн резко обернулся, сверкая глазами. — Почему? Какое ему дело до одной из многих младших дочерей? Почему он в такой ярости? Почему ты сбежала из дома?
— Столько «почему»! — Келейр встала с кровати, но дракон зло ткнул в нее пальцем, веля вернуться обратно.
Ноги лисы подогнулись, и она устало опустилась на мятое одеяло.
— Отец обещал одну из нас князю Ворлаку. Когда тот прибыл в замок… Он бы выбрал Ксалан, я уверена, ведь сестра так красива! Но я нарушила правила. Когда князь заговорил со мной, я не удержалась и ответила ему.
Келейр гордо приподняла свой подбородок. Проклятая привычка! Рейн понял без продолжения. Конечно! На кой Ворлаку пресная девица, которая небось и на ложе холодна как рыба, когда перед глазами — она… У этого лиса кровь в жилах вскипела. Мелкая пакостница даже не поняла, что сама себе ловушку расставила.
— Он пожелал меня, — мрачно продолжила Келейр, — но что-то в его взгляде повергало меня в ужас. Это страшный человек, Броган. Я это чувствую, я это знаю. Мне бы никогда не дозволили покинуть Симмерийский замок… а если бы Ворлак дознался, что я обучалась, то…
— Я понял, — глухо оборвал ее слова Рейн. — Скажу одно: ты никуда не пойдешь. Если Саргон до сих пор не наказал тебя за обман, то и дальше не станет. В замке ты в безопасности. Кто станет в этом сомневаться, отправляй ко мне, буду убеждать…
Броган сжал кулаки, глядя на лису синим взглядом. Кольцо блеснуло на его шее, и она тяжко вздохнула. Еще бы и сам был в безопасности…
— Как мне ему в глаза смотреть?.. — горько прошептала Келейр и закрыла лицо ладонями.
— Так же, как и мне, — проворчал Рейн.
Вскоре кровать рядом с нею просела под тяжестью. Лиса встрепенулась, убирая руки, и обнаружила рядом своего соседа. Как ни в чем не бывало дракон устало прислонился спиной к холодной стене и повернул к соседке голову, разглядывая так, словно видел впервые.
Келейр замерла, не имея сил разобраться в охвативших ее чувствах. Сейчас для нее единственным маленьким убежищем была эта небольшая комната, а довериться предстояло дракону. Он действительно собирался поддержать ее? После того, как она столько времени лгала ему?
— Как ты догадался, что я не мужчина? — осторожно поинтересовалась Келейр.
Глаза соседа моментально потемнели, и взгляд стал совсем иным, он вызвал очередную волну удушливого смущения.
— Слишком мелкий для мужчины… — кинул Броган первое, что пришло в голову.
Вот зараза! Совсем некстати напомнила, как плескалась в душе. Рейн заставил себя рассматривать доску верхнего яруса кровати, чувствуя, что даже без рубашки становится слишком жарко. Спасением были внезапно погасшие сферы. Комната погрузилась в серебристый полумрак, освещенная лишь ярким диском луны.
— Забирайся наверх и выспись, — велел Рейн, кивая темной головой. — Завтра будем думать, что с тобой делать.
Келейр торопливо поднялась, отошла от кровати к шкафу и подняла свою сумку.
— Не вздумай покинуть эту комнату! Я сплю чутко… — проворчал дракон и повернулся, опуская голову на неудобную подушку.
— Ладно, — едва слышно ответила лиса, но вещи разбирать не стала, просто кинула сумку на одну из полок и повернулась к кровати.
Что так неловко-то?! Она титаническими усилиями заставила себя стащить ботинки. Теперь, когда он знал, все становилось невероятно сложно. Келейр потянулась к пуговицам на куртке, но не смогла расстегнуть ни единой. Хотя смущение было не единственной причиной. Она устало забралась на свою кровать и легла, подтягивая к себе колени и обнимая их руками.
Опасность никуда не делась. Это чувство хоть и утихло, прогоняя первый приступ паники, но засело в груди и не собиралось исчезать. Время от времени Келейр погружалась в тревожный сон, готовая в любой момент вскочить и бежать. Рейн и вовсе не спал. Сторожил ее? Или просто сон не шел? Лиса слышала его дыхание, ожидая, когда оно станет ровным и спокойным, говоря о том, что дракон уснул, но этого не происходило.
— Мелкий… — тихо позвал Броган.
— Что?
— Спи давай! — проворчал он, сердито переворачиваясь на живот.
Проклятая спина не давала лежать удобно. Он обхватил руками жесткую подушку, снова возмущенно проворчал и закрыл глаза. Время шло к рассвету, но сон так и не одолел его.

Утро началось неожиданно. Их построили во дворе, и Вардван нехотя заявил, что вчера мастер Эверет привез в замок «чудесные» вести. Король Дарем по случаю продолжающихся празднований в честь коронации объявил о помиловании. Это означало отмену наказаний, наложенных на воспитанников любого учебного заведения, включая и подобные Арфену.
Келейр с сомнением поморщилась, поскольку совсем не была уверена в том, что именно эти «радостные» вести привез из Ксабира Эверет. Хотя, возможно, Дарем таким образом решил задобрить подданных, которые слишком много роптали в последнее время… Она повернула голову, глядя на довольное лицо дракона. Ухмылка Рейна стала еще шире, когда Вардван поравнялся с ним и протянул руку, снимая с шеи кольцо.
— Сотрите со своего лица эту отвратительную улыбку, Броган, — нервно потребовал проректор. — Помните, я слежу за вами, где бы вы ни были. Я даже не стану далеко прятать этот ошейник, поскольку уверен, что он вернется на вашу шею спустя несколько дней.
Рейн хмыкнул, облегченно поведя плечами. Прилив сил наполнил усталое тело, исцеляя его до кончиков пальцев. Он сверкнул глазами, выпуская черное облачко. Аристакес гневно махнул рукой, разгоняя дым:
— Я подпишу этот ошейник, и он станет именным, Рейн Броган. Я лично верну его на вашу шею…
Проректор просунул в ошейник руку, прошествовал к очередному «амнистированному» ученику и так же выразил свое искреннее негодование по поводу отмененного наказания. В итоге ошейников собралось больше десятка, и в рядах учеников пошли бурные обсуждения.
Келейр к ним не прислушивалась, потянула Рейна за рукав и хотела что-то спросить, но тот уже жарко обсуждал с Ладвиком последние новости. Руку лиса так и не убрала, держась за ткань его рубашки и ощущая глупую радость от этого. Странное чувство, почти счастье. Когда эти двое стояли с нею рядом, словно высокие горы вырастали по обе стороны, загораживая от ветра и прочих напастей. Келейр смогла улыбнуться, глядя на товарищей.
— Тай, ты плохо спал? — поинтересовался волк, замечая темные круги под ее глазами.
— Наверняка это от той кучи шоколада, что умял, даже не поделившись, — протянул Рейн.
— Не может быть. Это правда? — приподнял бровь Ладвик, видя, что Броган едва сдерживает улыбку, глядя на лису.
Что между ними произошло вчера? Ему так и не удалось поговорить ни с кем из них. Волк повторил свой вопрос.
— Наглая ложь! — возмутилась лиса, потом поняла, что лучше не продолжать этот опасный разговор, и тихо проворчала: — Я оставил ему несколько конфет. Он проглотил так быстро, что даже не заметил!

— Я сделал, как ты просил, — сердито проворчал Вардван, подходя к ректору и вставая с ним рядом на открытой смотровой площадке одной из башен.
— И ты конечно же уверен, что я совершаю огромную ошибку, — задумчиво проговорил Саргон, глядя вниз.
Сегодня с утра было пасмурно, и солнце не терзало их своими лучами, позволяя насладиться свежестью.
— Уверен. — Аристакес ударил обеими ладонями по шершавому каменному борту.
— Ты бы заковал их в цепи, дай тебе волю, — протянул Хьюго, опираясь на борт с другой стороны от ректора и глядя на учеников, беспорядочно возившихся во дворе.
— И был бы прав. Броган неуравновешен. В следующий раз мальчишка подпалит тебе зад, и ты согласишься со мной, Эверет! — фыркнул Вардван.
— Мой зад в безопасности, Арис, а мальчишки не освоят ни единого урока, если их ограничить. — Взгляд Хьюго вернулся в ту часть двора, где разговаривал о чем-то с рыжим даланеем Гварен Ладвик.
— Ты обратил внимание на сына Уго Ладвика, Хью? — проследив за взглядом товарища, поинтересовался ректор.
— Уго никогда не признает его сыном, — сухо ответил Эверет. — Ложные надежды — не то, что этому юноше нужно.
— Ты всерьез заинтересовался им? — хмыкнул Вардван.
— Возможно… — задумчиво отозвался маг.
— Хочешь обучить его? — Саргон, сощурившись, поглядел на ученика.
Он с удовольствием отметил для себя, как, несмотря на немоту своего товарища, Ладвик умудрялся вести с ним оживленную беседу.
— Возможно. — Эверет отошел от края площадки, намереваясь покинуть ее.
— Хью! — окликнул его Саргон.
— А? — Охотник оглянулся на мгновение.
— Я хочу, чтобы ты забрал их первыми.
Эверет нахмурился и только молча кивнул, затем направился к ступеням, которые вели вниз.
— Первыми… — проворчал маг, продолжая спускаться. — Это дракон, ярн вас побери… шесть занятий за день? Почему на меня амнистия не действует?!
Вардван сильнее стянул шнурок, удерживающий его волосы.
— Ты повторяешь ошибку Беллы, Элазар. Ты привязываешься к каждому из этих мальчишек.
— Можно подумать, тебя здесь удерживает неприязнь к ним, — хмыкнул ректор, краем глаза поглядывая, как возмущенно отвернулся его товарищ, не успевая скрыть смущение. — Тебе так же небезразлична судьба учеников, как и каждому мастеру в Арфене.
— Я не верю, что Броган справится. Ты хочешь загнать его в угол, Элазар. Ты знаешь, что он не контролирует себя. Проклятье! Впервые встречаю дракона с такой неустойчивой трансформацией.
— Это верный выбор, Арис, — настоял Саргон.
— Бродику удалось прочитать его судьбу, — нервно прошипел Вардван. — Если сам Броган дознается о том, что…
— Это знание придет к нему в назначенное время, — оборвал его ректор.
— Айла будет мстить.
— Он уже выбрал ее, Арис. Мы лишь ускорим дело, иначе девочку не спасти. Хью дал нам пару дней. Нельзя терять время. Нолану Тайернаку будет сообщено, что его дочь оказалась в стенах Арфена, следуя за своим возлюбленным. Нужно завтра же поженить их в деревне, тогда ни отец, ни Ворлак не смогут противостоять своим соседям. Они должны знать, что Келейр — под защитой Броганов. Я знаю Айлу. Свое она в обиду не даст. Младший сын или старший — не имеет значения. Никто не осмелится угрожать тому, что принадлежит Раегдану.
— Когда Айла узнает, что Рейн Броган взял в жены не наследную княжну, она спалит замок! — мрачно предупредил Вардван. — Быть буре.
— Не впервой, мой друг, — улыбнулся Саргон.
— В любом случае Броган никогда не женится на ней, ты его не заставишь! — не сдавался проректор.
— Я больше чем уверен: мальчишка в курсе того, что живет под одной крышей с девицей. А раз не выдал ее, значит, бережет и заботится. Если такой, как Броган, заботится о ком-то, то это серьезно, Арис. Я настаиваю на этом.
— На этот раз сам будешь говорить с разгневанными родственничками. Я на глаза леди Айле не покажусь! — Вардван чинно прошествовал мимо товарища к ступенькам.
В душе Арис был рад тому, что мальчишка наконец будет под присмотром и, возможно, у него появится весьма веская причина держать себя в руках. Но также прекрасно понимал и последствия этого брака. Хозяйка Раегдана придет в ярость.
Проректор шел по пустому коридору в сторону своего кабинета и продолжал размышлять. То, что увидел Бродик, было неожиданным даже для самого ведьмака. Дар у мастера был сильным. Знали о нем только они трое — Эверет, Саргон и Вардван. Аристакес понимал, почему Айла пошла на эту жертву, но ее не примет мальчишка. Никогда не примет. Слишком добр. Сплошная головная боль для академии, но в то же время справедливость у него в крови. Тут леди Броган просчиталась. Она этого еще не поняла, но уже просчиталась. Вскоре близнецам исполнится девятнадцать. Достигнув своего совершеннолетия, что предпримут братья? Проректор остановился перед своей дверью. В Раегдане разразится война? Какой выбор сделает Рейн Броган?

— Броган! Тайернак! Ступайте за мной, — велел Хьюго, упирая руки в бока и мрачно глядя на учеников.
Те перестали говорить, и подошли ближе.
— Почему вы зовете только нас, мастер Эверет? — удивленно поинтересовался дракон.
Хью только молча хмыкнул и кивком головы велел следовать за ним. Маг был сердит и возмущен предстоящей спешкой. Такой случай, как у этого мальчишки, требует тщательной проработки и долгих упорных тренировок. То, что собирался делать он, было подобно сбрасыванию человека с моста в воду в надежде, что тот сумеет выплыть.
— Все же, почему вы взяли на занятие только нас? — осмелилась спросить мага и Келейр.
— Расписание сдвинулось. Ваши сокурсники отправятся на изучение символогии и магии рун с мастером Вардваном. — Хьюго повел их по этажу, поглядывая на пустые скамьи в небольших углублениях у каждого из окон. — Так как мне пришлось покинуть замок, вы пропустили мое занятие. Сегодня этот пробел будет восполнен.
Предупреждая следующий вопрос, Эверет добавил:
— Я провожу уроки именно таким образом, поскольку нельзя обобщать то, что строго индивидуально для каждого. Сегодня я выбрал тебя, Броган.
— А мелкий зачем? — нахмурился Рейн.
— Будет ассистировать, — коротко бросил мастер. — Из него выйдет отличная мишень…
— Мишень?! — прорычал дракон.
Вот и зал Кабриум. Как только они вошли в башню, на ходу, без предупреждения, Хью выкрикнул заклинание, резко поднимая одну руку раскрытой ладонью вверх. Разрывая старый каменный пол, к куполу взмыли многочисленные извивающиеся лианы. Одна из них обвилась вокруг талии Келейр, утаскивая лису куда-то вверх и пряча среди извивающихся щупалец, на которых опасно темнели длинные острые шипы.
— Отпусти немедля! — Страшный рык сотряс стены Кабриума, и Рейн обратился, расправляя крылья.
Келейр вскрикнула, глядя себе под ноги. Высоко… так высоко… Голова ее закружилась, и проклятая тошнота подступила к горлу, спазм не давал вздохнуть. Она зажмурилась, изо всех сил пытаясь разжать плотное кольцо лианы. Пальцы стиснули шероховатую поверхность, которая покрылась инеем, но тут же руки отдернулись. Она разобьется, разрушив удерживающее ее магическое растение. Ей не спуститься самой!
— Ненавижу вас, мастер Эверет! — выкрикнула в гневе лиса, борясь со своим страхом.
— Молодец! Я бы себя тоже ненавидел. — Хью ухмыльнулся, успевая пригнуться, когда черное крыло едва не задело его.
Дракон зарычал, сверкая сапфировыми глазами, и из его пасти показалось облако черного дыма.
— Ну, давай же, Броган! Включай мозги! — протянул маг. — Ты должен видеть ситуацию. Ты не один. Смотреть и видеть. Ты должен не только смотреть, но и видеть. Проклятье!
Великолепное существо, ослепленное гневом, лишь полыхнуло в ответ огнем. Эверет выставил щит, чувствуя, что рубашка вымокла до последней нитки. Этот мальчишка силен. Чудовищно силен и неуправляем…
— Рейн, прекрати, ты убьешь его! — выкрикнула Келейр.
— Какая забота… — хмыкнул довольный Хьюго и ударил по разъяренному дракону разрядом.
В воздухе снова запахло грозой. Рейн повторил атаку, которую опять отразил мастер.
— Смотри, Броган! Смотри, какой контроль! У мальчишки есть возможность использовать силу и обратить лианы в лед, тем самым разрушив их. Но страх используется как контроль. Он не позволяет этого сделать, потому что мальчишка боится высоты. — Хью тяжело дышал, обходя зверя вокруг и глядя ему в глаза.
Дракон не атаковал. Дым все еще вырывался из закрытой пасти, а чудовищного размера когти срывали старые плиты на полу башни, но он выжидал, слушая слова мастера. Эверет продолжил:
— Лис использует для контроля свой страх. Ты должен найти свою точку опоры, свою точку контроля. Чувствуй себя. Ты должен видеть. Видеть всегда и анализировать. Чем скорее, тем лучше. Виденье позволит тебе контролировать себя. Ты должен научиться мгновенно концентрироваться и оценивать ситуацию, определяя степень исходящей опасности. Реальной опасности. Потому как должен понять, что я не причиню вреда лису.
Хью медленно поднял руку, поднеся ее к своей груди, на которой поблескивал шестигранный медальон мастера. Тем самым он показывал ученику, что активирует амулет, не позволяющий использовать силу обращения.
— Я прекращу, только кивни… — Эверет глядел на дракона исподлобья, ожидая ответа.
Зверь напрягся всем огромным телом и устремил свой взгляд на лису, оплетенную колючими лианами. Дыхание его снова стало прерывистым, а глаза вспыхнули синими углями. Келейр стиснула зубы, не желая показывать Рейну свой страх и провоцировать его. Она понимала, что он должен справиться сам. Она потерпит, это важнее…
— Думай, Броган! Ты должен видеть ситуацию, понимать, что в данном случае ты не один. Должен научиться принимать помощь от посторонних, взаимодействовать, работать в группе.
— Я один! Я должен справиться один! — выкрикнул срывающимся голосом Рейн, оборачиваясь обратно в человека и едва держась на ногах.
Черные волосы липли к его мокрому лицу.
— Глупость! — выкрикнул Хью, довольный результатом.
Смог трансформироваться в гневе. Смог удержать оборот.
— Взаимодействуй. Твой товарищ все еще наверху, пока ты медлишь. Не человек в звере — зверь в тебе. Повелевай им, Броган. Приказывай ему.
Рейн тряхнул головой. Правая рука вновь до самой шеи покрылась чешуей, но он не сводил взгляда с лисы. Келейр смогла заставить свои губы двигаться.
— Я в тебя верю, — проговорила она почти бесшумно, зная, что дракон ее услышит.
Эти слова предназначались только ему, но Эверет едва сдержал улыбку, также отлично расслышав. Рейн с рыком ударил трансформированной рукой о каменный пол, пытаясь дышать ровнее и чувствуя, как рука становится человеческой.
— Найди свою точку. Сконцентрируйся, — глухо звучал голос мастера.
Броган глянул в глаза Келейр. Они сверкали звездами, вели его, не давая потеряться среди хаоса силы, разрывавшей его тело и сознание.
— Заморозь лианы, мелкий… — хрипло велел Рейн.
Он встал устойчивее, не отводя взгляда. Келейр послушно кивнула и опустила руки на лиану. Та побелела, покрываясь инеем, становясь хрупкой и ломкой. Закончив свое дело, лиса сжала обе ладони в кулаки и изо всей силы ударила по растению, что удерживало ее над залом. Она заставила себя не кричать, заставила верить до последнего, устремляясь вниз и ожидая неизбежного удара.
Но ничего не произошло. Громадные крылья расправились под нею, принимая на себя, не позволяя упасть и плавно опуская на землю. Келейр схватилась за рукав обратившегося Рейна и без сил уткнулась лбом в его плечо.
— Спасибо…
— Извини, — глухо проговорил дракон и потрепал ладонью белоснежную макушку соседки.
— Доверие — вот твой первый урок. Зачет, Броган. Зачет… — Хью стер испарину со лба рукавом рубашки.
— Я запомню урок. Прошу прощения за свою несдержанность, мастер Эверет. — Рейн склонил голову, гадая, вернется ли кольцо смирения на его шею.
Хьюго повел рукой, приводя Кабриум в первоначальный вид, и вздохнул, привычно упирая руки в бока.
— Просишь прощения, значит, действительно что-то понял. Я рад. Приведите себя в пристойный вид и ступайте к ректору. Он желал видеть вас после занятия.
— Зачем? — растерянно спросила лиса, сильнее сжимая рукав Рейна.
— Вот у него и спросишь, — нетерпеливо ответил Хьюго. — Все, свободны!

ГЛАВА 13

— Он желает говорить об отце. Он спросит меня… — Келейр нервно терла лицо до тех пор, пока щеки не раскраснелись, а затем повесила полотенце на открытую дверцу шкафа. — Саргон спросит меня о моем притворстве. Я должна идти сама. Почему он требует и твоего присутствия, Броган?
Она кинула на своего соседа взволнованный взгляд.
— Требует, значит, так нужно, — коротко отозвался Рейн. — Не трусь, все обойдется.
— Он спросит и тебя! — неожиданно заявила Келейр. — А если Саргон узнал, что ты в курсе и не рассказал обо мне? Что, если он накажет тебя?
— Значит… — Рейн подошел к лисе ближе и, держась за дверцу шкафа, хмуро произнес: — Значит, я подставлю свою шею и надену проклятое кольцо.
— Но это несправедливо!
— Оно того стоит, мелкий… — Рейн склонился к лицу Келейр, любуясь ее смущением. — В этот раз оно того стоит. Хватит ныть. Идем!
Он потянул лису к выходу, ее пришлось тащить силком и по коридору, поскольку храбрость окончательно оставила соседку, а вся вредность куда-то некстати испарилась.
— Рейн! — окликнули его.
Дракон притормозил на мгновение и оглянулся. Знакомый голос заставил обернуться и Келейр, которая, к своему неудовольствию, увидела в коридоре ведьму. Макдара, поникшая и несчастная, подошла к ним, умоляюще глядя на Брогана.
— Позволь объясниться.
— Я спешу, — ответил Рейн, собираясь идти дальше, но ведьма выставила перед ним руку, снова прося дать шанс.
Внезапная ревность кольнула Келейр, как только медовая улыбка расцвела на ярких губах Файоны.
— Дай мне минуту, всего лишь одну. — Ведьма помахала перед лицом дракона пальцем, включая на всю мощность свое очарование.
Рейн только набрал воздуха, чтобы велеть ей идти болтать дальше с девицами из общежития, как, неспешно прогуливаясь, к их компании присоединился Ладвик. Волк состроил серьезное лицо и положил руку на плечо ведьмы, подталкивая ее вперед.
— Я вижу, ты плохо отрепетировала свою речь, Макдара. Считаю своим долгом помочь тебе в ораторском деле. С удовольствием выслушаю тебя… — Он увлек сопротивлявшуюся Файону за собой, не позволяя той вырваться.
Волк оглянулся, подмигнул Келейр и потащил сердитую «помеху» дальше.
— Эта ведьма без тебя жить не может, — проворчала лиса, нервно хмыкнула и зашагала вперед, оставляя за спиной возмущенного дракона.
Рейн нагнал ее в два шага, хватая за рукав, подтягивая к себе и вынуждая идти рядом.
— Не смей убегать от меня! — велел он.
Лиса снова послушалась, сама себе удивляясь. Кажется, это входило в привычку. Поганый ярн принес Макдару в этот час. Келейр подняла голову и, на свою беду, посмотрела дракону в глаза. Рейн приподнял бровь и нараспев поинтересовался:
— Неужто ревнуешь?
— Совсем страх потерял? — фыркнула лиса и сердито ударила его в бок.
Вот наглец! Ревнует она! Возмущению Келейр не было предела. Лиса даже не заметила, как они подошли к кабинету ректора. Рейн встал перед нею, намереваясь постучать, и Келейр оставалось испуганно глядеть на его широкую спину. Ревновала ли она? Неужели дракон был прав?..
— Входите! — велел им громкий голос.
Видимо, Саргон понял, что они топчутся под дверью. Рейн открыл ее, оказываясь в уже знакомом кабинете. Ректор был один. Это немного успокаивало Брогана, но не его спутницу. Келейр схватила дракона за рукав и позволила ему втащить себя внутрь комнаты.
— Вот и вы. — Элазар заложил руки за спину и прошелся вдоль кабинета.
Ученики встали перед ним и склонили головы в приветствии.
— Как прошло первое занятие с мастером Эверетом? — обратился Саргон к Рейну, хотя взгляд его был прикован к лисе, изо всех сил старавшейся стать невидимой.
— Отлично… — пробормотал дракон.
— Рад вашему успеху, Броган. — Ректор поправил ворот рубашки и прислонился к подоконнику, наслаждаясь прохладными порывами ветра. — Удивительное дело. Вчера моя дверь покрылась льдом. Мастеру Эверету пришлось усердно растапливать его, после чего половина кабинета была заполнена талой водой…
Ректор сдержал улыбку, видя смущение ученицы и то, как скривился дракон, поворачивая голову и глядя на свою соседку. Рейн покачал головой, а Келейр не выдержала:
— Я прошу прощения за то, что подслушала ваш разговор! — Лиса выпрямилась, расправила плечи и смело поглядела в глаза стоящему перед ними ректору.
Келейр собрала волю в кулак и решила, что выдержит это испытание достойно. Она виновата перед Саргоном, а значит, примет свое наказание. Элазар снова заставил себя не улыбнуться. Они были так похожи в этот момент. И юноша, и девушка. Прекрасная пара. Он не сомневался, что принял верное решение.
— Ваша реакция, Броган, позволяет мне сделать вывод: я был прав, считая, что вы в курсе последних событий, касающихся семьи Тайернак, — проговорил ректор.
Рейн нахмурился и согласно кивнул головой.
— Прекрасно. Мы экономим кучу времени! — Белоснежная улыбка блеснула на лице Саргона.
Келейр не могла взять в толк, отчего их не наказывали. Отчего ее не наказывали? Почему ректор выглядит таким довольным?
— Мне хотелось лично говорить с вами о сложившейся ситуации. Поэтому я и пригласил обоих в кабинет. — Саргон посмотрел на Рейна. — Иллес Эллгар доверял вашему дяде. Он хороший человек. Насколько я знаю, у Фелана нет наследников. Он собирается оставить Оберонский замок вам, Броган?
— Я как-то не спрашивал его об этом, — сухо ответил Рейн. — К чему вы  это спрашиваете?
— Оберон находится на самой границе Грахеймна. Это весьма далеко от владений князя Нолана Тайернака и от Раегдана, — игнорируя вопрос ученика, продолжил ректор.
— Верно. Обитателей Раегдана устраивало такое положение вещей, — нахмурился Броган. — Чем я дальше, тем лучше. Так почему вы говорите мне об этом?
— Замечательное место… — хмыкнул Саргон. — Природа там хорошая. Детей растить — одно удовольствие…
— Каких детей? — глухо пробормотал Рейн, совсем теряя нить разговора.
Странная тревога заставляла его нервно переминаться с ноги на ногу. И этот взгляд… Что ректор задумал? Новое наказание? Но ведь амнистия! Проклятье, нужно было прочитать устав! Но ведь мелкий… или мелкая… Боги! Как звать ее теперь?
— Ваших, Броган. Вы, как и любой отец, должны заботиться о своем роде, — продолжил непонятные речи Саргон.
Он сложил руки на груди и задумчиво посмотрел на своих учеников. Келейр пребывала в такой же растерянности. Казалось, что ее присутствия никто не замечает. Мужчины рассуждали о наследстве дракона и его будущей семье, но она-то тут при чем? Лиса была уверена, что сегодня разговор Саргон заведет именно о ее семье и сложившейся ситуации.
— Не-э-эт, — отмахнулся Рейн, нервно хмыкнул и покачал для верности головой. — Не собираюсь я заводить семью! Такая морока не для меня! Мне и одному хорошо…
Келейр поджала губы и согласно покачала головой, повторяя за драконом. Он был прав. От семьи одни проблемы. Вся головная боль от них, от родственников. Вот нет их — и ты свободен, волен творить, что пожелаешь. Семья — это зло! Поскольку и ректор, и дракон поглядели на нее, лиса поняла, что размышляла вслух. Броган ухмыльнулся и похлопал ее по-братски по плечу.
— Верно говоришь, мелкий!
— Вы меня разочаровали, Броган… — Саргон придал своему лицу трагичности, тяжело вздохнул и продолжил: — После всего произошедшего я надеялся, что вы как мужчина возьмете на себя ответственность.
— Чего? — Оба ученика большими глазами уставились на ректора.
Не меняя выражения лица, что давалось ему с трудом, Элазар продолжил свою речь:
— Юность — прекрасная пора. Пора любви и прочих безумств. Пора душевного смятения, вынуждающая нас совершать те поступки, на которые старики, подобные мне, никогда бы не решились.
— О чем вы говорите?! — не выдержал Рейн.
Дракон настороженно сощурился, глядя на ректора. Келейр растерянно переводила взгляд с одного на другого.
— Ради своей любви девица покинула родной дом, покинула своего жениха. Она решилась обрезать свои чудесные косы и вырядиться в мужские одежды только ради возможности находиться рядом, — Саргон душевно вздохнул, — отказаться от всего и подвергнуть свою жизнь смертельной опасности. Это любовь, Броган! Это любовь…
Ректор кивнул своим же словам, понимая, что в кабинете повисла кладбищенская тишина.
— Но я не могу позволить двум душам жить под одной крышей без единения. Каким же надо быть жестоким? — Ректор отошел от окна. — Поэтому от всего сердца я благословляю вас, дети мои!
Он по-отечески положил одну руку на плечо Рейну, вторую — на плечо Келейр. Ученики, не моргая, смотрели на него, словно птенцы вепшеньки, впервые выглянувшие из своего гнезда.
— Чего? — выходя из ступора, произнес Броган.
— Завтра утром, в храме деревни ворке, вы обменяетесь клятвами. Мастер Эверет будет счастлив вести вас к алтарю, Келейр Тайернак.
— Чего?! — взревел дракон, до которого наконец дошел смысл сказанного.
— Я никогда не выйду замуж! — очнулась лиса и топнула ногой.
Любовь, значит? Из дома сбежала ради него? Ради кого?! Этого чешуйчатого дурня?!
— Не бывать этому! — провозгласила она звонким голосом на весь кабинет.
— Не бывать! — рыкнул Рейн и кинул на свою «невесту» сердитый взгляд, нарываясь на такой же в ответ.
— Ну-ну! — улыбнулся Саргон, доводя обоих до нервной дрожи. — В этом кабинете вы можете не притворяться. Понимаю: вы хотели, чтобы все было иначе. Но в наших ограниченных условиях мы как руководство академии можем посодействовать только таким образом. Поскольку мне известны ваши истинные чувства, вам, Броган, стоит поддержать свою невесту. Вы должны понимать, что честь Келейр на кону. Вы провели несколько ночей наедине, под одной крышей. Но я ни в коем случае не сомневаюсь в вашей добродетели.
Саргон поспешил успокоить Келейр. Лиса часто задышала, и в кабинете как-то сразу похолодало, а потом мягкими хлопьями пошел снег. Ректор поднял взгляд к потолку, и на его лицо медленно опустилось несколько крупных снежинок. Кажется, надвигалась буря… Так его кабинет долго не протянет, пора бы закругляться. Этим двоим есть что обсудить и над чем подумать до завтрашнего утра.
— Невеста, значит?! — сверкнул глазами Рейн.
Он прекрасно понял, какую игру затеял Саргон. Понял Броган и то, что выбора у него не оставалось. Ректор был прав, оттого и ухмылялся победно. Проклятье! Кто бы поверил, что все случившееся — это нелепая случайность?! Они выглядели так, будто давно сговорились! Но во всем можно увидеть свои плюсы…
— Кажется, я теперь знаю, кто будет убираться в комнате и стирать форму! — с ухмылкой заявил Броган.
— Да никогда не бывать такому! — выкрикнула в ответ лиса.
В дракона полетел снежок. Рейн стер влагу с лица и удивленно поглядел на ладонь.
— Что это? — Он облизал кончики пальцев, ощущая вкус вина.
— Еще, Броган?! — прорычала лиса, размахивая полупустым кубком, который не допил прошлым вечером ректор.
Броган мог бы остановиться, но не сдержался:
— Значит, я зря крючок на ванной делал… — Уголки губ Рейна изогнулись в ухмылке.
Следующий розовый снежок попал точно в переносицу, отчего дракон затряс головой и зло зарычал.
— Вы хоть представляете, сколько я заплатил за это вино в Ксабире?! — возмутился Саргон. — Марш из кабинета! Советую до завтрашнего дня угомониться, иначе в храм отправитесь в кольцах смирения! Я велю мастеру Вардвану сделать для вас одинаковые и скреплю их одной цепью!
Рейн вышел первым, ворча себе под нос, и возмущенно засунул руки в карманы штанов. Келейр поспешила следом, но Элазар вынудил ее притормозить на минуту.
— Я хочу, чтобы вы отправились к мастеру Бродику. Прямо сейчас. Вы знаете, где находится его… мм… кабинет? — приподнял белую бровь ректор.
Лиса отрицательно покачала головой.
— Следуйте к Белой башне. Не доходя до конца галереи, увидите дверь. Она ведет на нижние уровни замка. Там светло, не переживайте. Как только почувствуете запах трав, вы на верном пути. И еще… — Саргон покопался в ящиках своего стола и извлек оттуда небольшой граненый сосуд.
Наполовину он был наполнен некими маленькими белыми шариками. Ректор открыл крышку и высыпал на ладонь несколько штук. Затем поманил к себе пальцем лису и вложил что-то, как оказалось — сахар, в ее протянутую ладонь.
— Зачем это? — удивилась Келейр.
— Мм… — Саргон пожевал нижнюю губу. — Прихватите с собой, а когда войдете в кабинет, то держите один кусочек в руке.
Лиса недоверчиво сощурилась, глядя на ректора, но тот только нервно улыбнулся и махнул головой в сторону двери.
— Ступайте. Ваш день сложно начался, поспешите решить оставшиеся дела, чтобы не переутомиться окончательно.
— Я благодарю вас… — Лиса неожиданно порывисто обняла Элазара за талию, прижавшись на мгновение щекой к его груди. — За все благодарю.
Она не могла видеть смятения на лице ректора. Саргон мягко улыбнулся и тепло погладил лису по голове.
— Старательно учитесь, Тайернак. Это и будет вашей лучшей благодарностью. Ступайте…
Келейр сама испугалась собственной вольности и отпрянула от ректора, поспешно покидая кабинет. Дверь она захлопнула буквально на бегу, стараясь быстрее покинуть и коридор, и этаж. Затем попыталась прошмыгнуть мимо задержавшегося по непонятным причинам «жениха», но тот ловко схватил ее за шиворот.
— Стоять!
— Пусти, а то хуже будет! — зло прошипела лиса, пытаясь освободить свою одежду.
— Ты как с будущим мужем разговариваешь? — протянул Рейн.
Удар ее локтя пришелся ему меж ребер, и дракон вскрикнул, разжимая руку. Келейр вырвалась, немедленно отскакивая от него и разворачиваясь лицом.
— А ты как с будущей женой разговариваешь? — Она снова задрала свой подбородок.
— И как же я должен с нею разговаривать? — Рейн медленно подошел к ней, глядя в глаза.
— Ласково и с заботой, — заявила лиса.
— Ласково и с заботой, значит? — Легкая улыбка заиграла на губах дракона.
— А еще — с нежностью… — Келейр почувствовала, что краснеет до кончиков ушей.
И зачем поддержала этот разговор? Нужно было бежать без оглядки, пока выдалась возможность.
— С нежностью, значит? — снова переспросил дракон, хотя прекрасно расслышал и с первого раза.
Он все подходил и подходил, а она отступала, пока не наткнулась спиной на стену. Оставалось только еле слышно пискнуть, когда Рейн уперся руками в камни по обе стороны от ее головы. От него пахло все той же шмелькой, которой разбавлялась вода в замке, и еще его особенным запахом. Волосы дракона были влажными из-за устроенного ею снегопада.
— Как же должна говорить ты? — спросил Броган, обдавая лицо лисы теплым дыханием.
Удивительно, но Келейр в этот момент не ощущала злости и раздражения. Проклятые ноги норовили подкоситься, а в груди зарождалось удивительное тепло. Густое и тягучее, словно мед, оно растекалось по телу до самых кончиков пальцев. Что за магия над нею довлела, Келейр не знала, но все ее существо требовало продолжения. Мучительно медленно Рейн склонился к ее лицу. Лиса успела ощутить легкое прикосновение его губ, когда громкий возмущенный голос за спиной дракона разорвал тишину:
— А ну, брысь отсюда! — Проректор гневно прошагал мимо учеников, кидая сердитый взгляд на Брогана.
Своим плечом дракон скрыл лицо Келейр от черных глаз мага, затем вполсилы подтолкнул ее, кивая головой и веля уходить. Повторять не нужно было. Невеста помчалась прочь, только пятки засверкали. И куда так летит? Рейн посмотрел в окно. Солнце высоко, скоро обед. После последних событий на занятия идти вовсе не хотелось. Он глянул на одну из тренировочных площадок, замечая мастера Токум. От удивления его черные брови приподнялись, поскольку рядом с великаншей Рейн разглядел Эллгара. Она проводила индивидуальное занятие с этим грифоном?
Дракон распахнул окно и сел на низкий подоконник. Любопытство одолело его окончательно, и, раскинув руки, Рейн камнем упал вниз. У самой земли он привычно взмыл в небо, наконец наслаждаясь долгожданной свободой. Делая несколько кругов над замком, разгоняя зазевавшихся учеников, Рейн понесся к площадке. Тяжелые лапы ударили по сухой земле, и дракон сложил крылья, поднимая пылевую завесу. Белла провела очередной бросок, и Ирс оказался возле гигантского черного зверя. Рейн дыхнул дымом, заставляя распростертого принца зайтись сердитым кашлем. Дракон приподнял переднюю лапу, как бы раздумывая, придавить своего врага или смилостивиться в этот раз.
— Ты вовремя, Броган! — белозубо улыбнулась мастер.
На морде дракона застыло неподдельное удивление. Ирс воспользовался моментом и перекатился в сторону, перебираясь на безопасное место. Краем глаза дракон заметил движение, и его хвост все же настиг Эллгара, припечатывая того ровно пониже талии. Принц зарычал, немедленно обращаясь. Мягкие крылья расправились, блеснув перьями на солнце, и укрыли своей тенью Беллу. Она закатила глаза, затем расстроенно вздохнула и хлопнула себя ладонью по груди, активируя медальон. Теперь, глядя с укоризной на двух взъерошенных мальчишек, Токум уперла руки в бока и заявила:
— А теперь еще раз. Вы, цыплята, не сойдете с этой площадки, пока я не увижу положительного результата.
Келейр не заметила, как оказалась на первом этаже в центральном зале замка. И почему тут столько народа? Она заметалась, ища взглядом двери, будто те сделались маленькими и вовсе пропали из вида. Ладвик увидел ее, пробираясь через шумевших учеников, которые ожидали начало очередного занятия. Он окликнул лису, но она, встретившись с ним взглядом, отчего-то стала вовсе пунцовой и просто сбежала, не говоря и слова. Волк в удивлении пожал плечами, раздумывая, догонять ее или дать успокоиться.
Свежий ветер немного остудил голову. Келейр заставила себя притормозить, глядя в сторону темневшей галереи и прижимая пальцы к горевшим губам. Одно мгновение, всего лишь одно, но ее сердце едва не выскочило из груди. Не так она себе представляла свой первый поцелуй. Вовсе не так! И не с подобным субъектом! Но даже и предположить не могла, что поцелуй будет настолько чудесен… Только как теперь смотреть дракону в глаза и оставаться наедине в комнате? О чем это она?! Завтра ей предстоит остаться с Рейном Броганом навеки. Стать женой этого человека! Лиса зажмурилась и тряхнула головой.
Это не могло быть правдой. Просто не могло приключиться с нею. Келейр была искренне благодарна за помощь каждому, кто откликнулся и не остался в стороне, но предстоящие события не укладывались у нее в голове. Первое потрясение прошло, и теперь лису охватывала паника. Нет, ей нельзя думать об этом. Просто нельзя, иначе сойдет с ума. Келейр прошла к фонтану, опустила в воду обе ладони, а потом поднесла к пылавшим щекам сотворенный лед. Немного облегчения… теперь найти ведьмака. Все остальное — потом. Лиса побрела к галерее, заставляя себя переставлять ноги, и слушала, как хрустела под подошвами старая хрупкая плитка. Она оторвала от лианы один листок и принялась нервно сминать его, проходя дальше, пока не увидела нужную дверь.
Наверное, нужную. По крайней мере, никакой другой она не обнаружила. Келейр толкнула ее обеими руками, и та тяжело поддалась, впуская в приглушенно освещенный коридор. Бледные сферы парили где-то у самого потолка, нагоняя тоску. Лиса осторожно пошла вперед, как и велел Саргон, вскоре ощутив горьковатый запах многочисленных трав. Он смешивался с запахом хвои, дыма и чего-то еще, заставлявшего ее бедную голову кружиться. Келейр остановилась перед деревянной округлой дверью и поджала губы. Постучать? Что сказать-то? Припоминая наказ ректора, она потянулась за сладостью в карман куртки, затем поглядела на сахарную бусину на своей ладони.
— И что? Хозяину их скормить вместо приветствия? Или метать их в случае чего? — хмыкнула лиса и осторожно постучала.
В ответ — тишина. Она превратилась в слух, но ничего не разобрала.
— Может, его нет? — Келейр снова постучала, на этот раз — настойчивей, и рискнула толкнуть дверь.
Та бесшумно приоткрылась, и лиса увидела большое помещение, сплошь уставленное горевшими свечами. Это был не кабинет, не комната. Это было настоящее логово! Любопытство одолело гостью, и она переступила порог. Одно мгновение… Лиса даже не поняла, что произошло. Нечто, едва уловимое, мелькнуло перед глазами. Келейр успела заметить только серый сгусток тумана. Еще миг — и в ее руку что-то врезалось, заставляя разжаться кулак и уронить сахар. Шарик покатился по полу и был схвачен все тем же сгустившимся туманом. Раздался смачный хруст, и темное облачко рассеялось, тут же собираясь на каминной полке.
— Кот? — Келейр большими глазами смотрела на дивное животное.
Дымчато-серый, огромный, он расслабленно потянулся, задирая пушистый хвост и бессовестно демонстрируя свою принадлежность к сильному полу. Но уже через секунду зверь растворился, и лиса услышала недовольное урчание за своей спиной. Призрачный комок шерсти явно был не рад заявившейся гостье. Кот зашипел, и Келейр бросила ему еще один шарик. Он на лету поймал сладость и заурчал, смакуя угощение. Его мягкая шерсть заискрилась, выдавая настроение паршивца.
— Где твой хозяин? — сощурилась лиса и поглядела в наглые прозрачные глаза существа.
Прикончив сахар, кот снова исчез. Он объявился со стороны двери, загораживая Келейр путь к отступлению и, к ужасу лисы, вдвое увеличился в размерах. «Охранник» принялся молотить пушистым хвостом по полу, предупреждающе взвыл и решил атаковать гостью. Недолго думая, лиса швырнула в негодника снегом, вынуждая того сердито чихать и трясти головой.
— Что? Не нравится? Хочешь сахар — веди себя прилично!
Кот прижал уши к голове и приготовился к очередной атаке. Вскоре, мокрый и несчастный, он забрался обратно на каминную полку, всем своим видом показывая, насколько отвратительна ему двуногая особа. Он презрительно фыркнул и принялся вылизывать свою призрачную ногу, одним глазом наблюдая, как сверкали в ладони лисы вожделенные шарики.
— Если больше не станешь выпускать когти, так и быть, угощу, — нараспев проговорила лиса и медленно приблизилась к горевшему камину.
Кот замер с задранной лапой, словно раздумывая над ее предложением, и снова покосился на сахар.
— Са-а-ахар, — замурлыкала Келейр, — такой сладкий… такой вку-у-усный…
— Арзу, как тебе не стыдно. — Спокойный мужской голос заставил подпрыгнуть и кота, и гостью.
Негодник немедленно очутился у ног хозяина и с самым невинным, милейшим видом принялся ласкаться к ведьмаку. Нет, вы только поглядите на это безобразие! Лиса хмыкнула и в отместку сжевала один шарик прямо на глазах у кота. Тот от возмущения выгнул спину дугой и зашипел, вновь вырастая до размера большой собаки. Бродик улыбнулся, когда лиса сделала вид, что собирается прикончить и остальное лакомство. Шерсть Арзу сразу пригладилась, и кот нарочито громко замурлыкал, обвивая свои лапы пушистым хвостом. Надо признаться, актер из этого призрачного существа вышел отвратительный, но, поскольку он очень уж старался, Келейр высыпала блестящие шарики на каминную полку, а затем подошла к учителю.
— Мастер Бродик, простите, что я вошел, пока вас не было.
Лиса склонила голову, и ей пришлось упереться ею в грудь ведьмака, поскольку, сбивая ее с ног, кот пронесся комком тумана, оказываясь на полке рядом со своим сладким сокровищем. Ведьмак помог Келейр выпрямиться, принося извинения за своего беспокойного питомца.
— Он привык быть в центре внимания. Приревновал. Не беспокойся, Арзу не причинит вреда, знает, что будет наказан. Прошу, садись. — Бродик мягко подтолкнул гостью к огромному круглому столу.
Лиса подошла к одному из нескольких простых табуретов и присела на край. Она сцепила руки в замок и сложила их на коленях, с волнением ожидая, что же понадобилось мастеру от ее скромной персоны. За ее спиной раздавался громкий хруст и довольное урчание. Ведьмак оперся ладонями о свой стол и внимательно посмотрел на гостью, будто пытаясь что-то прочесть по ее до сих пор горевшему лицу. Келейр вдруг испугалась, что этот человек запросто может узнать то, что произошло совсем недавно, и нервно улыбнулась, надеясь, что он наконец заговорит.

ГЛАВА 14

— Почему ты выбрала своим убежищем замок Арфен? — Бродик положил перед лисой большое спелое яблоко, и Келейр почувствовала, что превращается в Арзу, с вожделением глядя на фрукт.
Затем до нее дошел вопрос мастера. Она резко отодвинулась от стола вместе со скрипнувшей табуреткой, на что ведьмак только улыбнулся. Он повел пальцем и заставил табуретку вернуться на место. Перепуганная лиса вцепилась в нее обеими руками, боясь свалиться.
— Вы знаете… — ахнула Келейр и снова поглядела на яблоко.
Бродик придвинул его ближе к краю стола, предлагая угощение гостье. Лиса приняла дар, благодарно прижимая фрукт к груди.
— Я знаю твой секрет. Прости. — Ведьмак принялся наводить порядок на полках, расположенных по кругу на единственной центральной колонне в этом странном помещении. — Так почему же ты выбрала академию?
— Она была ближе всего… — Келейр с хрустом откусила кусок яблока.
Плечи стоявшего к ней спиной Бродика дрогнули, видимо, ведьмак усмехнулся. Он покачал бритой головой и продолжил:
— От владений князя Тайернака Арфен отделяет приличное расстояние. Чтобы попасть сюда, тебе пришлось сделать немалый крюк.
Ее уличили во лжи, и лиса нервно заерзала на табурете.
— Просто…
Ведьмак повернулся к ней и поставил на стол алтарь. Дерево, из которого он сделан, Келейр не смогла определить. Оно было черным, и с одного края лиса заметила трещину. Краешек алтаря был отколот, но Бродик отчего-то не спешил исправить этот изъян.
Она снова мучилась любопытством и жевала яблоко.
— По дороге в замок, на озерах, стоит храм Кямаля. Девы не дали бы тебя в обиду, приняв под свое крыло.
— Они не дали бы мне уйти, принудив стать одной из сестер, — проворчала Келейр. — Так чем они лучше отца?
— Что же тебя привлекло в Арфене? — Перед лисой оказалась зеленая свеча, а затем — листок пергамента.
— Бескорыстие, — коротко ответила она, — здесь я его чувствую.
Бродик работал неспешно, каждое его движение заставляло наполняться умиротворением и спокойствием. Похоже, он сейчас внушал ей эти чувства, но Келейр была только рада этому. Правда, через мгновение она едва не подпрыгнула на табурете, поскольку ощутила, как что-то нагло закопошилось в ее кармане. Лиса повернула голову и встретилась взглядом с хитрой кошачьей мордой. Арзу прикончил свое угощение и подобрался к ней. Зверь засунул лапу в карман куртки в надежде отыскать добавку.
— Арзу, ступай на свое место, — велел ведьмак.
Громко фыркнув, кот растворился. Он демонстративно объявился среди склянок на полке под самым потолком, грозя смести на пол сосуды своим пушистым хвостом.
— Бескорыстие… — задумчиво повторил Бродик и зажег длинную спичку. — Юность бескорыстна в помыслах и чувствах, поэтому она наиболее глубоко понимает и чувствует правду. Сейчас мы займемся тем, что обманем некоторые чувства…
Ведьмак положил перед Келейр тонкий нож.
— Вода покровительствует тебе, поэтому и защиту от волчьего рода я буду делать на ней, ведь оборотни могут тебя учуять. Но ты все равно должна быть осторожна, поскольку можешь выдать себя словом или действием. Саргон позволит Тайернаку учиться в этом году, благо именем Келейр называют и мальчиков, и девочек. Но на следующий год он ждет Келейр Броган, которой не придется скрывать свою суть.
— Я поняла. — Лиса с опаской глянула на лезвие ножа.
— Ничего не бойся. — Бродик зажег травяную свечу, и комната наполнилась пряным ароматом.
Келейр с удовольствием вдохнула его, наблюдая за действиями ведьмака. Он взял пергамент, скрутил его в бумажный стакан, а затем опустил на стол. Наклоняя свечу, ведьмак осторожно принялся капать воск внутрь стакана, создавая донышко. Стоило воску застыть, как Бродик протянул руку, веля Келейр положить сверху свою ладонь.
Волнуясь, лиса подчинилась. Мастер поднял нож и, едва касаясь лезвием нежной кожи, сделал тонкий надрез. Келейр большими глазами смотрела, как яркие капли собственной крови капают на донышко пергаментного сосуда. Убедившись, что крови достаточно, Бродик зашептал, проведя своим пальцем по свежей ране. Та затянулась, не оставляя и следа на ладони. Лиса покрутила рукой перед лицом, но так и не нашла места пореза.
— Это вода семи источников, — пояснил ведьмак и провел рукой над прозрачными сосудами, стоявшими по кругу на алтаре.
Он взял каждый и налил воду в бумажный сосуд, наполняя его почти до краев. Затем сделал пробку из воска и запечатал его сверху. Пером бербьюка с тонким серебряным наконечником начертал на пробке свои знаки. Он снова поднял свечу, наклоняя ее и заливая стакан новым слоем воска.
— Заклинаю семью ручьями, семью морями, семью озерами и семью реками… — едва слышным шепотом принялся читать заклинание Бродик. — Встанет стеной, укроет волной, смоет напрочь взгляд звериный, след девичий… не ведая ключа, не открыть этой защиты ни единому живому существу…
Ведьмак все читал, повторял, продолжая держать ладони над бумажным сосудом. Лиса боялась дышать, глядя на это таинство. Пламя свечи отражалось в глазах мастера, а татуировки, покрывавшие его голову и плечи, казалось, ожили, меняя свои очертания. Бродик завершил обряд и загасил свечу. Оставалось привязать сосуд к камню и выбросить в волны Орвы, что так удобно было сделать из разрушенной башни.
— Я благодарю вас за помощь, мастер Бродик. — Келейр поднялась с табурета и склонила голову в почтении. — Теперь я могу покинуть вас?
Ведьмак убрал свой алтарь и снова оперся на стол ладонями, глядя на гостью.
— Скажи, Келейр, мать говорила с тобой о том, что ожидает девицу в брачную ночь? — Он спрашивал совершенно серьезно, лиса же немедленно вспыхнула от смущения, опуская голову и не смея глядеть на мастера.
Конечно, она слышала от прислуги, да и старшие сестры шептались. Знала Келейр, что вовсе не спать полагалось супругам на брачном ложе. Вот только мать приказала бы ее розгами сечь, посмей дочь спросить у нее такое. Познания Келейр были до смешного скудны, но она и не заботилась о них. К чему ей это? Замуж-то она не собиралась. До сегодняшнего дня не собиралась… Перед глазами так и стоял ее жених, прекрасный и в то же время пугающий своей наготой. Голова Келейр пошла кругом, и она сама не поняла, как села обратно на табуретку.
— Все предстоящее не должно тревожить и пугать тебя. Хотя все неведомое вызывает у нас одинаковые чувства. Я разъясню тебе то, что ты должна знать, и подскажу, как сохранить свое здоровье. А также приготовлю для тебя отвар из трав. Возьмешь с собой. Он позволит расслабиться и предотвратит боль.
— Боль?.. — Глаза лисы стали огромными.
— Еще яблоко?

Злой и взмокший от тренировок, Рейн добрел до столовой. Токум загоняла их так, что и он, и Эллгар почти ползком выбрались с площадки. Сейчас Ирс, даже не в силах сказать что-нибудь едкое в адрес своего недавнего противника, лишь толкнул его плечо и отправился обедать.
Рубашка противно липла к спине и была расстегнута едва ли не до пояса. В драке Броган потерял половину пуговиц и порвал манжеты. Знакомая белоснежная макушка мелькнула у него под рукой, которой он оперся о дверной косяк, и Рейн попытался схватить свою невесту. Но Келейр в ужасе отскочила от него, скрываясь в толпе сокурсников. Оставалось только гадать, что тому виной. Броган скривился, кое-как пригладил спутанные волосы и пошел за подносом.
Получив свою порцию на обед, дракон устало побрел к свободному столу, за которым сидел только Ладвик. Волк поприветствовал товарища кивком головы и продолжил есть. Рейн тяжело опустился на стул и откинулся на спинку, исподлобья наблюдая за тем, как Келейр быстро прошмыгнула мимо, усаживаясь в самый дальний угол столовой.
— Да какого ярна? — возмутился Броган, понимая, что с проклятыми тренировками явно пропустил что-то важное.
К тому же он сам себе должен был признаться, что желал, чтобы лиса сидела рядом с ним, за одним столом! Волк улыбнулся и проследил за сердитым взглядом своего товарища.
— Почему Тай не с нами? Вы поссорились? — Гварен вернулся взглядом к Рейну, находясь в некоторой растерянности.
Как он умудрился пропустить ее приход? Происходило что-то странное. Ладвик встревожился и отодвинул свою тарелку.
— Я ни с кем не ссорился! — прорычал дракон и принялся есть, без аппетита, просто для того, чтобы не мучиться голодом до ужина.
Келейр сдувала длинную челку со лба и все ниже склоняла голову. Так и лицом в кашу попасть недолго! Рейн настороженно глядел на нее, не понимая, что происходит. Она, румяная как яблоко, сидела в одиночестве и нервно возила ложкой по тарелке. Почему не ест? Что опять себе придумала? Да где ее носило?!
— Броган, — Ладвик на секунду прикрыл глаза и решился, — она попала в беду?
— Чего? — Рейн бросил ложку и впился взглядом в своего соседа.
— Я в курсе, кто такая Тай, — медленно произнес волк, зная вспыльчивый характер своего товарища.
— И как давно ты в курсе? — мрачно поинтересовался дракон.
— С тех пор, как впервые столкнулся с нею в академии. Не волнуйся, я не собираюсь болтать о чужих тайнах. Так что случилось? — не выдержал волк, подавшись вперед и упрямо глядя на Брогана.
— Ничего, с чем бы я ни справился, Ладвик, — протянул Рейн.
Он верил в то, что волк не станет болтать. Иметь его в союзниках было совсем неплохо, но дракон не собирался открывать кому бы то ни их планы. Такого доверия Рейн не испытывал ни к одному существу.
— Ладно, — сдался волк, понимая, что сейчас от товарища ничего не добьется.
Броган — одиночка, войти в круг его доверия практически невозможно, и давить было бы большой глупостью. К тому же сейчас он был на взводе. Гварен снова хотел глянуть на Келейр, но обзор был загорожен.
— Я вижу, у тебя свободно, — мило улыбаясь, Файона присела на краешек стула и обратилась к Рейну, тщательно игнорируя волка.
Ладвик покачал головой, наблюдая за очередным представлением. Когда ведьма села, он смог разглядеть Келейр и заметил, как напряглись плечи лисы. Она поджала губы, вовсе отодвигая тарелку. Ревность, обычная ревность. Брогану стоит быть осторожнее, иначе не миновать расправы.
— Что тебе нужно? — сквозь зубы процедил Рейн, заставляя себя посмотреть на ведьму.
Макдара оживилась и подсела ближе. Стоило ей откинуть рукой волосы за спину, как едва ощутимый запах коснулся чуткого обоняния волка. Гварен насторожился, наблюдая за действиями сокурсницы.
— Как и говорила тебе ранее, просто хочу просить прощения за ту… неудачную шутку. — Файона состроила несчастное лицо и для пущей убедительности тяжко вздохнула.
— Ладно, — отмахнулся от нее дракон, — забыл уже. Можешь идти спокойно…
— Погоди! — Файона снова подалась вперед, протягивая ему руку. — Мир?
Рейн нахмурился, глядя на ведьму. И чего привязалась? Сейчас совсем не до нее. Ведь сказал, что может идти! Он протянул руку в ответ, намереваясь пожать предложенную ладонь и наконец избавиться от назойливой сокурсницы. Но в последний момент волк схватил Макдару под локоть и поднялся, не давая их рукам соприкоснуться. Затем он увлек ведьму за собой прочь из столовой. Придя в ярость, Файона попыталась вырваться, но едва Гварен что-то прошептал ей на ухо, как поникла и позволила увести себя. Оглянувшись на мгновение, Ладвик кивнул Рейну в сторону стола, за которым сидела Келейр.
— Иди! — Он проговорил одними губами, но дракон понял, отодвинул свой стул и поднялся, намереваясь пересесть.
Продолжая крепко удерживать ведьму, Гварен пробирался сквозь толпу, укрывая ее своим плечом и не давая никому случайно прикоснуться к ее ладони. Он остановился только на крыльце и лишь затем, чтобы оглядеться. Кажется, галерея была самым спокойным местом в академии. Клыкастый эльб так распугал и без того ленивых учеников, что в библиотеку перестали наведываться.
— Пусти! — прошипела Файона, но стоило Ладвику глянуть ей в глаза, как тут же закусила губу и умолкла.
Какой магией обладал этот бастард, что она вела себя с ним, словно последняя глупая ослица?! Макдара собралась возмутиться, но волк приподнял ее над землей за талию и легко усадил на нагретую солнцем каменную скамью. Она почувствовала, как под нею захрустели, сминаясь, сухие листья лемистрии. Ладвик встал рядом, так близко, что их колени теперь соприкасались, давая понять, что бежать бесполезно. В его взгляде было нечто, заставившее ведьму затаить дыхание. Гварен не был зол, Файона не видела осуждения, скорее разочарование.
— Кровь? — тихо спросил волк. — Серьезно? Ты собралась использовать печать душ? Ты хоть осознаешь последствия, Макдара? Я ведь предупреждал тебя.
— Какое тебе дело?! — выкрикнула она.
Ладвик резко подался вперед, склонился над нею и уперся руками по обе стороны от ведьмы в каменную спинку скамьи.
— Зачем тебе этот обряд? Чего ты так жаждешь, что готова пожертвовать своей собственной душой?
— Откуда ты знаешь об этой печати, проклятый пес?! — зло фыркнула Файона.
— Моя мать — ведьма.
Глаза ее округлились, и она даже приоткрыла рот от удивления.
— Ты лжешь! Уго Ладвик никогда бы не допустил рождения ребенка мужского пола вне рода! Почему ты жив?!
Ведьма увидела, как потемнели глаза волка, и судорожно вздохнула.
— Твоя мать использовала печать?
— Когда Уго узнал, что она беременна и ожидает сына, то намеревался убить ребенка. Мать провела обряд с печатью души. Ты ведь знаешь его суть? Сотворивший печать отдает свою душу в обмен на одно-единственное желание. Сила обряда настолько велика, как и цена его, что противиться ему нельзя. Мать повелела Уго сохранить мне жизнь, и тогда отец не смог отказать ей. Но теперь ее собственная душа запечатана в нем. Мать живет в страхе каждый день. Если Уго снимет печать, то она умрет. Она зависит от него. Каждый день мать мысленно прощается со мной и молится в надежде дожить до следующего дня. Она пожертвовала своею жизнью, чтобы спасти мою.
Губы ведьмы дрогнули, а глаза увлажнились, выдавая чувства. Файона испуганно замерла. Как могла она сочувствовать безродному волку, негодяю, уже который раз ломавшему все ее планы? Гварен говорил так, будто действительно волновался о ее душе. Как будто ему было дело до нее! Завтра явится посланник отца. Когда отец дознается об очередном провале, гнев Силлага Макдары обрушится на ее бедную голову. Из нее выбьют проклятую душу. Так в чем беда заложить ее взамен на удачу? Она закончила бы свое дело, не будь рядом этого волка!
— Ради чего ты жертвуешь своей душой? Что тебе нужно? Ради чего ты идешь на такое безумство, Макдара?
— Это тебя не касается! — Файона оттолкнула его и только тогда поняла свою ошибку.
Ее ладонь прижалась к груди Ладвика, и она ощутила нестерпимое жжение. Боль растекалась по пальцам, поднимаясь по руке вверх.
— Нет-нет-нет! — Ведьма замотала головой, рассыпая по плечам волосы, и соскочила со скамьи, в ужасе глядя на свои руки.
Как она могла забыться и прикоснуться к этому псу?! Ведьма заголосила на всю галерею, и Гварену пришлось низко зарычать, вынуждая ее умолкнуть.
— Как ты мог?! — Она ударила волка по лицу ладонью, заливаясь горючими слезами.
Он тяжело вздохнул, глядя на Файону и качая головой. Поистине, это самая невезучая ведьма из всех известных ему. И самая бестолковая… наверняка не раз это слышала от родителей.
— Ты! Навсегда исчезни из моей жизни! — потребовала она, ожидая, что волк немедленно исполнит ее волю.
Но его глаза вспыхнули, и волк расстегнул несколько пуговиц на рубашке.
— Моя мать — ведьма. Ты забыла, Макдара?
Файона впилась взглядом в защитные руны, нанесенные на его кожу около самого сердца.
— На меня не действует твое колдовство.
Ведьма несчастно всхлипнула и поглядела на сокурсника из-за спутанных волос.
— И ты не исчезнешь?
Ладвик сделал вид, что задумался, затем серьезно произнес:
— Нет.
— Не смей больше мешать мне! — осмелела Файона, стараясь не подавать виду, как рада, что бастарду не удалось заполучить ее бесценную душу. — Иначе я найду заклинание и на тебя! И защита твоей матери не сработает. Я Файона Макдара! Никто не смеет мне…
Ладвик склонился к ее лицу и легко коснулся губами ее губ, вынуждая умолкнуть, а затем вернулся во двор, оставив ошеломленную ведьму одну.

Рейн угрюмо пододвинул тарелку ближе к Келейр и сердито велел:
— Ешь!
— Не буду! — отмахнулась она.
Лучше бы дракон оставался на своем месте! Почему нельзя сейчас испариться?
— Тогда я сам стану тебя кормить. Веришь? — приподнял бровь Броган.
Еще бы ей не верить. Этот точно додумается выполнить свою угрозу. Лиса заворчала и схватилась за ложку, заставляя себя жевать пресную кашу.
— Так чего как мышь по углам жмешься? — поинтересовался Рейн, отпивая из ее кружки горячий чай. — Обидел кто?
— Нет… — Она заставила себя подавить волнение.
От последних событий она была без сил. Даже деревянная ложка казалась ей неподъемной.
— Боишься? — Броган склонил голову набок, разглядывая лицо своей невесты.
Ему захотелось прикоснуться к ней, и дракон заскрипел зубами, злясь от того, что не смеет сделать этого в присутствии посторонних. Затащить, что ли, мелкую в комнату? Принесла же нелегкая проректора в самый неподходящий момент. Броган до сих пор ощущал ее вкус на губах. И, проклятье, желал большего, чем несчастное мгновение! Но Келейр была явно чем-то подавлена, и он должен был выяснить, что ее мучило.
— И что у тебя в голове? — Рейн немного подался вперед, и его рубашка, пуговицы на которой были оторваны, сильнее распахнулась.
От вида его голой груди лиса зашлась кашлем и подавилась горячей кашей. Заливаясь слезами, она попыталась вдохнуть. Дракон добил бедняжку, когда поднялся и, нависая над ее головой, принялся стучать ладонью по спине. Теперь он был и вовсе близко!
— Я в порядке… — просипела Келейр и поспешно отодвинулась.
К ее огромному счастью, время обеда вышло, и она снова могла улизнуть от заботливого жениха. Рейн проследил за ее смущенным взглядом и вздохнул, откидываясь обратно на спинку стула. Неужели она пряталась именно от него? Пряталась от того, что не могла справиться со своим смущением?
— Кел, нам нужно поговорить.
— Занятия у мастера друта скоро начнутся! — Лиса резко поднялась с места.
— Не сейчас, вечером. Можешь бегать до отбоя, я не стану мешать. Но потом ты вернешься, и мы поговорим. — Рейн требовательно посмотрел на нее, ожидая подтверждения.
Келейр кивнула и быстрым шагом покинула столовую. У нее было несколько часов, чтобы справиться со своими чувствами. Оставалось надеяться, что ей это удастся.
В Парсфале она постаралась остаться незамеченной и села возле самой дальней колонны, опираясь на нее спиной. Раскрыла учебник, придерживая его ладонями на коленях, и рассеянно слушала монотонный голос друта. Сегодня мастер рассказывал о входящих в состав Грахеймна землях. Карта, развернувшаяся посреди зала, менялась, как менялись и события в повествовании. Келейр вздрогнула, когда учитель упомянул Оберон. Она выглянула из-за колонны, глядя на появившиеся очертания незнакомого замка.
Книга свалилась с ее ног, но лиса во все глаза смотрела, как воздвигались башни, как перекидывался тяжелый мост над широкой рекой. Затем Келейр тревожно нахмурилась, поскольку речь пошла о периоде, в котором Оберонский замок был охвачен войной и отчасти разрушен. Одна из башен обрушилась, а часть моста лишилась опор. Рейн не застал эти события, но лиса видела, как напряглась спина дракона при словах друта. Захотелось подобраться к нему ближе и приложить ладони к этой спине, заставить расслабить мышцы и успокоить. Келейр подавила опасное желание, понимая, что при посторонних это невозможно.
Карта все менялась, показывая владения Фелана Тригви в нынешнее время. На отстроенной части моста камень был светлее… Келейр задумалась. Эта земля и станет ее домом? Оберон красив… А ее муж? Лиса устремила свой взгляд на Рейна, сидевшего рядом с волком.
Усталый, он будет возвращаться по вечерам, снимать рубашку, а она будет принимать ее, возможно, целовать мужа в плечо или прижиматься к нему лбом. Будет носить под сердцем его детей, будет принадлежать только ему. Эти мысли вызывали дрожь во всем теле, но не были неприятны. Сейчас, когда Келейр не чувствовала себя загнанной в угол, а Рейн не был так близко, она могла спокойно поразмыслить и вздохнуть с некоторым облегчением.

ГЛАВА 15

Файона сложила руки на груди и рассеянным взглядом уставилась на потолок. В углу самозабвенно качался на паутине мохнатый паук и, кажется, даже подмигивал ведьме одним из восьми глаз. Но она решительно проигнорировала попытки членистоногого флиртовать с нею. Ведьма несчастно вздохнула и закрыла глаза. Затем она подняла руку и коснулась своих губ пальцами. Да как он посмел?
Таис вошла, нечаянно громко хлопнув дверью и ожидая привычного крика своей соседки, но блаженная тишина нарушалась лишь тихими вздохами. Магичка приподнялась на цыпочках, испуганно заглядывая на верхнюю кровать. Жива ли? Может, при смерти? Руки сложила на груди, как покойница, и вздыхает тяжко…
— Макдара, ты, часом, не больна? — Таис хмыкнула и поправила очки.
Никакой реакции. Может, и правда позвать местного знахаря? Теперь ведьма перевернулась на бок, спрятала лицо в длинных волосах и снова вздохнула.
— Ты в душ пойдешь? Отбой скоро.
— Иди первая… — глухо пробормотала Файона.
У Таис едва не свалились очки от удивления. Без колдовства тут точно не обошлось! Но переспрашивать не стала, бросила на свою кровать учебники и схватилась за полотенце. Уже возле ванной она снова оглянулась. И что за недуг у ведьмы? Странная она сегодня какая-то. Таис пожала плечами и закрыла дверь.
Файона обхватила себя руками, ощущая озноб. Натянув по самые уши тонкое одеяло, ведьма высвободила из-под его края одну руку и принялась отрешенно выводить пальцем узоры по шершавой стене. Снова и снова ее мысли возвращались к недавнему поцелую, и она не могла лежать спокойно. Смятение охватывало ее, не отпуская, заставляя жаркие мысли кружиться в голове.
Нет! Она должна была гнать их прочь. Прочь из головы! Гварен Ладвик украл ее первый поцелуй, но ему не похитить ее сердце. Не бывать такому! Семья не позволила бы подобному случиться. Файона Макдара — единственная дочь своих родителей, надежда для рода. Никому не сбить ее с пути.
— Никому, — прошептала ведьма, — никогда…

Келейр бродила вокруг замка весь остаток дня, когда занятия закончились. Она оттягивала возвращение в комнату, как могла, но перед самым отбоем была вынуждена подняться в башню, в общежитие. Постояла перед дверью, затем собралась с духом. Пожелала себе удачи, приговаривая, что никогда Келейр Тайернак не бежала от трудностей, немного поверила в это, и вошла в комнату.
Сегодня было пасмурно, и стемнело гораздо раньше обычного. Сегодня они не увидят звезд, да и луна не зажжет для них свой фонарь. Рейна лиса заметила возле окна, он стоял спиной к ней, засунув руки в карманы штанов. Келейр решила, что вошла очень тихо, и ее приход не был замечен, но, не оборачиваясь, дракон произнес:
— Уже думал идти искать тебя. — Он повернул голову, глядя на Келейр, и улыбнулся так открыто и тепло, что у нее коленки подогнулись. — Ты наверняка устала, присядь.
Рейн кивнул в сторону кровати, и лиса послушалась, недоверчиво глядя на него. Дракон был доволен собой, считая, что неплохо справлялся. Обычно, имея дело с женщинами, он не сталкивался с подобной реакцией. Боги, что с ней делать? Он боялся резко двинуться, видя по ее глазам, что лиса готова броситься к дверям. Улыбайся, Броган… улыбайся…
Келейр вцепилась обеими руками в его одеяло. Может, если продолжать вести себя как мужчина, Броган не станет исполнять никакого «долга» и она будет спасена?
— Ты была раньше в деревне ворке? — поинтересовался Рейн, продолжая сверкать, словно начищенная брошь.
— Нет, — коротко ответила ему лиса.
Она принялась усиленно изучать криво висевшую рамку с уставом. Но, как под чарами, повернула голову и посмотрела на дракона. Черные волосы чудесно контрастировали с белоснежной рубашкой. А в синих глазах впору было утонуть. До чего хорош-то! Нет, нет и нет! Келейр разрывалась от желания подойти к дракону и бежать прочь. Как же обрести проклятый покой?! Никто и никогда не волновал ее так, как он. Что же делать?
Рейн отошел от окна и пересек комнату, останавливаясь рядом с невестой.
— Я могу долго пытаться нести чушь, но у меня челюсти сводит от этих улыбок. — Он сел рядом с лисой и повернул голову, глядя в ее лицо. — Рядом со мною я позволю тебе бояться всего, что хочешь, потому что могу справиться с этим. Но никогда не бойся меня. Я не знаю, как это одолеть.
— Тебе тоже страшно? — едва слышно спросила Келейр.
— Еще как! — усмехнулся Броган.
— Выходит, что я вынудила тебя жениться… — ахнула внезапно лиса.
За всеми этими событиями она совсем упустила тот факт, что дракон здесь — самая пострадавшая сторона. Он оказался благороден и вступился за ее честь. Чувство вины пересилило смущение. Келейр с таким сочувствием поглядела на Рейна, что тому пришлось закашляться в кулак, скрывая смех.
— О да! — протянул он. — Я оказался в плену ужаснейших обстоятельств. Сначала в мою комнату проникли под видом мужчины, воспользовавшись моей наивностью… Затем моя добродетель подверглась дальнейшим испытаниям!
Негодяй намекал на ее несвоевременное возвращение в комнату, когда ему вдруг вздумалось разгуливать голышом!
— После всего этого ты просто обязана защитить мою честь собственной клятвой! — возмутился Броган.
— Прости меня. — Келейр виновато поглядела на него, но дракон вовсе не выглядел жертвой.
Рейн протянул руку и по-хозяйски пригладил волосы лисы, ощущая их шелковую прохладу и наконец имея возможность прикоснуться к ней. От этой ласки Келейр успокаивалась. Опасности она не ощущала, скорее напротив, было тепло и уютно рядом с ним. Лиса позволила ладони Рейна скользнуть по своей щеке.
— Ты действительно считаешь меня настолько благородным? Считаешь, что женился бы на любой девице, которая влезла ко мне в комнату? Я причастен ко всему не меньше твоего, Кел. Если бы хотел что-то изменить, то сразу рассказал бы все Саргону, когда понял, что ты девушка. Это лишь мое решение. Хватит мучить себя. Завтра, в деревне ворке, я покажу тебе кое-что интересное…
Он улыбнулся, и Келейр вспыхнула, как спичка. Рейн удивленно приподнял брови.
— Я говорю о Радужном водопаде над Орвой! А ты о чем думаешь?! — Он ткнул пальцем ей в лоб. — Мелкий… ложись-ка ты спать…

Ночь окутала замок, погружая обитателей Арфена и близлежащую деревеньку в долгожданную тишину и даруя покой. Нарушало его лишь тихое глухое пение какой-то ночной птицы.
Близилась полночь. Келейр слышала, что Рейн спал, крутился в кровати и что-то бормотал. Затем он все же смог успокоиться и погрузился в глубокий сон, даривший ему, как она искренне надеялась, долгожданный отдых. Вернулась его сила, вернулись и тревожные сны.
Лиса вытащила из-под подушки маленькую темную бутылочку и повертела ее в руках, ощущая приятный, еле уловимый запах зелья, приготовленного для нее ведьмаком. Содержимое надлежало выпить на рассвете. Нужно ли? Обещано было, что волшебное варево успокоит расшалившиеся нервы и позволит безболезненно свершиться супружескому долгу.
Келейр сжала в руке бутылочку и натянула до подбородка одеяло. В итоге, видимо устав от бесконечных размышлений, она задремала, поскольку испуганно подскочила, сваливаясь с кровати, когда раздался громкий рев горна. Лиса пискнула и зажмурилась, но боли не было, только тепло и подозрительно удобно. Она рискнула приоткрыть один глаз и встретилась взглядом с драконом. Рейн, успев подхватить ее во время очередного «полета», не без удовольствия удерживал притихшую невесту на руках.
— Вижу, кому-то так не терпится стать леди Броган, что даже не удосужилась воспользоваться лестницей, — протянул с хитрой ухмылкой дракон, чуть сильнее сжимая руки, едва лиса вознамерилась вырваться.
Проклятье! Почему он был уже одет и свеж, как будто и не ложился?! Келейр невнятно проворчала и замотала ногами, требуя опустить ее на пол. Нехотя Рейн выполнил ее желание.
— Одевайся спокойно. Я буду ждать тебя во дворе. — Он склонился к ее лицу и, не давая лисе возразить, запечатлел поцелуй на ее переносице, а затем покинул комнату.
Келейр поглядела на дверь, потом на бутылочку, которую так и сжимала в руке.
— Эх, будь что будет… — Она вытащила пробку и поднесла зелье к губам. Вдохнув травяной аромат, нервно отдернула руку от лица. — Нет…
Чувство того, что будет неправильно, если их совместный путь начнется с того, что она опоит себя неизвестным варевом, дурманящим голову, заставило Келейр быстро забежать в ванную и вылить содержимое в раковину. Нет. Она будет смотреть Рейну в глаза, ощутит каждое мгновение и сохранит его в памяти.
— Да… — Лиса поглядела на свое отражение в зеркале и выпрямилась, гордо приподнимая подбородок. — Ты спасаешь мою жизнь — я наполню твою радостью…
Это меньшее, что она могла сделать для того, кого вскоре назовет мужем. Келейр поспешила привести себя в порядок и вернулась в комнату, выискивая свою одежду в шкафу. Хотя что тут выискивать-то? Все добро — это ее куртка, в которой прибежала в замок в первый день, да штаны с ботинками. В выданной форме лиса выглядела куда приглядней, но решила, как и дракон, одеться в свои вещи.
Пусть колени и дрожали от волнения, Келейр вполне успешно добралась до нижнего зала. Сегодня он был пуст, если не считать нескольких сонных учеников. Ладвик окликнул лису и, подойдя ближе, в шутку дернул за капюшон.
— Тай, рад тебя видеть, — улыбнулся волк. — Ты готов как следует отдохнуть?
— Угу… — глядя на него большими глазами, кивнула Келейр.
— Ты это заслужил, — серьезно кивнул в ответ он и расправил капюшон, который сам же и перетянул. — Я видел, что Броган топчется перед крыльцом. Теперь понимаю, почему. Он ждет тебя? Верно?
— Угу, — только и сумела произнести бедняжка.
— Тогда, я за него спокоен. Пригляди за ним, хорошо? — подмигнул волк, заставляя лису улыбнуться в ответ.
— Я так и сделаю, — поджала она губы и покачала белой головой, — иначе этот дракон опять во что-нибудь впутается. Увидимся, Гварен.
Келейр помахала ему рукой.
— Тай, — окликнул ее Ладвик.
— Да? — притормозила она.
— Мы, парни, должны держаться друг друга. — Он постарался не рассмеяться.
— Да-а-а! — согласно хмыкнула лиса.
— Если понадоблюсь — зови.
С довольным видом Келейр покинула замок, оказавшись на прогретом солнцем крыльце. Сощурившись, Рейн оглядел ее, покачал головой и кивнул в сторону главных ворот.
— Идем. Эверет сказал, что ректор уже в деревне. Он еще с рассвета там, говорил со старейшиной о нас. — Дракон закусил губу, выдавая волнение. — Чем раньше начнется, тем раньше и закончится, верно?
Проходя через ворота со странным ощущением потери, лиса согласно кивнула. Впереди темнел мост, по которому она пришла сюда. Но они свернули раньше, чем достигли его. Витиеватая дорожка вела в небольшой лесок, круто спускаясь вниз. Пользовались ею, видимо, нечасто, и идти приходилось неспешно. Видя, что лиса потратит остаток дня на спуск, Рейн с тоской поглядел на блестевшую внизу Орву. Обратись он — и достигли бы деревни в считаные минуты. Только и нужно, что слететь вниз и пронестись над речной гладью, вдыхая свежий встречный ветер. И, ощущая восторг от скорости и свободы, глядеть на собственное отражение в воде.
Келейр проследила за взглядом Рейна и сглотнула ком в горле. Она прекрасно поняла, о чем подумал дракон. У нее закружилась голова от одной мысли, что придется кинуться вниз с такой высоты. Рейн понял ее и только взял за руку, ведя менее крутым путем и следя, чтоб ноги ее ступали на твердую землю.
— Почему мы идем этим путем? — поинтересовалась лиса, не веря в то, что и Саргон вышагивал по этим камням.
— Храм стоит на краю деревни. Этой дорогой мы выйдем прямо туда и не придется идти через все поселение, — пояснил Броган.
— Ты хорошо ориентируешься в этих краях.
— Люблю Орву. Она берет начало в горах Оберона. Я учился летать над нею. Помню, первый раз наглотался воды… — Рейн крепче сжал ладонь лисы, помогая ей спуститься на ровную площадку.
Келейр улыбнулась, представляя себе маленького синеглазого дракона, впервые расправляющего крылья над водной гладью. Хотелось бы ей пережить вместе с Рейном этот миг. Свой первый оборот лиса тоже ярко помнила. В тот день отец намеревался выпороть младшего брата. Келейр сама не поняла, как услышала собственный рык, и зубы сомкнулись вокруг запястья Нолана, не позволяя поднять плеть…
— Смотри. — Дракон указал рукой куда-то вперед, и лиса пригляделась, замечая среди буйной зелени небольшую башню из белого камня.
Сердце ее принялось стучать быстрее, понимая, что это и был храм. Они пошли по траве, высокой, пьянящей ароматами цветов, нагретых щедрым солнцем. Стайки испуганных мелких птиц вспорхнули буквально из-под их ботинок, со щебетом улетая к верхушкам темневших деревьев.
Место оказалось просто сказочным. Ветер играл многочисленными колокольчиками, привязанными к ветвям небольших деревьев арпеники. Белые ленты на них вились, создавая ощущение волшебства. Келейр услышала, как Рейн глубоко вдохнул, затем выдыхая и придавая себе безмятежный вид.
Входные двери храма были гостеприимно распахнуты. Подобные сооружения имели огромное значение в религиозной жизни местного народа. Крыша в виде полусферы символизировала свод неба. Само святилище окружала небольшая ограда из камня с четырьмя церемониальными воротами, украшенными искусной резьбой. Четыре широкие, истертые временем ступени приглашали подняться и оказаться в прохладе старого храма.
Саргон стоял у входа, говоря о чем-то с приземистым мужчиной в белой тунике. Служитель храма качал головой, укрытой капюшоном, соглашаясь со словами ректора. Но отсюда ни Келейр, ни Рейн не могли разобрать сути разговора. Заметив приближение учеников, Саргон поманил их к себе рукой. Лиса притормозила и растерялась, но дракон подмигнул невесте и потянул ее за собой к зданию.
— Вот и вы, — широко улыбнулся Элазар и тепло похлопал по спине Брогана.
— Вот и мы, — отозвался он.
Ректор не без удовольствия поглядел на то, как дракон держит за руку свою невесту. Келейр молча склонила голову, приветствуя сначала жреца, затем Саргона.
— Служитель Алприк соединит сегодня ваши руки.
— Сегодня замечательный день для заключения союза двух любящих душ. — Алприк неспешно снял капюшон, открывая голову.
Длинные русые волосы мужчины были собраны в хвост. Обветренное лицо выражало умиротворение, и Келейр вздохнула спокойнее.
— Осталось подготовить невесту, и мы можем начать обряд, — раздался грубоватый женский голос.
Лиса поглядела в сторону пристройки, замечая женщину-ворке. Видимо, она помогала при храме. Поправляя прядь волос, выбившуюся из-под белоснежного чепца, женщина поспешила к ним.
— Кого готовить? — растерянно пробормотала Келейр, прячась за спиной Рейна. — Зачем готовить?
— Ты решила, что войдешь в храм в этих штанах? — возмутилась ворке.
— Ступайте, Келейр, о вас позаботятся, — объяснил Саргон. — Мы будем ждать в храме, а мастер Эверет как раз вернется из деревни, чтобы сопроводить вас к алтарю.
— Иди, Кел, — мягко проговорил Рейн, видя ее нерешительность. И прибавил с улыбкой: — Но не заставляй меня долго ждать. Боюсь, что храм не выстоит…
— Не смей тут ничего крушить, — проворчала лиса и отправилась вслед за женщиной, придерживающей свои длинные юбки.
Они вошли в небольшую комнатку с единственным круглым окном. Убранство было простым: узкий шкафчик, под самым окном — полка вместо стола, низкая кровать. Ворке засуетилась, шаркая подошвами ботинок и подбираясь к шкафу. Скрипящие дверцы были открыты, и женщина извлекла то, что заставило Келейр замереть с приоткрытым ртом.
— Ах, дитя, это все, что удалось сделать. Ни в одном доме в деревне не нашлось платья, которое было бы достойно княжны. Но женщины трудились всю ночь, чтобы из нескольких, самых лучших, сшить для тебя наряд.
Ворке бережно разложила платье на покрывале. Келейр рискнула подойти к кровати и провела пальцами по грубоватому белому кружеву, укрывавшему высокий лиф. Длинный подол из самого тонкого полотна, которое удалось раздобыть портнихам, был расшит понизу цветами. Это платье мать приказала бы сжечь в камине, но для Келейр сейчас не существовало более щедрого дара. Поглаживая длинные тонкие рукава, лиса почувствовала, что глаза наполнились влагой.
— Спасибо… оно чудесное… я так благодарна вам. — Она повернулась к женщине.
Та прижала к полной груди руки и облегченно вздохнула, видимо, до последнего ожидала, что знатная девица поднимет истерику.
— Поторопимся! — Ворке заметалась, и сама переполненная эмоциями.
Келейр от волнения не справлялась с пуговицами, и женщина ловко помогала ей, приговаривая что-то ободряющее. Вскоре невесту освободили от «непотребного» одеяния. Она вдела руки в легкие рукава, украшенные несколькими нитями прозрачного бисера, позволяя помощнице застегнуть платье на спине. Когда с застежкой было покончено, оказалось, что наряд вышел великоватым, отчасти оттого, что портнихи рассчитывали на более пышные формы невесты. Не растерявшись, ворке выскочила на улицу и вскоре вернулась с одним из колокольчиков, на ходу отвязывая от него ленту. Сам колокольчик ворке припрятала за шкафом и проворчала, мол, главное, чтоб Алприк не дознался о ее неуважении к храму.
Белоснежная лента была продета в кружево по краю лифа и стянула лишнюю ткань, которую женщина присобрала ровными складочками, завершив все аккуратным бантом. «Пусть жениху хоть в первый момент покажется, что тут есть за что подержаться…» — проворчала мысленно ворке. Волосы Келейр были уложены и украшены тонким веночком из бело-розовых бутонов арпеники, которая щедро цвела вокруг деревни.
Возле ног невесты поставили пару замшевых башмачков. Стоило ей переобуться, как помощница вздохнула, оглядывая ее, и обтерла краем юбки слезу, не сдержав свои чувства.
— Благословляю тебя вместо матушки… — Ворке подалась вперед и тепло коснулась губами лба Келейр. — Идем, дитя. Пора…
Во дворе их ожидал Эверет. Келейр придержала длинный подол платья, приветствуя мастера и опасаясь, что венок свалится с нее при поклоне. Но маг отчего-то так и замер с поводьями в руке, пока лошадь не ткнулась в его бок мордой, словно веля очнуться. Хью прокашлялся в кулак и поспешил к лисе. Неожиданно он сам склонил голову в почтении, а затем подставил локоть, чтобы Келейр могла взяться за него.
— Для меня… честь… — запнулся маг, заставляя себя идти к входу в храм.
— Благодарю вас, мастер Эверет. — Лиса залилась румянцем, а он лишь шумно вздохнул, стараясь подстроиться под ее неширокий шаг.
Пальцы невесты побелели, так сильно она сжимала ткань подола, когда поднималась по ступеням. Воздух был напоен ароматом цветущего сада, пьяня ее. Или это сказывалось волнение, от которого голова кружилась? Келейр замерла у входа, не замечая ни простого убранства храма, ни ободряющих слов мастера. Солнце проникало через высокие узкие окна, золотя своими лучами просторное помещение.
Он стоял у высокого каменного алтаря. Алприк и Саргон что-то снова обсуждали, но Келейр не видела их. Ее взгляд был устремлен к Рейну. Сначала дракон замер, словно кто наложил на него чары, затем нервно потянулся к вороту рубашки, которая вдруг решила удушить его. Затем он едва не перевернул половину горевших на алтаре свечей, а когда понял, что не совладает с чувствами, то до боли стиснул кулаки, заставляя себя стоять не шелохнувшись.
Келейр все приближалась, идя под руку с Эверетом. Маг подвел ее к жениху. Мастер что-то проговорил, похлопал ученика по плечу, но Рейн не расслышал.
Невеста была прекрасна в этом простом платье, так нежна и ранима, что ему нестерпимо захотелось укрыть ее крыльями, пряча от всех. На щеках Келейр горел румянец, отчего они походила на бутоны, что украшали венок в ее волосах. Губы ее дрогнули, словно она была оглушена не меньше жениха и собиралась что-то произнести, но Алприк окликнул их, вынуждая повернуться к алтарю.
Саргон и Хью встали по обе стороны от жениха и невесты, ожидая начала обряда. Ворке не знали магии, и ритуал был простым, но от этого — не менее наполненным таинством и ощущением священности происходящего. Тихим голосом Алприк читал молитвы, то поднимая раскрытые ладони к небу, и тогда лучи солнца освещали его лицо, делая похожим на статую, то склоняя голову, и речь его делалась тише и монотоннее.
После чтения молитв служитель храма обратился к Рейну, спрашивая, добровольно ли его желание стать супругом стоящей рядом девице, затем задал тот же вопрос Келейр. А они подтверждали перед алтарем нерушимость и добровольность своего союза. Затем Алприк совершил обряд, в котором для молодых испрашивались совершенная любовь, единомыслие, твердая вера, непорочная жизнь и чадородие. По окончании ритуала служитель начертал на ладонях жениха и невесты церемониальные печати и соединил руки молодых, повязывая на них ленты, символизирующие единство душ.
Они, не разнимая рук, повернулись друг к другу. Глаза Рейна вспыхнули яркими сапфирами, когда медленно, стараясь не вспугнуть волшебство момента, он склонился к Келейр, припадая к ее губам. Лиса почувствовала, как волнение растворяется в этом легком поцелуе, словно таким образом Рейн подтверждал, что она теперь его и никакая сила не отнимет ее.

ГЛАВА 16

Солнце ослепило на мгновение, и он зажмурился с легкой улыбкой на губах. Гварен оставил шумных сокурсников и не последовал в деревню. Почти целую неделю он ждал этого момента и теперь не намерен был зря терять время. Волк шумно вдохнул, даже отсюда, со скал, ощущая запах речной воды. Этот запах манил, смешиваясь с пряным ароматом летних трав, нагретых солнцем.
Ладвик стащил ботинки, связал их между собой шнурками и перекинул через плечо, с удовольствием ступая по горячим камням босыми ногами. Он огляделся, приставляя ладонь ребром ко лбу и выискивая кратчайший путь к Орве. Река блестела внизу, теряясь за шумевшими на ветру деревьями. Лес был молодым, с яркой листвой, и наполнен переливчатыми трелями птиц. Волк спрыгнул с камня и побежал к нему.
Высокая трава холодила ноги. Он потревожил семейство длиннохвостых зверьков, с писком рассыпавшихся по низким ветвям арпеники. Один из них, тот, что поменьше, хитро поглядел на Ладвика блестящими глазами-бусинами и сбросил кусок сухой коры прямо ему на голову.
— Ну что, — усмехнулся волк, отряхиваясь и подмигивая «мстителю», — я заслужил это. Прости.
Сбавляя шаг, он спустился еще ниже, оказываясь на краю небольшого леса. Держась рукой за ствол дерева, глянул на реку. Вот она, широкая, вьющаяся бесконечной лентой по окрестным землям. Местами Орва бурливая, особенно у самых гор да по весне, а местами — спокойная. Поблескивает да манит к себе тихим шепотом прибрежной осоки.
Волк спрыгнул на мягкий речной песок, ощущая пальцами ног мелкие ракушки, и бросил ботинки рядом с собой. Он потянулся к пуговицам на вороте просторной рубашки, намереваясь скинуть ее и окунуться в прохладную воду.

Только она могла заблудиться и не найти дороги. Файона зашептала проклятия, когда зацепилась волосами за ветку, и, скрипя зубами, попыталась освободить свои блестящие локоны. Только ей удалось победить в сражении с деревом, как треснула ткань на подоле тонкого платья, цепляясь за отвратительную корягу.
— Ненавижу-у-у! — зло пробормотала она, глядя на испорченную одежду.
И что теперь? Как явиться в таком виде в деревню? Даже презренные ворке посчитают ее распутной девкой с всклокоченными волосами и порванной едва ли не до пояса юбкой! Придерживая подол и не позволяя ветру оголить ногу, ведьма стала пробираться на свободное место. Где-то впереди плескалась река, и, возможно, ей наконец удастся выбраться к нужному месту.
Продолжая ворчать, Файона осторожно пробиралась вперед. Все ее несчастья начались с самого утра, когда мерзкому Витэшне пришло в голову ухаживать за нею. И это — на глазах у толпы! Жалкий орк заявил, что намерен просить ее руки у отца! Оказалось, несмотря на снятый приворот, чувства-то у бедолаги и настоящие имелись… Пришлось спасаться бегством, и вот теперь она, Файона Макдара, вынуждена блуждать в этом поганом лесу!
Ведьма в ужасе пискнула и судорожно принялась сдувать со лба тонкую паутину, на которой болтался едва приметный паучок. Существо не успело опомниться, как его бесцеремонно стряхнули на траву и наслали проклятий на весь его восьмилапый род вплоть до шестого колена…
Вот и берег! Еще немного — и она сможет привести себя в порядок, смыть с лица липкую паутину.
— Спасена… — со стоном выдохнула она, да так и застыла с приоткрытым ртом, глядя на песчаный берег.
Она была не одна. Более того, ведьма не могла не узнать спину того, кто находился у самой воды. Бастард Ладвик! Какого ярна его сюда принесло? Почему именно он? Ведьма собралась бежать прочь, но пальцы сами стиснули тонкую ветку, а взгляд магнитом притянулся к волку. Гварен расстегнул манжеты на рубашке и снял ее, небрежно кидая на песок у своих босых ног.
Ладвик замер, когда его тонкий слух уловил постороннее присутствие. Еще мгновение — и ветер принес знакомый запах духов, заставляя волка усмехнуться краешком губ. Шла за ним? Или случайно оказалась здесь? В его глазах заплясали демонята, когда он потянулся к ремню. Расстегивая его, Ладвик слышал, как ведьма задержала дыхание, но не отошла от края берега.
— Любопытство одолело, значит… — Он бросил ремень на рубашку, принявшись за пуговицы на штанах.
Хватит ли у ведьмы смелости не сбежать? Волк скинул последнюю одежду, и Файона зажмурилась, мысленно ругая саму себя за бестолковое любопытство. А если он догадается о том, что за ним подглядывают? Нет, увлекся так, что ничего не видит вокруг! Ведьма заставила себя открыть глаза, когда услышала тихий всплеск воды. Ладвик нырнул, проплывая большое расстояние и выныривая уже на середине Орвы. Только темная голова была видна отсюда.
Работая сильными руками, волк плыл все дальше, пока ведьма не потеряла его из вида. При взгляде на брошенные вещи у нее в голове родился план мести. Губы Файоны изогнулись в хитрой усмешке. Какой удобный случай! Плыви, пес. Наслаждайся свободой. Посмотрим, как ты будешь радоваться, когда придется тащить свой зад в академию, прикрываясь пучком шмельки!
Ведьма осмелела и осторожно выбралась из леса на берег. Одежда волка лежала неподалеку. Расправляя плечи, которые щедро грело солнце, Файона подобралась к вещам. Стоило ей наклониться, чтобы подхватить штаны, как пришлось поправлять собственное платье, решившее слезть с хозяйских плеч. Слишком глубокий вырез не позволял совершать подобных манипуляций. Она собиралась лишь прогуляться да вернуться обратно в замок, потому и надела самое легкое и любимое платье. Теперь оно испорчено! Ведьма снова фыркнула от негодования и повторила попытку поднять штаны с песка. Тяжелый ремень соскользнул с них, и Файона скомкала одежду, намереваясь забросить ее подальше, а еще лучше — припрятать за одним из камней.
— Нет… учует ведь, — задумчиво протянула ведьма, — в воде лучше…
— В ней действительно лучше, Макдара. — Хрипловатый голос, в котором слышалась откровенная усмешка, заставил Файону подскочить на месте, прижимая к себе краденые штаны.
Знала ведь, что не должна, но повернулась. Первое, что увидела, — улыбка, от которой мурашки побежали по спине, а затем взгляд проследил за прозрачными струйками воды, которые стекали по загорелой коже. Ладвик позволил ведьме исследовать свое тело, мысленно считая до трех. Как раз хватило до того момента, как взгляд ее опустился еще ниже. Глаза ее расширились, и краска залила лицо.
— Проклятый оборотень! — взвизгнула Файона и швырнула в волка его штаны.
Сама же зажмурилась, для надежности закрывая глаза руками, и попятилась от волка. Ладвик поймал одежду, затем успел схватить за лиф платья саму ведьму, которая, споткнувшись о корягу, не удержала равновесие.
— Стой… — глухо пробормотал волк.
Еще мгновение, и вода сомкнулась над ними, принимая в свои прохладные объятия. Гварен немедленно поднялся на колени, благо было мелко, и помог выбраться ведьме. Файона принялась судорожно хватать ртом воздух, ничего не видя из-за мокрых волос, облепивших лицо. Ладвик отвел ее руки в стороны и сам аккуратно убрал длинные темные пряди, отбрасывая их за спину Файоны. Она гневно задышала, намереваясь высказать ему все, что думала. Гварен же любовался изгибами ее тела, обтянутого платьем, которое сделалось практически прозрачным. Они оба стояли на коленях, укрытые по пояс водой, которая монотонно толкала ведьму в спину, словно нарочно стараясь приблизить к волку. Файона проследила за потемневшим взглядом Гварена — и звонкая пощечина заалела на его щеке.
— Да как ты смеешь?! — возмутилась ведьма, не понимая, почему до сих пор не бежит без оглядки.
Боги, зачем ему такие глаза? Золотые, словно сладкий мед, они манили глядеть в них, заставляли непонятный жар разгораться в груди, спускаться куда-то вниз живота.
— И это после того, как тщательным образом изучила мое тело? — приподнял бровь Ладвик. — Надеюсь, не разочаровал, Макдара?
В его голосе не было издевки, но Файону не оставляла мысль, что волк просто наслаждался ее смущением и злостью. Ведьма снова ударила его, едва не свалившись. Пришлось упереться в грудь Гварена второй рукой. Волк позволил, словно она приласкала его, а не отвесила пощечину.
— Вижу, не разочаровал, — улыбнулся волк.
— Обычный… обычный… безродный пес!.. — дрожащим голосом выкрикнула Файона, и ее руки обвились вокруг его шеи.
— Тогда почему ты до сих пор здесь, ведьма? — Гварен резким движением привлек ее к себе, впиваясь в губы поцелуем.
Она издала тихий стон или вскрик, но волк лишь упивался ее горячим дыханием. Очередной стон вызвал в нем прилив неистового желания, которое Ладвик подавлял все эти дни. Глупышка так и не поняла, что принадлежит ему. Осознание этого наверняка станет для ведьмы потрясением, но сейчас она таяла мягким податливым воском в его руках. С каждым мгновением страсть разгоралась в нем все больше и больше. Волк погрузил руки в ее мокрые густые волосы, продолжая целовать. Исходивший от Файоны упоительный аромат будоражил его чувства.
Губы Гварена скользнули вниз по ее шее, спустились до самого платья, которое теперь мешало ему. Он расстегнул его и обнажил ее грудь. Боги, она была прекрасна… он низко зарычал, наслаждаясь одним видом того, как грудь поднималась и опускалась при дыхании. Сердце ведьмы стучало сильно и часто, его удары передавались сердцу волка, распространяясь по всему его телу. Ладвик почувствовал, как страстно желает, чтобы у них было одно общее сердце, одно единое тело. Его ладони накрыли грудь ведьмы, и волк посмотрел в ее глаза, наполненные страстью прекрасные серые глаза, которые потемнеют, засверкают, расширятся под воздействием желания, когда он проникнет в нее.
— Ты прекрасна, — прошептал Гварен, продолжая ласкать Файону.
Едва понимая смысл его слов, ведьма хотела ответить, но внезапная тревога отрезвила ее, а затем появилось осознание того, что они больше не одни. С берега потянуло холодом, и она моментально замерзла в мокрой одежде. Нервным движением рук она поспешила поднять платье. Глядя на ее взволнованное лицо, Ладвик помог ведьме застегнуть пуговицы и вышел вслед за ней из воды. Пока он натягивал на мокрые ноги штаны, Файона побежала в гущу леса. С горящим взглядом она велела ему не сметь приближаться к ней или пытаться преследовать. Волк почуял пронизывающий холод и непривычную тишину. Ни один звук не тревожил лес. Птицы смолкли. Недобрый знак. К кому бежала Макдара? Гварен нахмурился, глядя в ту сторону, в которой скрылась ведьма.
Файона выбежала на небольшую поляну, чуя приближение посланника отца. Она вздрогнула и обхватила себя руками. Мокрая ткань платья противно липла к телу. Но не только холод был причиной ее волнения. Трава чахла, увядала, чернела, как и листва на растущих близ поляны деревьях. Противные клубы вязкого тумана обволакивали округу, делая лето похожим на позднюю осень.
Стоя словно на пожарище, ведьма увидела его. Черная накидка укрывала иссохшее тело Жевнора. Он не шел, а будто скользил по рассыпавшейся прахом траве. Еще немного — и пустые глазницы уставились на ведьму, горя белым светом в темноте капюшона.
— Файона… — Голос посланника оказался слишком живым и заставил ее распахнуть глаза шире.
Используя тело Жевнора, безобразной нежити, с ней говорил сам отец. Ведьма испугалась и хотела было склонить голову, но костлявая иссохшая рука схватила ее за шею, приподнимая над землей, будто куклу.
— Как смела ты!.. — пророкотал Силлаг Макдара, обращаясь к дочери.
Задыхаясь, она схватилась обеими руками за когтистые пальцы, все сильнее сжимавшие ее бедную шею, и попыталась освободиться.
— Прости… — просипела ведьма, — прости… Я исправлю, исправлю все!
— Столько дней! — Рука Жевнора разжалась, выпуская ее.
Та упала на почерневшую землю и немедленно попятилась от ужасного взгляда темного посланника.
— Ты собралась вечность находиться в обществе презренных ублюдков, Файона?! — Жевнор приблизился, возвышаясь над ведьмой.
— Почему ты говоришь со мной? Почему сам обратился ко мне, отец? — хрипло проговорила Макдара. — Дай мне еще время…
— Времени не осталось! Дракон избрал женщину! Печати на их руках были соединены. Ею должна была стать ты! — прорычал дух.
— Когда? — Файона шатко поднялась с земли, поправляя перепачканное платье. — Когда он успел принести клятву? Кому?!
Она часто задышала, снова обхватывая себя руками.
— Женщина должна умереть до того, как будет завершено единение, — холодно произнес посланник. — Она не должна зачать.
— Отец… — Ужас застыл в глазах ведьмы, и она замотала мокрой головой. — Ты велел мне завоевать сердце первенца драконьего рода! Но ни о чьей смерти речи не шло!
— Дракон должен отдать свое сердце добровольно, иначе ритуал утратит свою силу, как и в том случае, если нерожденное дитя унаследует право на первенство. — Жевнор приблизился к ведьме вплотную, закрывая обзор своим капюшоном и сверкая горящими глазами. — По-твоему, я желал, чтобы он воспылал любовью к тебе? Мне нужно вырвать из груди и возложить на алтарь сердце этого мальчишки! И ты исполнишь мою волю…
Пальцы мертвого посланника коснулись груди Файоны, заставляя вздрогнуть от омерзения, словно рука нежити дотянулась до самой души, пачкая ее, отравляя своим черным ядом. Ведьма услышала лишь хриплый рык, затем сильный удар отшвырнул от нее Жевнора. Ладвик встал перед ней, готовый отразить атаку.
— Почему ты не послушал меня?! — выкрикнула ведьма.
Он не ответил, оттолкнул ведьму, отчего та упала на землю, а сам увернулся от ответного удара посланника. Но волк поздно понял, что нежити не обязательно контактировать с противником, чтобы нанести удар. Костлявые руки соединились, переплетая длинные пальцы, и принялись сжиматься. Ладвик захрипел, хватаясь за свое горло.
— Оставь его, отец! — потребовала Файона, кое-как поднимаясь на ноги.
— Ты просишь за безродного щенка?! — Глаза посланника вспыхнули углями, а руки сомкнулись еще сильнее.
Задыхаясь, волк зашелся кашлем, упираясь ладонью в ствол почерневшего дерева. Затем Ладвик заставил себя выпрямиться и судорожно вдохнуть. Он расправил плечи и сжал кулаки, глядя исподлобья на посланника рода Макдаров. Услышанное им настолько потрясло Гварена, что он едва не утратил контроль. Немыслимо! Это уже не первая попытка Силлага вернуть свою утраченную силу. Времена его правления недаром звались кровавыми сумерками Дхимитера — земель, которыми многие века владели Макдары. В этот раз Силлаг решил использовать драконий род? Проклятье! Броган сам-то в курсе, что является наследником Раегдана?
— Прелестно… — тем временем нежить передвинулась к центру поляны, наблюдая за своим неожиданным противником. — Заговоренный, значит.
— Глупый волк! Ты не выстоишь перед отцом… — ахнула ведьма, стоило Гварену снова атаковать Жевнора.
Она видела, что волк явно понимает тактику ведьмака. Мать оборотня, похоже, была сильна, раз смогла установить защиту, способную противиться ведьмаку такого уровня. Но Ладвик даже не был обращен. Тело его слабее любого из стаи вдвое, а то и втрое.
— Не выстоишь, глупый… — прошептала ведьма, скрещивая руки, отбивая выставленным щитом смертельное марево и не давая ему коснуться волка.
Зачем он вмешался? Ему обязательно было поступать по чести?! Откуда она вообще у этого оборотня?! Отец не даст ему уйти, а она не сумеет остановить посланника.
Волк продолжил атаковать, Жевнор пропустил один удар, оказываясь на земле, но тут же начертал на ней защитную руну. На некоторое время он создал вокруг себя невидимый купол, способный поглотить несколько ударов и уберечь во время маневра отхода.
Теперь Силлаг атаковал с помощью своей марионетки куда яростней, потеряв всякое терпение. Ведьма в который раз кинула заклинание щита, пытаясь уберечь волка, и следующий удар отца пришелся по ней. Макдара пробормотал проклятия, негодуя от вмешательство дочери.
Файону отбросило к деревьям, и от боли все потемнело в ее глазах. Она застонала, но упрямо поднялась, понимая, что растратила остатки силы. Руки ее безвольно опустились. Глядя на едва различимый силуэт Ладвика, она зашептала слова защитного заклинания скорее как молитву, не имея возможности помочь ему.
Посланник продолжил глухо бормотать и внезапно растворился в вязком тумане, пропадая из вида. Волк покрутился на месте, щурясь и вглядываясь в окружавшую сизую пелену. Затем понял, что просто нет сил продолжать смотреть. Веки сделались такими тяжелыми, что он с трудом мог открыть глаза.
— Проклятье… — произнес он посиневшими губами.
— Отец! — Файону трясло от холода и страха.
Рука нежити проявилась в клубах тумана, впиваясь острыми когтями в грудь волка. Ладвик немедленно побледнел, и плечи его поникли, словно непосильная тяжесть обрушилась на них. Он хотел отпрянуть, но тело не слушалось. Ведьмак опустошал его, вбирая в себя жизненную силу. Через мгновение волк рухнул на землю в облаке черного пепла. Темные полосы паутиной расходились по груди Гварена, опутывая шею, поднимаясь к подбородку, растекаясь по рукам. Файона услышала его слабый вздох, и на поляне воцарилась тишина.
— Волк…
Ведьма, шатаясь, направилась к нему, но Жевнор схватил ее за руку выше локтя и потянул в обратную сторону.
— Волк!
— Не смей! — мрачно отозвался отец. — Следуй за мной, иначе я волоком потащу тебя!
— Дай мне подойти к нему! — Файона рванулась вперед, едва не вывихнув себе руку.
Плечо загорелось болью.
— Прочь! Он мертв! — рыкнул Силлаг.
Он продолжал увлекать дочь к лесу, но та не переставала сопротивляться и цеплялась свободной рукой за ветви деревьев.
— Дай мне… — прошептала в отчаянии она, глядя на бездыханное тело.
По лицу струились горячие слезы.
— Ты, верно, сошла с ума, Файона! — Посланник стиснул пальцы на ее предплечье, впиваясь когтями в нежную кожу. — Ты должна думать лишь о благе своей семьи, а не о ничтожном бастарде! Никто и не вспомнит о том, что он жил, этот пес!
— Я буду помнить…
— Я лишу тебя всего. Оставлю лишь жалкую жизнь. Пусть это станет наказанием для тебя — быть втоптанной в грязь вместе со всеми ублюдками, которых решил пригреть Саргон в стенах Арфена! Ты кончишь, как и каждый из них! Но у тебя останется шанс, лишь один! — Силлаг рывком развернул дочь, вынуждая снова глядеть в горящие глаза. — Я сделаю так, что мальчишка Броган сам будет умолять меня вырвать его сердце. Я завершу ритуал, и еще до новой луны род Макдаров вернет свою силу.

Запах меда… такой знакомый… и вкус молока, которое, переливаясь через края кувшина, текло по подбородку и голому животу. Он рассмеялся и едва не упустил тяжелый сосуд, когда мать склонилась к нему, едва доходившему ей до пояса, и принялась рисовать пальцем на его коже, выводя молоком какие-то знаки. Гварен привык к тому, чего ему было не понять. Он только знал, что женщина перед ним, эта прекрасная женщина, словно сотканная из солнца и света, была его миром, его солнцем, его светом…
— Вернись ко мне…
Свет… он видел сон или же действительно слышал голос матери? Голос шептал, напевал, но Гварен не мог разомкнуть глаз, как ни силился. Затем его ресницы дрогнули и поддались, едва-едва. Родной силуэт, полупрозрачный, словно призрак, и бесконечные волосы, что струились по самой земле. Сон или явь? Гварен снова закрыл глаза, проваливаясь в беспамятство.
— Как на заре да в капле росы засверкает солнца свет… — Босые ноги матери мягко касались земли, отчего та вновь наполнялась жизнью, поднимаясь благодатной травой там, где только что был мертвый пепел. — Призову я тебя, мой малыш… голос услышу твой живой. Словно горный ручей, вдаль он бежит, путь его так далек…
Тонкие руки взметнулись к небу, разгоняя туман и позволяя солнцу коснуться ладоней.
— Встань, отзовись, мой сынок! Вместо меня будешь светить… добрый свет людям дарить… Встань, пробудись, мой сынок, отпусти на волю зверя, поведет он, не плененный да не прирученный, поведет, как душа полетит…
Она села на землю рядом с сыном. Руки принялись заплетать волосы, а мать все шептала слова своего заклинания. Тяжелой золотой цепью коса легла на колени Сарэйд. Гварен уже слышал эти слова, понимал их смысл, помнил. Так мать лечила его, когда он совсем еще мальчишкой свалился с крыши, переломав себе половину костей. Волк знал, чего это будет стоить матери, сидевшей рядом. Губы Гварена дрогнули, он попытался позвать ее, но не смог. Тонкий нож блеснул на солнце. Ведьма провела им по волосам, у самой шеи, отрезая косу.
— Мама… — Он произнес это или только мысленно позвал?
Ладвик почувствовал, как Сарэйд обернула один конец косы вокруг его запястья, второй, как он и помнил, обвязала вокруг своей руки, приговаривая:
— Никогда не предаст да не прервется та святая жизни нить, что нас сплела, связала да уберегла… охранит, беду отведет…
— Перестань… — едва слышно прошептал волк, проклиная свою слабость.
Запястье обожгло там, где его касалась коса матери. В прошлый раз Сарэйд истратила столько своей силы, что больше года оставалась без нее. Сейчас же намеревалась пожертвовать своим ведьмовским даром. Она опустошала себя, не ведая, сможет ли вернуть силу однажды, или же до последнего вздоха останется смертной женщиной, которой даже собственная душа не принадлежала. Эту жертву волк не готов был принять.
Но проклятое дыхание облегчалось, а тело наполнялось теплом, затем жаром, растекавшимся по венам до самых кончиков пальцев. Ладвик застонал, чувствуя, что в этот раз что-то изменилось. Ранее не было жгучего жара, не сжимались мышцы с невероятной силой, вынуждая изгибать спину, стискивать зубы, а затем и вовсе закричать от внезапной боли, с ужасом осознавая, что собственный крик перерастает в хриплый волчий вой.
— Отпусти на волю зверя, поведет он, не плененный да не прирученный, поведет, как душа полетит… Беги, сынок, ничего не страшись…
Золотая коса рассыпалась прахом, а с нею растаял и образ матери. Словно и не было ее, словно привиделись ему в бреду и она, и слова ее. Огромные лапы ударили по земле, волк поднял голову, устремляя к небу горящий взгляд, и вой зверя вновь нарушил тишину леса.

ГЛАВА 17

Небольшая хижина местного травника была единственным, что подвернулось под руку, там и решили оставить новобрачных для завершения церемонии единения, отсыпав серьезному мужичку пригоршню монет. Пока новоиспеченные супруги добирались до хижины, кто-то успел прибрать ее и даже украсить ветхое крыльцо гирляндами цветов. Келейр несчастно глядела на эти попытки проявить радушие и участие. Оставалось лишь склонить голову, сдерживая то ли вздох, то ли нервную усмешку. Рейн снял жену с лошади и легко, словно куклу, опустил на землю рядом с собой, так и не убирая рук с ее тонкой талии.
Деревня располагалась внизу. Хижина находилась на небольшом уступе, и если встать на самом краю, то все деревянные домишки с взъерошенными соломенными крышами были видны отсюда как на ладони. Еще у храма Саргон пояснил Рейну, что им полагается оставаться в доме до рассвета, и не стоит беспокоиться о том, что их кто-то потревожит. И он, и мастер Эверет спустятся в деревню, но это не значило, что хоть на мгновение их оставят без присмотра.
Словно опасаясь, что они дадут деру, ректор и маг дождались, так и не спешиваясь, пока Броган проводил Келейр до покосившейся двери. Дракон нарочито громко захлопнул ее, да так сильно, что труха посыпалась на крыльцо. Хью ухмыльнулся, разворачивая свою лошадь в сторону деревни. Ректор на мгновение задержался взглядом на хижине, нахмурился, но затем последовал за своим товарищем.

Лиса тщательно старалась не думать, к чему все это уединение вело, и заставила себя пройти вглубь небольшой комнатки. От пряного запаха трав она несколько раз звонко чихнула.
— Всех мышей распугала… — прозвучал у ее уха голос дракона.
Келейр замерла, хватаясь за подол платья и испуганно вглядываясь в каждый угол.
— Да шучу я, — нервно отозвался Рейн.
Он поднял голову, глядя на пучки сушеных трав, подвешенные за грубые нити. Они крепились к тонким балкам по всему потолку. Дракон качнул пальцами один из ароматных букетов. Немедленно ему в глаза посыпалась пыльца, заставляя жмуриться и трясти головой.
Келейр, сама не ожидая от себя подобного, взяла его лицо в свои ладони, вынуждая остановиться. Она велела Рейну замереть и подула, убирая с ресниц пыльцу. Он позволил помочь, но как только его ладони легли поверх ее рук, а синие глаза открылись, то все самообладание лисы куда-то испарилось.
На свою беду, Келейр повернула голову, и ее взгляд упал на невысокий настил, укрытый льняными простынями и усыпанными лепестками все той же арпеники. В висках у нее застучало, и, кажется, она забыла, что должна дышать. Не говоря ни слова, Рейн наклонился к жене и, едва касаясь губами, принялся целовать ее лицо. Нежность наполнила сердце дракона, когда он увидел, что Келейр закрыла глаза, безотчетно подставляя лицо для его ласки.
— Ты знаешь, что должно произойти, Кел? — тихо проговорил Рейн, обдавая ее своим теплым дыханием.
— Все я знаю!.. Неужто думаешь, что знаешь больше моего?
Келейр наверняка казалось, что она выглядит храброй и опытной, но дракон лишь покачал черной головой, видя жалкие попытки лисы сохранить невозмутимость. Щеки ее пылали, а аромат цветов в волосах, смешиваясь с ее собственным запахом, казался ему самым упоительным.
— Я… я взрослая… — храбро пискнула Келейр.
— Неужели? — спросил он с улыбкой в голосе.
Рейн осторожно взял руку жены и мягким движением прижал ее ладонь к своей груди. Глаза лисы распахнулись в испуге.
— Наверное, я не настолько взрослая… — едва слышно выдохнула бедняжка.
Пуговица на рубашке выскользнула из петли, приоткрывая его грудь. Келейр испугалась, но, преодолевая робость, провела пальцами по теплой коже, ощущая сердцебиение дракона. Делала она это с наивностью неопытной девушки, чем вызывала у Брогана теплую улыбку и прилив слишком раннего желания. Келейр смотрела на него с удивлением и восторгом, в глазах жены Рейн читал доверие, и только богам было известно, как боялся разрушить его и испугать ее.
— Я… я не уверена, не совсем уверена… что… получится… — одними губами прошептала она.
— Я не стану торопить тебя, Кел.
Рейн постарался придать своему голосу уверенности, приказывая себе глядеть лишь на ее лицо, но никак не ниже. Он прогонял прочь из головы воспоминания о нежных изгибах ее тела, стоящего под струями душа. Келейр была его, полностью, каждой клеточкой. С того самого мига, как принесла клятву, и до скончания века. Разве этого времени мало, чтоб позволить ей самой прийти к нему на ложе? Желать его так же, как сейчас и он желает ее? Рейн знал, что им придется познать науку, куда более сложную, чем любая из тех, что преподается в стенах Арфена. Им предстояло познать друг друга.
— Я обещал тебе кое-что, — подмигнул он своей жене.
— Да. — Глаза Келейр радостно сверкнули, словно у нее появилась надежда избежать неминуемого испытания.
Рейн заставил себя не хмуриться, понимая ее страх. Он протянул ей руку и, когда лиса вложила в нее свою ладонь, крепко сжал.
— Бежим? — приподнял брови дракон.
— Бежим, — согласно кивнула Келейр.
— В окно?
— В окно…
Если действовать аккуратно, то никто и не догадается об их отсутствии. Рейн помог лисе забраться на подоконник, длинное платье мешало ей, и он придержал подол. Окно выходило на прибрежные скалы. Конечно, она тут же вскрикнула и схватилась за его руку, вцепившись мертвой хваткой. Броган сел рядом и посмотрел ей в лицо.
— Кел, мы не можем выйти в дверь. Мы не можем воспользоваться другим окном, нас заметят, уж поверь.
Она большими глазами поглядела на Орву, сверкавшую внизу, у подножия скал.
— Ты… ты предлагаешь… — запинаясь, прошептала она.
— Конечно, мы можем остаться и… — Рейн небрежно расстегнул одну из пуговиц на рубашке, и лиса едва не шагнула в пропасть.
— Эй! — Он придержал Келейр за плечи и хорошенько встряхнул. — Доверься мне. Сделав это однажды, ты удивишься, как могла все эти годы страшиться подобного чуда. Ты говорила, что любишь свободу.
— Верно, — согласилась лиса, все так же недоверчиво глядя на дракона.
— Позволь показать тебе, насколько может быть сладок ее вкус. — Глаза Рейна засверкали звездами. — Я не дам тебе упасть. Ты веришь мне?
Он говорил так уверенно, так твердо, что лиса не могла усомниться, хоть и дрожала от страха. Пусть и невозможно одолеть страх за раз, но сделать первый шаг она просто обязана. Припоминая недавний урок, преподанный мастером Эверетом, Келейр понимала, что подобными чувствами могла навлечь беду на тех, кто оказывался рядом с нею.
— Я верю. — Она разжала пальцы, отпуская ткань его рубашки.
Броган видел, как лиса волновалась и как дрожали ее губы. Он мягко коснулся их поцелуем, затем осторожно встал на небольшом скальном выступе перед домом шириной всего в пару шагов. Дракон подозвал Келейр, та послушно соскочила вниз и заставила себя шагнуть к Рейну. Он повернулся к жене спиной и велел обнять руками за шею.
— Закрой глаза, ничего не бойся. Ты поймешь, когда открыть их…
Лиса привстала на цыпочках, обхватила мужа и через мгновение, стоило ей изо всех сил зажмуриться, они камнем упали вниз. Броган раскинул руки. Еще секунда — и громадные крылья мягко подняли волны на реке, планируя над нею.
— О боги… — прошептала Келейр, чувствуя под ладонями шершавую чешую дракона.
Ветер сорвал с нее венок, она почувствовала это. Глаза открыть по-прежнему боялась. Они летели небыстро, как и обещал Рейн, и лиса проклинала свою трусость. В конце концов любопытство одолело ее окончательно, и она распахнула глаза.
Вскрикнув от волнения, Келейр сильнее прижалась к шее дракона, прильнув к ней щекой. Зверь повернул голову, сверкая глазами, и спустился еще ниже, почти к самой поверхности Орвы. Взгляд дракона выражал такое спокойствие и безмятежность, что лиса прониклась этими чувствами, немного ослабляя кольцо своих рук.
Солнце сверкало над ними, заставляя реку переливаться оттенками серебра. Ветер пел, принимая их в свои объятия, напоенные ароматом лета, и сердце Келейр откликнулось на эту песню. Великолепный зверь расправил иссиня-черные крылья, опускаясь к самой воде, позволяя босым ногам лисы окунуться в речную прохладу. Она испытала детский восторг, чувствуя, как платье вымокло, а в лицо полетели мелкие брызги. Дракон летел вперед, по бесконечной ленте Орвы, унося ее прочь от тревог и сомнений.

— Как думаешь, Хью, сколько они продержались? — задумчиво проговорил Саргон, принимая кувшин со свежим молоком у хозяйки одного из домов.
— Уверен, что сбежали, как только мы пропали из виду, — хмыкнул Эверет и, скривившись, закашлялся. — Какого ярна?! Молоко кислое…
— Да быть такого не может! — возмутилась хозяйка. — Ему и получаса нет!
Хью обтер лицо рукавом и нахмурился, обводя взглядом окрестности. Погода портилась, хоть и не должна была. Кроме того, чутье еще ни разу не подводило его. Ну, кроме того случая, когда проигрался в карты Саргону…
— Хью, чуешь что-то? — настороженно спросил ректор, отставляя кувшин.
— Скорее, не чую того, что должен, Элазар, — мрачно отозвался маг и отошел от дома, выходя на центральную дорогу деревни. — Птицы молчат. Недобрый знак.
— Ты прав, — нахмурил белые брови ректор.
Саргон пошел вслед за товарищем, останавливаясь на пыльной дороге и глядя туда, где темнела старая каменная арка, считавшаяся началом деревни. Ректор потянул носом воздух, ощущая, как тот стал противно сырым. Он пах бедой. Словно озвучивая его мысли, раздался крик. Один из местных жителей бросил свою телегу неподалеку от арки и, продолжая громко кричать, побежал в сторону деревни.
— Угдай! Угдай!
Хриплый звук горна возвестил о приближающейся опасности. Деревня немедленно пришла в движение. Не ожидая, пока неведомый враг настигнет их, привыкшие к частой опасности ворке разбегались кто куда, хватая детей и заставляя двух гостей гадать, что было тому виной.
Туман шел на деревню, он сгущался, клубился, заставлял увядать цветы и прятаться солнце. Затем протяжный вой вынудил Хьюго крепче сжать рукоять кнута, снимая его с крепления на ремне. Рунические символы вспыхнули под его пальцами, активируя заклинание.
Крупное существо появилось из вязкой серой пелены, снова взвыло, а затем оскалило безобразную морду. Покрытая шипами спина угдая изгибалась, он молотил тонким хвостом по крыше одной из хижин, заставляя солому взлетать в воздух.
— Кто их призвал? — прорычал Саргон.
Он моментально обратился и кинулся на ближайшую тварь. Хью нанес свой первый удар. Хвост кнута, сплетенный из сыромятной кожи и пропитанный водами серебряного источника, перебил хребет ближайшему угдаю. Попадая в его призрачное тело, серебро распылялось, высвобождая тысячи частичек и обращая существо в прах.
Белоснежные лапы льва разорвали очередное темное создание, но глаза Саргона зло сверкнули, стоило ректору оглядеть окрестности, поднимаясь над деревней на огромных крыльях. Порождения тьмы все прибывали. Казалось, что на место одного убитого ими угдая вставало трое. Бой продолжался еще некоторое время, пока товарищи не убедились в этом предположении.
— Саргон, — выкрикнул Хью, отгоняя от себя ударом кнута очередную тварь, — не тронь их! Эта магия по части Броди-ка!
Лев мягко опустился на землю, вставая рядом с товарищем, яростно рыча и отбивая лапой шипящее существо.
— Готов? — спросил маг, а стоило льву кивнуть головой, как обмотал вокруг запястья свой кнут и поднял руку вверх.
Через мгновение потемневшее небо прорезала яркая молния, служа сигналом тем, кто находился сейчас в стенах Ар-фена. Полдень, все ученики отправились обратно в замок. Кроме них двоих, в поселении не осталось ни одного человека, обладающего хоть каплей магии.
Вспышка в небе заставила Брогана зависнуть над рекой, оборачиваясь в сторону оставленной ими деревни. Келейр с тревогой вглядывалась в поднявшийся туман и сильнее прижималась к шее черного зверя. Рейн поднялся выше, понимая, что должен отнести свою спутницу к воротам и вернуться. Ворке были беззащитны против любой магической атаки, получая помощь от обитателей замка в благодарность за службу. Если послали сигнал, значит, деревня подверглась нападению. Рейн попытался разглядеть происходящее, но неожиданно перед глазами его встала черная пелена, а висок пронзила острая боль.
— Что происходит? — прошептала лиса, но тело дракона резко дрогнуло, словно от невидимого удара.
Крик Келейр зазвучал над Орвой, когда Рейн обратился прямо в воздухе и она потеряла опору, камнем несясь к воде вслед за мужем.
— Ре-э-эйн! — закричала лиса, понимая, что сейчас погрузится в реку до самого укрытого илом дна.
Со стороны леса, сбивая листву с веток ияра, пронесся Ирс, издавая боевой клич и направляясь к поселению. Мгновенно меняя направление, грифон успел подставить спину, не давая лисе упасть. Эллгар отнес ее к скалам, расправил одно крыло и помог ей спуститься на землю. Затем принц бросился к реке, складывая крылья и стрелой устремляясь под воду в том месте, где в реку упал Рейн.
Келейр металась по скалам, судорожно дыша и вглядываясь в речную гладь. Раз за разом Эллгар поднимался на поверхность, но лишь для того, чтобы схватить ртом воздух, а затем снова нырял. Лиса готова была прыгнуть следом, от собственной бесполезности сходя с ума, и облегченная улыбка коснулась ее дрожащих губ, когда наконец над поверхностью реки показалось две головы.
Ирс вновь обратился в зверя и взмыл над рекой, удерживая в мощных лапах товарища. Приземляясь на скале, грифон бережно опустил Рейна на камни, затем уже человеком склоняясь над ним. Принц сощурился, замечая, как ярким алым пятном на виске дракона горела печать.
— Эй, последыш… — Ирс потряс Брогана за плечи, понимая, что тот давно уже должен был прийти в себя. — Броган!
Янтарный взгляд грифона скользнул по лисе, на какой-то момент задерживаясь на ее лице. Он нахмурил брови, что-то смутно припоминая, но был слишком отвлечен, чтобы понять, где видел раньше эту девицу.
— Броган! — зарычал грифон.
Рейна колотила мелкая дрожь, мышцы во всем теле судорожно сокращались. Он распахнул глаза, и в этот раз они не были привычного цвета, они пылали углями. Ирс видел попытки дракона обратиться, но что-то словно блокировало его силу, продолжая истязать тело.
— Рейн… — Келейр встала на колени рядом с мужем и приложила холодную ладонь к его горячему лбу. — Рейн! Его нужно отнести в замок. Мастер Бродик вылечит его, он наверняка сможет. Пожалуйста!
Она умоляюще поглядела на грифона, и принц глубоко вздохнул. Малышка права, что бы ни случилось с драконом, вид у него был жалкий.
— Проклятье… — Ирс повернул голову, пытаясь разглядеть происходившее в далеком поселении, но плотная пелена закрывала обзор.
Были заметны только вспышки щитов, которые выставляли прибывшие на помощь ученики. Ирс вернулся взглядом к Рейну. Он мог бы уйти, конечно. Кто ему этот последыш? Почему же оставался? Чего ради, ему заботиться о Брогане? Нет, только не о нем! Эллгар поднялся на ноги, снова глядя на деревню, но, как только услышал за спиной стон, немедленно вернулся и склонился над товарищем.
— Кел, — хрипло пробормотал дракон и попытался приподняться, — где Кел?
— Очнулся-таки! — хмыкнул Ирс. — Я давно должен был лететь в деревню, а вынужден тратить время на такого неудачника как ты, последыш! Что случилось у ворке? Ты хоть что-то вразумительное можешь сказать?!
Рейн кое-как поднялся и немедленно схватился обеими руками за голову. Жгучая метка, казалось, плавила сам мозг, не давая мыслить ясно.
— Я не знаю! — проревел дракон и задышал дымом.
Всполохи над поселением стали интенсивнее, заставляя учеников вглядываться в противоположный берег. Шаткой походкой Рейн подошел к Келейр. Взгляд его стал проясняться, а боль в виске немного поутихла. Она цела, и это самое главное.
— Им нужна помощь! — Грифон выругался, стряхивая воду с волос.
— Лети, Эллгар… — кивнул мокрой головой Рейн, указывая на Орву. — Я отнесу Кел к замку и присоединюсь к вам.
— Ты сдохнешь раньше, чем это сделаешь, Броган! — фыркнул грифон, недоверчиво поглядывая на сокурсника.
Бледный как снег, он был похож на нежить. Ирс пожевал обветренную нижнюю губу, не решаясь оставить своего бывшего врага. Рейн решил за него — неожиданно оборачиваясь и расправляя крылья, он тяжело взлетел над лесом. Трансформация далась с большим трудом, и дракон искренне надеялся, что его сил хватит на то, чтобы долететь до Арфена и доставить жену в безопасное место.
— Ты идиот, Броган! — выкрикнул грифон, взмывая следом за сокурсником в небо.
Он заметил чужака раньше дракона. Тот шел неспешно, будто прогуливался, и вскоре показался у кромки леса. Эллгар почуял опасность, стоило мужчине в неприметной накидке поднять раскрытую ладонь. Запах свежей крови принц ощутил слишком явственно и успел увернуться от драконьего пламени, когда совершенно внезапно Броган атаковал его.
Лиса выкрикнула имя Брогана, и это вынудило зверя отвлечься. Ирс смог развернуться, нападая на него, ударяя в спину и вынуждая рухнуть на скалы. Упал Рейн уже человеком и ощутил во рту привкус собственной крови. Какого ярна происходит?! Он захрипел, пытаясь подняться, и его взгляд остановился на высоких сапогах. Броган вновь шатко встал, разглядывая незнакомца. Длинные черные волосы прикрывали лицо мужчины, и ветер подхватывал пряди. Что-то знакомое было в этих чертах, но Рейн не знал его.
— Это твоя благодарность, последыш?! — Эллгар схватил дракона за рубашку, вынуждая развернуться к себе, но поднявшийся снежный вихрь заставил противников остыть.
— Прекратите оба! — закричала Келейр.
— Зачем же, милое дитя? — невозмутимо проговорил незнакомец.
Мужчина снова поднял свою ладонь, и на ней лиса увидела кровь. Раны были нанесены умышленно и складывались в причудливый узор, очерченный кругом. Печать? Он вырезал ее на собственной руке?! Глаза Келейр распахнулись шире, когда она поняла, что ей знаком каждый знак, нанесенный острым лезвием. Точно такие же она привыкла видеть на виске Рейна.
— Сам Силлаг Макдара, — криво ухмыльнулся Ирс и попытался ударить своего сокурсника, но тот словно по команде обратился и чудовищным ударом отшвырнул принца на скалу.
В глазах Ирса потемнело, а от боли он едва не потерял сознание. Не имея сил подняться, Эллгар наблюдал, как дракон поднял лапу, явно желая добить его.
— Рейн! — яростно окликнула его Келейр. — Что ты творишь? Ты же убьешь его!
Дракон остановился с занесенной лапой, но лишь за тем, чтобы сменить свою мишень. Второй удар пришелся по лисе. Келейр задохнулась от боли, оказавшись на холодных камнях. Украшавшее платье кружево порвалось.
Отчаяние охватило ее. Рейн не слышал их, не видел, словно был одержим. А этот незнакомец? Ирс назвал его Силлагом… Отец ведьмы Файоны! Словно прочитав ее мысли, Макдара улыбнулся краем губ. Он сжал ладонь с печатью в кулак и прошелся вдоль скал.
— Монстр, прекрасный и чудовищный… — почти мечтательно протянул ведьмак. — Каково обладать подобной силой и не уметь контролировать ее, Броган?
Рейн снова обернулся человеком. Он тяжело дышал, обводя своих товарищей алым взглядом.
— Кел… — в его голосе было столько боли, что сердце лисы сжалось.
— Я с тобой, я с тобой. — Келейр поднялась, протягивая ему руку, но Рейн не принял ее.
— Убирайтесь! Убирайтесь прочь! — Дракон поглядел на Ирса и задышал дымом, чувствуя, что снова теряет контроль над своим телом. — Забери ее отсюда и лети прочь!
— И упустить такую прекрасную возможность свернуть тебе шею? — сверкнул глазами принц, обходя своего товарища и вставая перед лисой.
— У него на руке такой же знак, как и у тебя, — зло прорычала Келейр, вставая на ноги и поднимая очередной снежный вихрь. — Это Макдара виной тому, что ты теряешь контроль!
Рейн не ответил. Очередной приступ вынудил его согнуться едва ли не пополам, глядя исподлобья на своего мучителя.
— Какая наблюдательность, — улыбнулся Силлаг. — Надо признаться, мне совершенно не по нраву подобные представления, и речь я не заготовил. Пришлось импровизировать, так сказать… Руку вот поранил…
Ведьмак поглядел на окровавленную ладонь, и печать на виске Рейна вновь вспыхнула.
— Как? — мрачно отозвался Броган, теперь и сам замечая, что точно таким же клеймом пометили его при рождении.
— Неверный вопрос. — Силлаг встал так, чтоб видеть всех троих перед собою и не позволить зайти со спины. — Не «как», а «зачем».
Макдара не ожидал, что опальный принц явится сюда, когда шел по следу дракона, и, признаться, был в ярости. Всего-то и нужно было, что поистязать мальчишку, пользуясь печатью, до тех пор, пока силы не покинут его, а разум откажется разделять реальное от наваждения. Ему не стоило доверять свои планы проклятой бесполезной девчонке! Дочь подвела его и, несомненно, ответит за это. Слишком много посторонних вмешалось в это дело!
И сейчас он вынужден идти до конца, надеясь, что получит желаемое. Второго шанса не представится. Пока Жевнор отвлекает Саргона и его прихвостней в деревне, у него есть время. Силы Макдары были почти истощены, ушли на призыв призрачных угдаев. Но он считал это верным решением, зная, что иначе не выстоял бы в одиночестве перед несколькими магами из замка. Ну ничего, на то, чтобы заморочить голову мальчишке, много сил не требуется. Броган сделает все сам.
— Зачем?! — рыкнул дракон.
— Зачем? Хм… — Силлаг остановился, глядя на Рейна. — Я лишь хочу помочь. Помочь прекратить это.
Он почти сочувственно вздохнул, видя, как дракон сдерживает стон, мучась от боли во всем теле. Келейр снова хотела подойти к Рейну, но Ирс, не оборачиваясь, толкнул ее в грудь, веля оставаться позади него.
— Стой смирно, малышка. Сейчас он не отличит тебя от куска камня, на котором стоит. Поверь мне. Я уже видел Брогана таким… — едва слышно пробормотал он.
— Как? Как остановить это? — прохрипел Рейн.
— Это остановится вместе с биением твоего сердца, дракон, — медленно пояснил ведьмак.
— Ложь! — прорычал Ирс, снова удерживая вырывающуюся лису. — Решил расправиться с Броганами? Так зачем такие сложности, Макдара?!
— Отпусти меня! — Келейр вывернулась из-под руки принца, рукав на платье разорвался, но она смогла освободиться и подойти к Рейну.
— Убирайтесь прочь! — выкрикнула лиса, яростно отмахиваясь от Силлага, но услышала хриплый рык за спиной.
Мгновение — и громадные крылья расправились, поднимая волну песка и наколдованного ею снега. Лапа дракона ударила лису в грудь, прижимая к земле и не давая возможности вдохнуть.
— Безумие, вот что ждет тебя, Броган! — воскликнул Силлаг, следя за грифоном и не позволяя тому приблизиться. — Ты убьешь своих товарищей и будешь убивать и дальше. Твоя печать станет клеймом смерти, а ты — лишь монстром, которого проклянет и отвергнет даже собственный род!
— Не слушай его, — задыхаясь, прошептала Келейр, чувствуя, что еще немного — и ребра не выдержат тяжести.
Макдара вытащил тонкий нож из крепившихся на ремне ножен и протянул блеснувшее лезвие Рейну.
— Выбор за тобой, — заявил ведьмак.
— Не смей, Рейн! — закричала изо всех сил лиса, пытаясь оттолкнуть лапу, но дракон не слышал ее.
Из огромной пасти вырывалось пламя. Пытаясь хоть как-то успокоить Рейна и надеясь, что он услышит ее, Келейр тихим голосом затянула старую колыбельную, ту самую, которую пела, когда он мучился ночью от очередного приступа:

Затихает над рекой
Ветер ласковый, родной.
И луна в окне горит.
Она спать тебе велит.
Не пройти беде лихой,
Отведу ее рукой.

Она ощущала жар, исходивший от дыхания дракона. Он опалил ткань платья, грозя обратить и ее в горсть пепла.

В эту ночь тебе пою
Колыбельную свою.
Орва чистая течет,
Все печали унесет
И душе дает покой.
Будь свободною рекой.

Руки лисы с нежностью гладили грубую чешую на лапе, которая внезапно дрогнула и ослабила свою хватку.

Птицы спят и дикий зверь.
Сторожу я сон теперь.
Словно матушка пою
Колыбельную свою.

Зверь замер. Внутри него бушевала буря, заставляя разрываться на части. Одна желала уничтожить все живое вокруг себя, другая тянулась к знакомому голосу, который касался самой души.
— Ты знаешь это, Броган. Ты чувствуешь это каждый день. Ты знаешь, что я прав. — Силлаг бросил нож к дракону, и клинок тихо звякнул о камни. — Ты всегда будешь зверем. Не за этим ли родная мать убрала тебя подальше от Раегдана? Еще при рождении Айла знала, что ты несешь лишь погибель, Рейн Броган.
Силлаг сжал ладонь с печатью с такой силой, что несколько капель крови упало на землю. Дракон дрогнул всем телом и обратился. Он глядел себе под ноги, на лежащий нож. Все молчали. Или он не слышал ничего вокруг? Этот человек будто читал его мысли. Будто знал, о чем думал, чего боялся все эти годы. Рейн словно слушал самого себя сейчас и не находил себе оправдания. Бесконтрольный монстр. Ведьмак прав. В своей руке Броган ощутил холодную тяжесть, не понимая, когда успел поднять нож.
— Нет волшебного снадобья и нет великого учения, которое делает из зверя, подобного тебе, послушную собаку… как сквозь вату пробился в его сознание голос ведьмака.
— Но всегда найдется зверь, которому будет плевать на это, Макдара! — Ирс зарычал, немедленно обращаясь и кидаясь на своего недавнего врага.
Нож отлетел в сторону, и грифон, не давая Рейну опомниться или поддаться очередному наваждению, ударил лапой по его лицу. Острые как бритва когти с легкостью рассекли кожу на виске, сдирая проклятую печать и оставляя четыре кровавые полосы.
Рейн лежал без движения, придавленный второй лапой зверя, который расправил крылья. Ирс хотел кинуться на ведьмака, но тот закричал, хватаясь за свое запястье, и сжал руку, на которой горела печать. Продолжая кричать, Силлаг упал на колени, не в силах противостоять разрушенной связи заклинания. Келейр бросилась к Рейну, и Эллгар позволил ей обнять дракона и попытаться привести в чувства. Обратившись в человека, принц направился к ведьмаку, задыхавшемуся от боли.
— Лучше быть зверем, чем похожим на зверя. Я не убью тебя. Ты сдохнешь как человек. На плахе, посреди площади, Макдара.
Понимая, что должен оповестить старших, Эллгар взлетел высоко в небо и издал громкий клич, который эхом пронесся над Орвой и достиг далекой деревни.

ГЛАВА 18

Позади снова раздался хриплый рык.
Файона бежала, не останавливаясь. Два угдая, то появляясь, то рассыпаясь черным туманом, словно играли со своей жертвой, позволяя отбежать вперед и снова нагоняя в два счета. Силы покидали ведьму. Платье превратилось в мокрую тряпку, а волосы, закрывая обзор, противно липли к лицу и плечам. Файона снова оглянулась, замечая две неясные тени среди высоких деревьев. Она слышала близкую реку, но в панике не могла сообразить, с какой стороны доносится шум воды, казалось, что он просто мерещится ей.
Лес перед ведьмой становился все более непроходимым, и Файону ужасала сама мысль того, что она никогда не отыщет обратную дорогу. Ведьма сжала кулаки, ощущая в ладонях привычное покалывание. Возможно, той капли силы, что в ней осталась, хватит, чтобы остановить преследовавших ее монстров. Файона застыла, а потом заставила себя повернуться к ним лицом. Она выставила руки перед собой, молясь о том, чтоб не использовать от страха щит вместо силового заклинания.
Скалясь, угдаи медленно подходили, уверенные в том, что их охота подходит к концу. Это разозлило ведьму и придало сил. Она зашептала слова заклинания и взмахнула одной рукой. Но все, что удалось, — это отбросить существо, которое ударилось боком о дерево и яростно зашипело.
— Прекрасно… — пробормотала Файона, отступая назад.
Она сделала еще пару шагов и непонимающе поглядела на своих преследователей. Угдаи, словно дикие коты, выгнули спины, шипя и скалясь. Но по непонятной причине не атаковали. Еще шаг — и Файона уперлась спиной в эту «причину». С замиранием сердца ведьма коснулась преграды за своей спиной. Ее пальцы окунулись в густую теплую шерсть, и она вовсе забыла, как дышать. Неужто ей настал конец? Неужто так все и закончится, в когтях или пасти одной из мерзких тварей?!
Файона оцепенела от страха, а зверь за ее спиной кинулся вперед, настигая призрачных существ и разрывая их, словно они были сухими ветвями. Покончив с угдаями, волк повернулся к ведьме и смирно сел напротив. Теперь он ожидал, пока она очнется и вспомнит, что всякому живому на этой земле положено дышать.
Глаза Файоны расширились, когда она узнала взгляд зверя, представшего перед нею. Она просто не могла не узнать его. Почему? Понятия не имела. Да и не важно это было. Первой мыслью Файоны было благодарение богам за то, что он жив. Слезы навернулись на глаза, застилая обзор.
— Что же ты наделал, волк… — тихим голосом пробормотала ведьма, подходя к Ладвику ближе.
Она пригладила рукой темную шерсть, затем прижалась лбом к его голове. Гварен тихо заурчал в ответ, не имея возможности ответить ей словами.
— Возможно… возможно, мастер Эверет что-нибудь придумает. А может… Что ты натворил, проклятый волк?!
Она всхлипнула и зло стукнула его кулаком по лапе. Волк только лизнул ее щеку и мотнул головой, указывая на свою спину. Он припал на передние лапы, ожидая, пока Файона взберется.

Рейн не позволил нести себя, упрямо желая идти до замка на своих двоих, пока не подоспел Вардван, ведя за поводья вторую лошадь. Проректор выглядел непривычно взъерошенным. Он молча спешился, и Броган заметил в его руке кольцо смирения. Надо признаться, на какой-то миг дракон решил, что ошейник для него. Но Аристакес прошел мимо учеников, похожих на оборванцев, и кольцо сомкнулось вокруг шеи Силлага.
Ведьмак не проронил и слова. Он все глядел на окровавленную половину лица дракона, сжимая тонкие губы. Саргон встал перед Макдарой так, чтобы загородить ему обзор и не давать черному взгляду и дальше истязать дракона.
— Вы будете содержаться в одном из подвалов Арфена. Можете не беспокоиться, — сверкнул глазами ректор, — крыс там нет. Находиться под надзором будете до тех пор, пока за вами не явятся стражи из Ксабира. Дарема мы оповестим о произошедшем.
Губы Элазара дрогнули, когда его взгляд опустился на собственную руку, испачканную кровью Брогана. И когда он успел? Видимо, когда помогал мальчишке подняться… Нужно отправлять Хью с вестями. И Дарем, и Айла будут в ярости. Он не мог предсказать, кто из этих двоих победит в желании снести голову Макдаре. Ведьмак покусился на опального наследника короны и на наследника земель Раегдана.
Что бы там ни говорили, кем бы ни считался Ирс Эллгар, пока он был нужен королю живым. Причинение вреда Ирсу было большой глупостью со стороны Силлага. Амбиции сделали его безумным. Что же до Айлы Броган, то мать — всегда мать. К тому же эта женщина приложила столько усилий, чтобы скрыть своего истинного наследника, что будет весьма заинтересована узнать о том, как об этом стало известно Макдаре.
Саргон оглянулся, наблюдая за тем, как лиса оттирает лицо Брогана оторванным куском платья. Да уж… удалась свадьба. Он кинул взгляд на угрюмого Ирса. Кажется, мальчишка был так оглушен произошедшим, что и не понял, кто перед ним. Не нужно давать ему возможность опомниться. Это лишнее сейчас. Хотя если учесть последние события, их план почти провалился. Круг заинтересованных людей все расширялся. Девочке придется пройти это испытание. Она справится. Арфен еще долго будут будоражить последние события. Такой пустяк, как переодетая мальчишкой девица, покажется всем слишком незначительным по сравнению с атакой плотоядных монстров.
— Хью! — окликнул товарища Саргон.
Эверет подошел, сложил руки на груди и вполсилы толкнул плечом в плечо ректора.
— Давай ты скажешь Айле?.. — Маг несчастно поглядел на него.
— Ни за что… — проворчал Элазар.
— Тогда хотя бы назначь мне жалование! — возмутился Хьюго. — Я терплю такие тяготы, такие лишения!
— Ты должен был привыкнуть к ним за годы своей работы охотником, Хью, — не поддался на уговоры ректор.
— Пф-ф! Лучше иметь дело с урлахом, чем с тобой.
— Белла уже послала ястреба с донесением. К утру стража явится за Макдарой. Когда отправишься ты?
— Я покину замок вместе со стражей. Нам по пути, да и спокойнее мне так. — Хью с отвращением сплюнул, глядя на ведьмака.
Тот все смотрел на Рейна. Стоило Саргону обернуться, расправляя белоснежные крылья, чтобы отнести пленника в замок, как Силлаг заговорил.
— Ничего не изменится, Броган… — сухо шелестел голос ведьмака.
Плечи дракона дрогнули, и Келейр сложно было понять, от гнева или от того, что он соглашается с этим ужасным человеком.
— Чудовище в тебе никуда не делось!..
Силлаг взмыл вверх, подхваченный сильными лапами Саргона, и последних слов было не разобрать.
— Все мы чудовища, то бишь люди и звери одновременно. — Хьюго потянулся, разминая затекшие плечи. — В этом есть особое очарование.
Он подмигнул Келейр, и та спряталась за спиной Рейна, не зная, чего еще ожидать от окружающих. Она просто хотела вернуться в их маленькую комнату и захлопнуть двери. Надолго. А лучше — навеки.
Усталость накатила на лису, видимо, сейчас, когда все было кончено, она смогла позволить себе расслабиться, совсем чуть-чуть. Затем снова перед ее глазами нависла громадная лапа, и грудь сдавило то ли от воспоминаний, то ли от боли. Келейр пыталась отогнать мысли, слишком сильно погружаясь в них, пока присутствующие принялись обсуждать что-то, и все думала, какие же демоны были затворены внутри ее мужа.
Рейн вел себя порой легкомысленно и глупо, порой казался невыносимым, но, похоже, это была его маска, что он надевал, чтобы скрыть истинного себя. Лиса вдруг захотела обнять его. Прямо здесь и сейчас. Плевать на посторонних! Но Рейн опередил ее. Уже сидя на лошади, он нагнулся, обхватил жену за талию и поднял к себе. Все произошло так быстро, что лиса не успела даже вздохнуть.
Келейр оказалась плотно прижатой к Рейну, а его рука крепко обнимала ее за талию. Едва лиса пришла в себя, как голова закружилась от подобной близости. Муж излучал такое тепло и такую силу, что лиса смутилась, но почувствовала себя под его защитой. Выезжая на дорогу, Рейн предложил согреть ее своим телом и, не дожидаясь ответа жены, прижал к своей груди. Сейчас он был необыкновенно ласков с ней, и пусть платье мокло на спине от его рубашки, Келейр была невероятно счастлива.
Он удивительный, этот дракон. Лиса вздохнула. Нет, он не чудовище. И он жив. Это осознание сразу успокоило ее, и страх исчез. Удивительная мысль посетила взъерошенную голову лисы, когда они уже подъезжали к воротам замка. Сегодня — самый чудесный день в ее жизни. Пусть ее сочли бы сумасшедшей, заяви она это. Но, крепко держась за руку мужа, Келейр была полна такой решимости, что никто не разубедил бы ее в обратном.

Зверь нес ее неспешно, будто весь путь решал, должен ли вернуться. Файоне казалось, что он просто хочет доставить ее в безопасное место, а затем скрыться в чаще леса. От этого предположения ведьма крепче сомкнула руки на шее Гварена. Волк лишь одобрительно заурчал, прибавляя скорость.
Впереди уже виднелся замок. Они пересекли мост и остановились у входа. Файона соскочила на пыльную землю, а затем обернулась к Ладвику. Волк угрюмо глядел на ворота, и ведьма сердито схватила его за ухо.
— Идем! Думаю, что мне куда тяжелее возвращаться в эти стены, волк. Но я все равно иду туда. Ты ведь это ценишь? — Файона нахмурилась и потянула упирающегося зверя к замку.
Хотя Гварен и не сдвинулся с места от ее ничтожных усилий, но явно был доволен заявлением ведьмы. Макдара отпустила его и поглядела прямо в глаза.
— Я пока не знаю, что сказать в свое оправдание и как просить прощения за то, что было сделано и мною, и моим отцом. Не знаю… — Она судорожно вздохнула, растирая ладонью грязь по раскрасневшейся щеке. — Я не знаю, как тебе помочь, волк. Я не знаю, что делать. Боги, я ничего не знаю! Проклятье…
Файона отступила от него на шаг, глядя так, словно хотела запомнить. Это волку не понравилось, он низко зарычал и подступил ближе.
— Саргон сдаст меня королевским стражам. Он будет прав, если так поступит. Я не жду от него милости. — Ведьма обхватила себя руками. — Если так, то, возможно, это последний раз, когда мы говорим с тобой. Я, Файона Макдара, должна признать, что была не права. Я была не права, когда судила по происхождению о благородстве…
Волк ткнулся в ее грудь головой, и ведьма рискнула погладить мягкую шерсть.
— Ты знаешь, как мне страшно? И тебе страшно. Давай войдем вместе. Так будет легче. Согласен? — Она с надеждой посмотрела в янтарные глаза зверя, понимая, что он был готов.
Ведьма шла, и шаги ее все замедлялись при приближении к воротам. Но каждый раз волк касался своей головой ее плеча, ободряя и подталкивая к входу.
Во дворе было подозрительно пусто. Убедившись, что большинство учеников на месте, Саргон велел тем разойтись по своим комнатам и не покидать их до его особого распоряжения. Сам же стоял рядом со своими товарищами, обсуждая поиски двоих пока не вернувшихся подопечных. Ректор, конечно, заметил того, кто осмелился ослушаться его, украдкой выглядывая из-за колонны в галерее, и чья рыжая макушка была прекрасно видна ему даже отсюда, с середины двора. И почему все ученики считали самым укромным местом именно эту галерею? Именно эта часть внутреннего двора отлично просматривалась из его кабинета…
Юган переживал за своего пропавшего товарища, это Элазар прекрасно понимал. Он повернул голову и кивком велел даланею покинуть двор. Лекимор нехотя подчинился. Оставалось только гадать, сбежала ли Файона Макдара, узнав о поражении отца, или же пала его жертвой. Понять бы еще, как с этим связано исчезновение Гварена Ладвика.
Долго размышлять ректору не пришлось, поскольку мастер Бродик оставил их группу и направился к воротам. Ведьма шла в сопровождении огромного волка, одного из самых больших, что Саргону доводилось видеть. Темно-бурая шерсть зверя искрилась медью в свете садящегося солнца. Твердой поступью волк вышел вперед, отгораживая от стоявших во дворе мужчин свою спутницу. Файона смиренно опустила голову, ожидая приговора. Признаться, Элазар был сражен увиденным и на какое-то время забыл, что ведьма должна быть заключена под стражу.
— Что же ты наделал, Ладвик… — медленно проговорил Эверет, и его тяжелая рука опустилась на плечо ректора. — Проклятье, Элазар!
— Постой, Хью, — сквозь зубы процедил Саргон. Негодование захлестнуло его. — Если Силлаг тому виной, то клянусь…
— Погоди, погоди… — сжал его плечо Хьюго, не давая ректору сдвинуться с места. — Позволь Бродику.
Маг медленно упер руки в бока, располагая ладонь так, чтоб иметь возможность мгновенно выхватить свой кнут. От глаз волка не укрылся этот жест, и он тихо рыкнул. Ведьмак меж тем подошел к Ладвику, останавливаясь прямо перед ним. Зверь позволил приблизиться, доверяя открытым ладоням мастера. Ведьмак медленно прикоснулся к его лбу рукой, затем так же медленно опустил ее.
— Я чувствовал присутствие твоей матери, Гварен. Она призвала тебя. Я рад, что ты вернулся. — Спокойный голос Бродика сбивал с толку, взгляд зверя выражал растерянность.
Файона, забывая, что должна стать тенью и молиться о лучшей доле для себя, встрепенулась, подглядывая за мастером через завесу спутанных волос. Чему этот ведьмак радовался? Ладвик мог вновь обратиться в человека только в стае. Стая призывает душу человека, совершив обряд. Именно она возвращает перекинувшегося впервые волка, позволяя контролировать обратную трансформацию. Теперь Ладвик останется в ипостаси волка, потому что он один. Один! Проклятый волк обратился вне стаи!
— Сейчас ни о чем не тревожься. Твоя девушка теперь в безопасности. Она очень храбрая и самоотверженная, если, рискуя собственной свободой, убедила тебя вернуться. Пойдем со мной. Тебе нужен покой. Новый день укажет новый путь. — Бродик кивнул зверю, приглашая следовать за ним.
Волк послушно пошел, на мгновение пригнув голову, когда поравнялся с ректором. Саргон проводил его мрачным взглядом. Поджатые губы ректора свидетельствовали о том, что он едва сдерживал себя.
— Что ты собрался делать, Элазар? — сердито проворчал Хью, стоило ведьмаку и волку скрыться со двора, направляясь к одной из башен.
— Я намерен просить Уго Ладвика, — прорычал ректор.
— Погоди. Я понимаю твою ярость. Думаешь, мне не жаль мальчишку? — Эверет настойчиво посмотрел в глаза товарища. — Уго Ладвик никогда не признает своего сына. Это я тебе уже говорил и повторю снова. Не тешь себя этой надеждой. Если князь дознается о том, что мать юноши замешана в его обороте, женщину убьют. Просто поверь мне. Даже то, что мы имеем сейчас, — это меньшее из зол, Саргон.
Он был прав, что еще больше разозлило Элазара. Ректор перевел гневный взгляд на молчаливую ведьму.
— Кольцо смирения сомкнется на вашей шее на неопределенное время. Лишь от вас будет зависеть, как долго оно там останется.
Файона кивнула опущенной головой. Саргон устало потер переносицу, продолжая разъяснять ситуацию своей ученице:
— Под надзором мастера Токум вы приведете себя в порядок, затем жду вас в своем кабинете. Поскольку явились вы добровольно, оковы на вас не наденут. Постарайтесь не утратить последнее доверие к вам, Файона Макдара.

Бродик повел своего ученика в неизвестную волку часть замка. Они поднялись к одной из башен, которая была отстроена позже всех. По дороге мастер пояснил, что здесь проводились некоторые торжества, а также существовал особый зал, назначение которого было неизвестно ни одному обитателю Арфена. Его поддерживали в первоначальном виде, надеясь однажды найти достойное применение.
Ведьмак улыбнулся, открывая высокие кованые двери. Гварен замер у входа. Великолепие величественных цветных витражей, из которых почти полностью состояла эта часть башни, вызывало легкое головокружение. Лучи заходящего солнца создавали причудливые узоры на полу, словно наполняя теплым светом каждый уголок зала. Пол украшала яркая мозаика, мебель здесь отсутствовала. Бродик прошел в центр помещения и поднял голову, глядя на стеклянный потолок.
— Говорят, что ночью в зале Баркарна можно разглядеть звездное небо над землями Грахеймна. Находиться здесь все равно что находиться на ладони мира. Ничто не потревожит тебя.
Волк подошел к человеку, покорно сел рядом и поднял голову к куполу.
— Даже если вокруг солнца собираются тучи, оно не прекращает светить. Так и человек должен оставаться человеком, какие бы звери вокруг него ни кружили, — задумчиво проговорил Бродик, вновь опуская ладонь на голову зверя. — Это испытание твоей веры, Ладвик. Я верю, что ты пройдешь его достойно.

В собственной комнате Файоне пришлось выдержать поток вопросов Таис. Правда, соседка ничего не смогла выведать по поводу недавнего происшествия, поскольку ведьма поспешно скрылась в ванной, а непривычно угрюмая мастер Токум разговаривать явно не планировала. Магичка села на кровать и потерла большой синяк на лбу. Она заработала его, как и еще несколько, пока пришлось держать щит в деревне. Каждый в академии обсуждал, что могло стать причиной подобного происшествия. Руководство хранило тайну, и это еще больше разжигало любопытство.
Таис набралась храбрости, все же намереваясь расспросить мастера. Токум поглядела на нее с высоты своего немалого роста и только отрицательно покачала светлой головой, словно услышав ее мысли. Магичка разочарованно вздохнула и, понимая, что бессильна разгадать тайну, прилегла на кровать. Что успела натворить ведьма, если на ее высокомерной шее красуется ошейник? Таис нахмурилась. Узнали, что она колдовала? Возможно. Снова решила донимать Брогана? Или переключилась на кого другого? Да и какое ей дело до этой Макдары? Таис снова вздохнула и, просунув руку под подушку, привычно ощутила под пальцами драгоценную пуговицу. Вот бы ей немного ведьмовского колдовства! Совсем капельку. Чтобы эти янтарные глаза осветились теплом, встречаясь с нею взглядом. Где взять такое волшебство, такое заклинание, которое помогло бы ей? Хотя, наверное, даже лучшие приворотные зелья и лучшие заклинания не способны заставить Ирса Эллгара обратить на нее внимание.
Душевные метания Таис были прерваны ведьмой, которая вышла из ванной. Файона больше не была похожа на бродяжку. Форму чистую надела, волосы, хоть и влажные, аккуратно заплела в косу, вот только забыла нацепить свое привычное высокомерие. Уж слишком была похожа на простого человека. Неужели смыла вместе с грязью свои амбиции? Токум открыла дверь, и они вышли, оставляя Таис наедине со своими мыслями.
Файона шла следом за Беллой, ощущая усталость и опустошенность, которые не удалось смягчить ни чистой одеждой, ни показавшейся безвкусной едой, заботливо предложенной великаншей. Что ждало ее за дверями ректорского кабинета?
Где-то глубоко, в недрах замка, был скован и ожидал своей участи Силлаг Макдара. Отец поставил все на карту и все потерял. Стоило ли оно того? Переживет ли мать такой позор? И что ждет в итоге ее, саму Файону? Теперь семья в опале. Если Дарем и сохранит ей жизнь, то наверняка велит отречься от отца. То же будет предложено и Кайле Макдаре. Пойдет ли мать на такое, решится ли?
Файона глубоко задумалась и едва не ткнулась головой в спину Токум, которая уже остановилась перед дверями ректорского кабинета. Уже пришли? Так быстро? Слишком быстро. Дыхание ведьмы участилось, но тяжелая теплая ладонь Беллы пригладила ее мокрые волосы, а затем подтолкнула к входу.
— Давай закончим этот день, цыпленок. Видят боги, пора начинать новый, и пусть он будет куда приветливей, — проговорила великанша и открыла двери в кабинет.
Здесь уже находились Вардван и мастер Эверет. Забывая о собственном страхе, Файона выискивала взглядом того, кто до сих пор не вернулся. Ведьмак все еще с волком? Ведьма облегченно вздохнула, надеясь, что это добрый знак. Саргон стоял у окна, опираясь на подоконник. Он сложил руки на груди, хмуро глядя на свою подопечную. Ректор молчал, первым заговорил Эверет:
— Завтра к утру в замок прибудут стражи из Ксабира, их направил сам Дарем для конвоирования твоего отца, Файона. Предупреждаю сразу — ложь чую за версту. К тому же нам известна большая часть информации. От того, что поведаешь, будет зависеть, отправишься ли ты следом за Силлагом.
Они желали знать, что побудило ее отца к подобным действиям и насколько она причастна к ним. Файона не собиралась идти на казнь из-за неуемной жажды власти своего семейства.
— Откуда Силлаг узнал о том, что Рейн Броган — старший из сыновей? — спросил Вардван, оккупировавший ректорское кресло.
— Маг, поставивший печать Рейну, предал Броганов в обмен на свою жизнь. Он рассказал отцу, что Айла пыталась таким образом сохранить своего наследника после того, как ее муж был убит неизвестными. Виновного так и не нашли… — Файона заставила себя глядеть на преподавателей, хоть голос и дрожал. — Хозяйка Раегдана надеялась спрятать своего первенца. Как она считала, печать должна была служить защитой ему все эти годы, но заклинание было разрушено предателем. Именно метка позволила отыскать Рейна и привела к академии. Когда отец велел мне заполучить сердце дракона, сделать так, чтобы он добровольно отдал мне его, я решила, что родитель желает нашего брака и через род Броганов стремится вернуть свою власть. Ведь леди Айла приближена ко двору, и король Дарем расположен к ней.
Файона замолчала, затем отрешенно пробормотала:
— Это все, что мне известно. Я не знаю сути ритуала, который собирался провести мой отец. Для завершения ему нужно было, чтобы первенец драконьего рода добровольно принес себя в жертву. Когда он узнал, что Рейн Броган произнес брачную клятву, то намеревался опередить окончание обряда и не позволить зародиться новой жизни… Скажите, скажите, где он сейчас? — почти прошептала ведьма, глядя большими глазами на ректора.
Саргон нахмурил белоснежные брови.
— Он там, откуда не сможет бежать, — пояснил Элазар, по-своему понимая вопрос ученицы. — Оковы удерживают его от необдуманных поступков.
— По-вашему, если он оказался в таком состоянии, уместно сажать его на цепь?! — сама от себя не ожидая, выкрикнула Файона. — Ему нужно знать, что он не один! Волк должен это чувствовать! У вас нет сердца…
Она умолкла, понимая, что только что накричала на ректора, да еще и в присутствии других мастеров.
— Полностью согласен, — протянул Хьюго и, поджав губы, покачал головой. — У тебя нет сердца, Саргон.
Губы ректора дрогнули, словно он сдерживал улыбку. Чем ведьма так развеселила этих людей, она не знала, но продолжала внутренне негодовать.
— Я не смогу уберечь вас от жестоких слов, когда известия о действиях вашего отца разлетятся по Грахеймну. И не смогу уберечь от гнева Дарема. Вы никогда не сможете приблизиться к Ксабиру и надеяться на смягчение сердца короля. Думаю, вы в курсе, что предлагает его высочество взамен на помилование?
— Отречение… — одними губами проговорила ведьма.
— Верно. После этого вы…
— Я останусь одна.
— Только в том случае, если пожелаете, Файона, — пояснил Саргон. — Есть нерушимое правило — из академии Ар-фен никогда не отчисляли, не оставляли на второй год и не выпускали досрочно. Но вы можете покинуть ее добровольно. Просто уйти. Или принять этот вызов и остаться. Тогда у вас будет большая и беспокойная семья. Со временем вы поймете: однажды пройдя по мосту над Орвой, пройдя через ворота, вы получаете нечто большее, чем просто знания. Что вы ответите на мои столь пафосные речи?
Ректор приподнял бровь, ожидая реакции ученицы. Файона дрожала всем телом, всей душой, пока не понимая, от облегчения или от переполнявших эмоций. Опомнилась она, только когда ее руки уже сомкнулись вокруг талии Саргона, и она прижалась к груди ректора горячей головой.
— Спасибо…
Элазар привычно, по-отечески похлопал ученицу по плечу, замечая возмущенный взгляд Хьюго.
— Почему ты всегда герой? Почему все девицы вешаются на тебя, стоит только наговорить им заумной чепухи про высокие материи? Нет, вы это видели? Где моя благодарность? Мне даже не платят! — обиженно проворчал маг.

ГЛАВА 19

Цветные всполохи витражей угасали медленно, таяли, растворялись на старом мозаичном полу и открывали удивительное вечернее небо. Волк лег и положил голову на лапы, глядя перед собой. Тишина — это сейчас лучшее лекарство. Он должен подумать. Должен решить. Смириться? Быть может…
Сознание Гварена временами затуманивалось, путаясь, отказываясь принимать то, что видели глаза. Но что-то удерживало его, заставляло взгляд оставаться ясным. Словно слова ведьмака действительно имели смысл. Словно слова его матери были правдой, а не горьким утешением своего умирающего ребенка.
Не страшиться нового пути? Принять то, что новый день принесет, принять новый путь. Какой дорогой пойдет он, будучи зверем? Лапы крепки, и сердце полно надежды, почти веры. Но кто примет зверя? Кто разделит его дорогу?
Легкое движение у дверей привлекло внимание волка, вырывая из собственных мыслей. Ладвик напрягся всем телом, но не поднялся. Этот запах он узнал, как только дверь приоткрылась. И как бы ни крался нежданный гость, каждый шаг был знаком зверю. Волк прикрыл глаза, чутко слушая и давая возможность человеку действовать свободно. Что привело его соседа сюда в это время? Как узнал о том, где находится волк? Юган сел на пол рядом, и его рука нависла над головой Гварена. Зверь отчетливо ощущал тепло, исходившее от нее, но рыжий даланей не посмел прикоснуться и потревожить.
— Мм… — дрогнули губы друга, — мм…
Юган поджал губы, отчаянно ненавидя свое безмолвие. Гварен говорил сейчас с ним лишь мысленно, да и не нужны им оказались слова. Достаточно было взглянуть друг другу в глаза. Юган лег на пол рядом с волком и придвинулся к его боку спиной, будто таким образом защищая. Зверь тихо рыкнул в знак благодарности и снова опустил голову на лапы. Вскоре дыхание друга успокоилось, только Ладвик продолжал смотреть на небо, усеянное крошкой мерцающих звезд.

Файона не решилась вернуться в комнату. Разговор в кабинете ректора измотал, забирая последние силы, хоть и успокоил душевно. Ведьма посмотрела в окно, опираясь ладонями на подоконник. Совсем стемнело. Отбой давно объявлен, и сферы погасли. Хотя чего ей страшиться? После сегодняшнего дня ее мало чем можно испугать, да и второй ошейник не наденут… Она оглядела опустевший двор, замечая на одной из дорожек темный силуэт.
— Мастер Бродик… — Она приникла к стеклу, понимая, что не успеет открыть окно до того, как ведьмак пересечет двор и покинет его.
Ведьма часто задышала и с силой дернула ручку на раме, но та только тихо скрипнула, не поддаваясь. Файона снова прижалась лбом к холодному окну, в отчаянии глядя вниз. Словно почувствовав ее присутствие, ведьмак лишь замедлил шаг и поднял руку, пальцем указывая на одну из башен. Макдара замерла от неожиданности. Понял, что она наблюдала за ним? Хотя какая сейчас разница? Она поглядела на Южную башню и блестевший стеклянный купол, венчавший ее крышу. Неужели там? Неужели он подсказал ей? Файона немедленно отпрянула от подоконника и побежала по коридору, собираясь спуститься во двор.
Когда она вышла на крыльцо, Бродика уже не было, словно привиделся ей этот странный ведьмак. Оглядываться она не стала, просто продолжила бежать. Она поднималась с этажа на этаж, все выше и выше, пока не остановилась перед высокими двойными дверьми. Без собственной силы ведьма была беспомощна, поскольку кромешная тьма не позволяла разглядеть все толком. Дверь поддалась, стоило толкнуть ее обеими руками, и Файона оказалась под сводом прозрачного купола, в лунном свете различая того, кого так спешила увидеть.
Ладвик поднял голову, не решаясь встать и потревожить спящего товарища. Она жива, цела, свободна, пусть и блестит унизительное кольцо на шее. Значит, Саргон позволил остаться в замке. Это было великим облегчением.
Ведьма бесшумно подошла к зверю, с удивлением замечая рыжего Югана. Кажется, не одна она переживала за этого волка. Отчего-то на душе стало теплее при виде того, как огромного зверя охранял тощий мальчишка.
Файона села рядом с Ладвиком и одной рукой обняла его за шею. Шепотом, чтобы не разбудить спящего даланея, принялась рассказывать, как все прошло, при этом не переставая поглаживать мягкую шерсть. Зачем она все это говорила? Не важно, скорее, чтобы успокоиться самой. Или ей казалось, что так правильнее, чтоб он знал все, каждую деталь?

Келейр осторожно отжала ткань платья, понимая, что всех пятен ей не отстирать. Она стряхнула свое порванное сокровище и вышла из ванной. Совсем стемнело, звезды вспыхивали на безоблачном небе. Отбой, а Рейн до сих пор не вернулся. Лиса взволнованно поглядела на входную дверь. Ректор вызвал его к себе, и, по-видимому, их беседа затянулась. Она перекинула платье через раскрытую дверцу шкафа и бережно пригладила порванное кружево. Тревога не покидала Келейр со времени прибытия в замок. Она не переоделась перед тем, как въехать в замок, и конечно же это не могло укрыться от любопытных глаз. Сейчас все слишком ошеломлены и растерянны, но вскоре поймут, что их одурачили.
— Готовь кулаки, Тайернак… — вздохнула лиса, снова проводя ладонью по мокрому платью.
— Броган, — раздался совсем рядом недовольный голос дракона.
Келейр подпрыгнула от неожиданности. Как она могла так увлечься мыслями, что пропустила возвращение Рейна?
— Что? — непонимающе отозвалась она.
— Не Тайернак, а Броган. Посмей только еще раз забыть об этом, — сердито проворчал ее взъерошенный муж.
И правда, она совсем забыла. Не Тайернак — Келейр Броган. Именно так. Поразмышлять или смутиться ей не дали. Рейн собственнически привлек жену к себе и поцеловал. Губы его были прохладными и настойчивыми, и стоило ему прекратить свою ласку, как Келейр разочарованно вздохнула.
— Идем! — потребовал дракон.
Он схватил ошеломленную жену за руку и потянул к дверям.
— Куда? Зачем? — попыталась освободиться лиса, но ее уже тащили по темному коридору.
Рейн обернулся к ней на мгновение. Синие глаза ярко вспыхнули в полумраке.
— Зал Баркарна. Мы идем туда, — не объясняя подробнее, дракон снова увлек ее за собой.
Келейр бежала следом, не понимая, что происходит. До тех самых пор, пока они не достигли верха башни. Задыхаясь, лиса прислонилась к плечу Рейна.
— Пришли… — Он толкнул дверь, и они вошли в зал.
Келейр была ошеломлена звездным небом, открывшимся с высоты, и не сразу заметила того, к кому они так спешили. Когда же взгляд лисы опустился ниже, она разглядела силуэт огромного волка, и знакомый взгляд зверя заставил ее немедленно зажать рот ладонью.
— А ты тут неплохо устроился… — тихо проворчал дракон, подходя к товарищу и замечая пришедших раньше ведьму и Югана.
Файона опустила голову на шею волка и спала, позволив себе долгожданный отдых.
— Как же так? — едва слышно выдохнула Келейр, осторожно подходя к Ладвику.
Она несчастно шмыгнула носом, но немедленно приказала себе держаться и не показывать своих чувств. Вот, значит, почему Рейн задержался. Волк тихо рыкнул и ткнулся головой в руку лисы, словно подбадривая ее. Келейр осторожно погладила его и опустилась на пол рядом с драконом. Что бы ни случилось с Гвареном, наверняка все наладится. Келейр не была сильна в волчьих обращениях и обычаев стаи толком не знала, понимала только, что все пошло не так, как должно. Но сейчас они могли разделить с другом это бремя, быть рядом.
Рейн оперся спиной на бок волка и проворчал:
— Что ж ты тощий такой? Утром вся шея затечет…
Гварен хлестнул товарища по ноге хвостом и в ответ получил дружеский тычок локтем под ребра. Келейр устроилась рядом с мужем, закрывая глаза. Время близилось к полуночи. Волк вновь поглядел на небо над их головами. Новый день укажет новый путь. И это будет хороший путь.

Стражи прибыли гораздо раньше, чем их ожидали в замке. Ястреб возвестил об их приближении своим кличем, и Белла протянула руку, с облегчением встречая питомца. До рассвета оставалось еще не менее часа, и Вардван заклинанием поднял несколько сфер, указывая путь четверым всадникам. Стоило воротам открыться, как стражи въехали во двор и остановились неподалеку от Белой башни.
Лошадь Хью уже была оседлана и ожидала своего хозяина. Маг вместе с Саргоном вел угрюмого ведьмака. Макдара глянул полным ненависти взглядом на молчаливых конвоиров и, звякнув оковами, остановился, ожидая своей участи. Ректор поприветствовал прибывших мужчин и коротко переговорил с начальником стражи.
— Прошу помнить, что кольцо смирения имеет и обратное действие. Не только пленник не может пользоваться собственной силой, но и вы не сумеете применить к нему магию, — заметил в конце разговора Элазар.
Начальник стражи молча кивнул, затем принялся отдавать распоряжения своим людям. Ректор поглядел на Эверета. Маг похлопал по шее свою нетерпеливую лошадь и хмуро глянул на товарища.
— Моя смерть будет на твоей совести. — Хью подергал крепления дорожной сумки. — Раегдан пойдет войной на Ар-фен, и я первый попаду на копья!
— Ты драматизируешь, Хью. — Саргон расстроенно покачал головой. — Согласись, Арис?
Вардван только закатил глаза и махнул рукой на вечно спорящих товарищей. Вскоре небольшая группа, включая Эверета, двинулась в путь. Ректор смотрел им вслед, пока они не скрылись за воротами. Рядом вздохнул Вардван, и Саргон повернул к нему голову, поинтересовавшись:
— Волнуешься, что Силлаг попытается сбежать?
— Эверет убьет его раньше, чем он рот успеет открыть. Я бы на его месте особо резких движений не делал, — задумчиво отозвался Аристакес.
— А что, если он намеренно поступит именно так? — нахмурился Саргон.
— Предпочтет смерть от руки охотника, чтобы избежать публичного позора? — Маг приподнял черную бровь.
— Возможно. Но тогда и Хью несдобровать.
— Я думаю, что твоему дружку в любом случае несдобровать, Элазар, — хмыкнул Вардван.
— Отчего же? — пришла очередь ректора удивляться.
— Я бы предпочел работать год без жалования, чем сообщать леди Айле последние новости.
— Год без жалованья? Хм… — Саргон задумчиво потер небритый подбородок большим пальцем руки.
— Эй, — спохватился проректор, — я сказал это для примера!
— Солнце поднимается… — Белла встала на крыльце и поглядела на полосу леса за оградой.
— Думаешь, пора? — обратился к ней ректор.
Он тревожно нахмурился, глядя в сторону Южной башни.
— Гварен Ладвик — один из немногих учеников, в которого я верю, Элазар, — вмешался в их разговор проректор.
— А я верю в тех, кто усиленно продолжает нарушать мой устав… — проворчал Саргон и неторопливо пошел в сторону башни.
Первые лучи уже золотили стеклянный купол. Когда Элазар поднимался по старым ступеням, то ловил себя на мысли, что сердце стучит гораздо чаще, чем обычно. Ректор, а волнуется, как девица на первом балу!
Ворча, Саргон поднялся на самый верх. Проклятье, предстояло столько дел! В этом году первокурсники оказались самыми беспокойными из всех, кого он знал. Это не могло не радовать его как руководителя, поскольку блеск в глазах и бодрость духа есть бесценное сокровище для юных учеников. Но не должна была беда вгрызаться в стены этого замка. Только вот, вопреки его желанию, она, словно дикий шторм, волнами все билась и билась о них.
Саргон остановился перед дверями и тихо приложил к ним ладонь. Он постоял так минуту, затем заставил себя толкнуть их. Створки поддались, являя взору зал Баркарна, наполненный радужным светом. Ректор опустил взгляд на пол, и его губы дрогнули. Он прижал к ним кулак, сдерживая эмоции. Все пятеро мирно сопели, так безмятежно, что хотелось остановить время и не позволить ему украсть этот момент. Ректор сохранит его в памяти, как и другие прекрасные воспоминания. Именно такие моменты побуждали Элазара оставаться в этих стенах руководителем.
Ладвик обнимал одной рукой ведьму, второй — Брогана, и ректор представил себе их пробуждение. Келейр свернулась клубочком у мужа под боком, а рыжий Юган удобно устроил голову на животе Гварена и спал с приоткрытым ртом, укрыв всех своими длинными огненными волосами. Саргон так же тихо прикрыл двери и, не в силах сдержать улыбку, неспешно побрел прочь. Сейчас он был так доволен, что мог почти спокойно думать о предстоящей встрече с хозяйкой Раегдана и о гневе Дарема.

Рейн что-то пробормотал в полудреме и закинул ногу, как ему показалось, на скомканное одеяло. Немедленно «одеяло» дало ему тумака и откинуло ногу обратно. Сонный Броган приоткрыл один глаз, желая понять, что, собственно, происходит. Увиденное мгновенно прогнало сон, едва он встретился со знакомым карим взглядом.
— А, чтоб тебя… — сипло пробормотал дракон, едва ли не соприкасаясь с небритой физиономией Ладвика.
— Неужели теперь ты будешь преследовать меня и по утрам, сразу после пробуждения? А, Броган? — медленно проговорил волк, словно пробуя слова на вкус.
Тело ломило и ныло, но это было тело человека. Каким-то невероятным чудом ему удалось вернуться. Или одно из этих «невероятных чудес» он сейчас, словно возлюбленную девицу, обнимал рукой? Неужели им удалось вернуть его?
— Проклятый симулянт! — прорычал дракон, стремясь освободиться из объятий товарища.
Ладвик улыбнулся и попытался освободить руку. Рейн облегчил ему задачу, резко вскакивая на ноги и нервно одергивая помятую рубашку.
Юган, потирая ушибленный лоб, на который, по всей видимости, приземлился ботинок дракона, поднялся следом. Даланей попытался собрать в хвост спутанные волосы, затем сдался и просто укоротил их, как на занятиях у мастера Токум.
— Гварен! — вяло отозвалась Келейр и, к крайнему возмущению Рейна, протянула руки, пытаясь обнять слишком довольного волка.
Бормоча проклятия, Броган рывком поднял жену и перекинул ее для верности через плечо, собираясь оттащить прочь. Лиса немедленно попыталась освободиться. Ее глаза восторженно осматривали друга, словно не веря тому, что видят.
— Ты смог! Ты смог, ты справился… — Она замолотила по спине Рейна кулаками.
Потом лиса припомнила, что мужу и так вчера досталось, хоть регенерация у драконов и была на зависть, и притихла в таком нелепом положении.
— Смог! — проворчал Броган, но в его голосе Келейр услышала облегчение.
Дракон перевел взгляд с Ладвика на ведьму, которая молча, словно тень, сидела за его спиной. Файона не осмеливалась смотреть на Рейна. По тому, как были напряжены ее руки, обхватившие колени, дракон понял, что она ожидала от него самого худшего. Броган нахмурился, но смолчал. Не сейчас. Они объяснятся, но в иное время и в ином месте. Рейн был откровенно рад возвращению товарища и не хотел омрачать этот момент. Юган тепло обнял своего соседа и, когда тот в ответ похлопал его по спине, быстро покинул зал, не желая находиться в шумной компании.
— Отпусти меня, — нетерпеливо потребовала лиса, и Рейн ощутил обидный шлепок пониже спины.
— Ты ведь понимаешь, что за это придется ответить, мелкий? — Глаза дракона вспыхнули, не предвещая для Келейр ничего хорошего.
Она пискнула, обреченно глядя на волка, когда муж понес ее к дверям, намереваясь осуществить свою «месть» подальше от посторонних глаз.
— Не перестарайся, Броган, — услышал Рейн голос Ладвика и только ухмыльнулся, крепче перехватывая свою мелкую жертву.
Гварен повернул голову к ведьме, стоило им остаться наедине. Улыбка тронула его губы, и он изобразил удивление, глядя на молчаливую Файону.
— Макдара, опять ты?
Ведьма поджала губы и нахмурилась.
— Проклятый волк… считаешь, что можешь заставлять людей так волноваться о себе? Да кто ты такой? — пробормотала она и часто задышала, отворачиваясь от Гварена.
Он сел рядом, легко толкая плечом в плечо.
— Ты волновалась за меня? — протянул волк, разглядывая ее вспыхнувшее лицо.
— Да кто ты такой?.. — прошептала Файона и совсем поникла.
— Я теперь и сам не знаю, — устало усмехнулся он.
Волк попытался отыскать хоть одну пуговицу на своей рваной рубашке, но понял, что это гиблое дело. Штаны пришли в негодность и перепачкались землей, а ботинок вообще не было.
— Макдара… — окликнул волк, но она яростно замотала головой.
— Не зови меня так больше никогда. У меня нет родового имени. Его велят отобрать, как только Дарем вынесет приговор.
— Как и у меня, — взъерошил короткие волосы Гварен. — Ты посмотри, какое совпадение. Разве это не удобно?
Он снова шутя толкнул ее в плечо.
— О чем ты? — Файона поглядела на Гварена с искренним непониманием.
Волк склонился к ее лицу, почти касаясь губами, и тихо проговорил:
— Ты без имени. Я без имени. Придумаем одно на двоих?
Файона не успела отпрянуть, растерявшись от его заявления. Шутил он или нет, ведьма не поняла. Губы Гварена прижались к ее губам, заставляя мысли смешаться и рассыпаться на осколки.

ГЛАВА 20

— Почему ты так смотришь на меня? Я пугаю тебя? Кажусь страшным? — Рейн дернул шнурок, распуская волосы.
Пряди укрыли часть лица, пряча четыре темные полосы на его виске. Раны зажили, но шрамы останутся и всегда будут напоминать дракону о том, что произошло на скалах над Орвой.
Он всегда считал печать позорным клеймом, говорящим каждому о том, что он — лишь жалкий второй сын. Какая ирония… Все оказалось совсем не так, как он привык думать. И теперь эти уродливые шрамы — доказательство его первенства. Стало ли ему легче после подобного откровения? Броган стиснул зубы. Он знал тяжесть этого бремени. Он знал, что чувствовал сейчас Ивар. Тот, кого всю жизнь растили во лжи, убеждая в том, что весь мир — у его ног. Растили как хозяина того, что никогда не было его по праву. О чем только думала мать, зачем она пошла на этот обман?! Рейн зарычал, а Келейр протянула руку, убрала черную прядь со лба мужа и осторожно провела кончиками пальцев по раненому виску. Он видел страх в прозрачных глазах лисы, и это злило все больше. Дракон перехватил ее ладонь, сжимая в своей руке.
— Я пугаю тебя теперь? — глухо повторил он свой вопрос.
Рейн нахмурился, ожидая. Проклятье! Он откровенно боялся ее ответа. Губы Келейр дрогнули, словно она пыталась подобрать слова. Во дворе было тихо и пусто, все отправились в столовую, но никто из них двоих сейчас не ощущал голода.
— Ты прекрасен, — шепотом отозвалась она.
Келейр поднялась на цыпочки и коснулась прохладными губами виска Рейна. Она услышала его прерывистый вздох. Дракон не отпустил ее руку, пристально смотря в глаза.
— Тогда почему ты так напугана? Чего ты страшишься, если не меня? Что я должен сделать, что бы ты перестала…
— Рейн, — лиса доверчиво прижалась щекой к его груди, — я никогда не попрошу тебя что-либо делать. Ты сделал гораздо больше, чем должен был. Как смею я?..
Теперь пришла очередь Брогана хорошенько встряхнуть жену. Что эта девчонка бормочет?! Он не понимает ни слова!
— Говори толком! — сердито потребовал дракон.
Келейр размышляла полночи. Глядя на спящего мужа, она думала и думала об этом. Теперь, когда правда открылась, словно кто-то заслонил собою солнце. Ее счастье было нежданным и таким недолгим. Она только поверила в него, как сон растаял.
— Кел… — прорычал Рейн, не в силах ждать, пока лиса ответит ему.
— Я не боюсь тебя, никогда не смей так думать. Где бы ты ни был, никогда не смей так думать! Только вот… — Лиса взволнованно вздохнула, не имея сил глядеть на мужа. — Ты старший сын, Рейн Броган.
— И что с того? — медленно поинтересовался он.
Голос его опасно понизился.
— Тебе нет нужды оставаться здесь. И нет необходимости… — Келейр шмыгнула носом и несчастно продолжила: — Нет необходимости быть мне мужем…
Рейн сощурился, недоверчиво глядя на нее. Она, верно, сошла с ума за эту ночь, чем еще объяснить такие слова. Она смела сомневаться в его клятве?
Не замечая, как тучи гнева сгущались над ее бедной головой, Келейр продолжала:
— Пока не случилось непоправимого, я отпускаю тебя. Твоя мать никогда не одобрит этот союз.
— Непоправимого? — нервно кинул Броган. — Что ты называешь непоправимым, Кел?
Он возмущенно схватил жену, поднимая так, что их лица оказались на одном уровне.
— Отпускаешь? — мрачно переспросил Рейн. — Кто сказал тебе, что я желаю быть отпущенным?
— Но разве… — От волнения глаза лисы распахнулись шире.
Боги, она готова глядеть на это лицо бесконечно и слушать его ворчание, которое было для ее ушей сладкой музыкой. Верно, она сошла с ума…
— Не смей думать, что сможешь сбежать от меня, мелкий! — прорычал дракон.
Он завладел ее губами, не давая возразить или согласиться. Поцелуй оказался требовательным, жарким, он никак не походил на те, что были ранее. Он побуждал Келейр ответить, прерываясь лишь для того, чтоб глотнуть воздуха.
— Почему два самых симпатичных парня в академии целуются?.. — Одна из учениц выронила книжку, глядя на разыгравшуюся посреди внутреннего двора сцену.
Сокурсницы толкнули ее в спину, налетая на ученицу от неожиданности. Они остановились в растерянности и глядели на наглого дракона, посмевшего украсть внимание их любимчика. Рейн приметил их первым. Он повернул голову и сердито зарычал. Девиц как ветром сдуло, только раскрытый учебник, шелестя страницами, остался пылиться на земле. Келейр схватилась руками за рубашку дракона, боясь не устоять на ногах. От близости мужа она теряла голову, и пальцы стиснули тонкую ткань еще сильнее.
— Эй, ты со мной? — осведомился Рейн и ловко отцепил лису от себя, немедленно перехватывая ее ладонь и сплетая их пальцы.
— С тобой… — еле слышно отозвалась Келейр.
— Только вздумай с глаз пропасть, хуже будет… — мрачно предупредил он и потянул жену в сторону замка.
— Занятия уже начались. Мы можем опоздать, — ахнула лиса, пытаясь поспеть за его широким шагом.
— Все верно! И это полностью твоя вина, мелкий, — подвел итог Рейн и толкнул входную дверь.
Они шли по широкому коридору, держась за руки, словно и не было вокруг ни единого человека, провожавшего их недоумевающим взглядом.
— До отбоя не смей исчезать, Кел. — Внезапно голос Брогана дрогнул.
— Почему до отбоя? Почему ты так сказал? — В ее голосе снова послышался испуг, и Рейн остановился, поворачиваясь к жене.
— Вчера Саргон вызывал меня к себе в кабинет.
— Я знаю, — кивнула лиса, — и что же?
— Ты больше не можешь оставаться в мужском крыле, Кел, — глухо проворчал Броган. — Тебя переселят в отдельную комнату в женском общежитии. После обеда, во время большого перерыва, тебе нужно будет собрать свои вещи.
Лиса дрогнула, он положил тяжелые ладони на ее плечи, а потом склонил голову, соприкасаясь с Келейр лбами.
— Я не хочу уходить, — прошептала она.
— Я не хочу отпускать, — так же тихо отозвался дракон, — но не могу противиться воле ректора. Не хочу, но понимаю, что он прав. Поэтому до отбоя не смей исчезать.
Келейр кивнула мужу, и он снова увлек ее за собой. Первое занятие проводил сам проректор. Вардван неспешно повествовал об истории появления первых рун, рисовал их в воздухе, заставляя учеников повторять за ним и запоминать каждый из изученных знаков. Лиса вяло зарисовывала их в тетрадь, понимая, что почти не слушает мастера.
Рейн сидел рядом, подпирая голову рукой. Монолитная скамья, вытесанная из потемневшего ствола ракхуна, так удобно изогнувшегося от времени, шла полукругом. Таким же был и длиннющий стол, охватывающий половину зала, в центре которого чинно вышагивал Аристакес. Маг по-прежнему не надевал свою любимую белоснежную мантию. Руки проректора были напряжены, когда он чертил знаки, а голос — резким, хоть он и пытался скрыть настроение.
Сейчас стражи конвоировали Макдару. Келейр нахмурилась. Их ждал дальний путь, а леса Грахеймна не отличаются особой дружелюбностью. Хорошо, что мастер Эверет сопровождает конвой.
Рейн на занятиях не проронил и слова. Лисе удалось убедить его собрать волосы, при этом она неоднократно ловила на себе взгляды сокурсников. Они знали…
Ладно, придется выкручиваться, не будь она Тайернак! Нет, теперь Броган. Верно. Келейр с нежностью поглядела на мужа, а стоило встретиться с ним взглядом, немедленно смутилась, припоминая утренний поцелуй. Может, оно и к лучшему — отдельная комната? Да, так лучше. Лиса попыталась отыскать среди учеников Ладвика, но поняла, что волк решил пропустить занятия. Понятное дело, ему сейчас не до того, нужно прийти в себя после таких потрясений.
На втором занятии им все же пришлось разделиться. В расписании стояла тренировка с мастером Токум, но на этот раз лиса не могла присоединиться к мальчишкам. Девушкам надлежало идти на занятия в Парсфаль. Они сидели на полу, наблюдая за картой звездного неба, разинув рты и слушая мастера астрологии, повествовавшей о бескрайности мира над их головами. Магия позволяла приближать созвездия, заставляла их сверкать ярче, перемещала их по залу. Казалось, что можно протянуть руку и запросто коснуться звезды. Что и проделала Келейр и тут же услышала, как зашипела мастер Аглериан, своим миниатюрным пальчиком велев ученице сесть обратно на пол.
Мастер была из расы квеларов. Этот народ обособленно жил в горах, отчего и удивительно было встретить их представительницу в стенах Арфена, хотя уже давно пора бы перестать чему-либо удивляться. Сама Аглериан едва доходила лисе до плеча. Щуплое, почти детское тельце, полупрозрачная кожа, которая будто светилась. Стоило солнечным лучам неосторожно коснуться ее, как мастер немедленно поправляла длинные рукава своего одеяния, пряча открытые участки тела. Эти создания не слишком любили дневной свет, зато ночь с ее бескрайним звездным небом буквально боготворили. Уж кто-кто, а квелары ведали астрологию лучше кого-либо.
Фиолетовые глаза вполлица глянули на Келейр. Лиса натянуто улыбнулась, делая вид, что внимательно слушает. Перед нею засверкало очередное созвездие, и лиса задохнулась от восторга. Мастер знала, чем завлечь рассеянных подопечных.
— Эленсириг… — нараспев проговорила Аглериан. — Созвездие названо в честь княжны Эйзвилла, что жила много сотен лет назад.
— Чем же эта женщина так знаменита, что в честь ее целое созвездие названо? — поинтересовалась одна из учениц.
— Чем знаменита? — Бесконечно длинные темные ресницы на мгновение укрыли взгляд мастера, а губ квелары коснулась едва приметная улыбка. — Это вы узнаете на следующем занятии…
Аглериан взмахнула тонкими руками, и небо погасло, оставляя их на несколько мгновений в полной темноте. Когда же сферы зажглись, то мастер исчезла, как и ее волшебство.
— Нельзя было просто выйти в дверь? — хмыкнула Таис.
Келейр только рассеянно пожала плечами и поспешила покинуть зал. У мальчишек занятия тоже должны были закончиться. Скоро обед. Значит, она должна собрать свои скромные пожитки и топать в женское общежитие. Лиса тяжко вздохнула, сама не замечая, как дошла до двора и присела на край каменной ограды фонтана. Свежо, вода журчала так успокаивающе. Да, ночь разделит их, ведь ей нужно перебираться в другую комнату, но они могут быть рядом весь день.
— Но мне мало… — возмутилась лиса и надула пухлые губы.
— Ты… ты! — раздался рядом возмущенный звонкий голос.
Келейр осторожно повернула голову, встречаясь с гневным взглядом девчушки, которая не так давно скармливала ей фигурный шоколад. Ну вот, началось…
— Ты! — ткнула в нее пальцем магичка. — Ты!
— Да. Все верно, — кивнула лиса, затем поднялась, ослепительно улыбаясь. — Надеюсь, эти прекрасные глаза не проронят ни единой слезы по такому недостойному субъекту…
Келейр провела пальцами над фонтаном, и в ее руке расцвела ледяная роза. Она протянула ее ошеломленной однокурснице, которая и забыла, что была зла.
— О боги… — ахнула бедняжка, глядя вслед удалявшейся лисе.
— Она не парень, — проворчала подошедшая к ней подружка.
— Верно, — томно вздохнула студентка. — Мир так несправедлив.

Гварен скрестил руки на груди, лежа в комнате на своей кровати. Ломота в теле почти прошла, осталась лишь невероятная слабость. Входная дверь приоткрылась, и волк увидел рыжую голову Югана. Сосед тихонько вошел и взволнованно поглядел на товарища, затем ткнул в окно пальцем, показывая, что уже полдень.
— Я знаю, что пора в столовую, — улыбнулся волк. — Только есть совсем не хочется.
Лекимор нахмурил медные брови и покачал головой, затем кивая ею в сторону двери.
— А ты упрямый, — вздохнул Гварен и приподнялся, поудобнее перекладывая жесткую подушку. — Сам-то ходил есть?
Юган отрицательно мотнул головой.
— Ступай немедленно в столовую! — сердито велел волк и для пущей убедительности нахмурился. — Как прикажешь оставить тебя без присмотра, а?
Лекимор замер в растерянности при его последних словах. В глазах даланея застыл вопрос.
— Я хочу отпроситься у ректора на пару дней. Мне нужно повидать мать, — пояснил Гварен.
— Мм… — тихо протянул его сосед и, сдаваясь, тяжко вздохнул.
Волк поднялся с кровати, подошел к Югану и тепло похлопал его по плечу.
— Ты молодец. Ты сможешь. Я в тебя верю, друг. — Волк, поддавшись уговорам, решил-таки посетить столовую. Может, утолив голод, он сможет унять слабость в теле? — Идем, пока время не вышло.
Ладвик вышел, прикрыв за собой дверь, а Юган расстроенно глядел в пустоту. Волк собрался покинуть академию, пусть и ненадолго? Это вызывало грусть в душе даланея, хоть он и понимал важность желания товарища. Увидеть мать? Он бы и сам не отказался от встречи со своей матерью.
— Мм… м… — Юган, как и учил волк, набрал в легкие воздуха и, медленно выдыхая, вновь попытался расслабиться. Его губы дрогнули: — Мм… м…
Он зажмурился, и его лицо исказилось, словно от боли, а затем стало безмятежным.
— М-ма, — прошептал едва слышно он, — м-ма… ма…
Слезы навернулись на глаза, и он нервно усмехнулся, опуская голову и скрывая лицо за длинными прядями волос. Ладвик улыбнулся краешком губ, прислоняясь спиной к двери. Он прекрасно слышал, что происходило за ними, и на сердце потеплело.
— Ты можешь собой гордиться, друг… — Волк медленно отошел, пройдясь по коридору и ожидая, что товарищ, как и всегда, догонит его, чтобы вместе спуститься на первый этаж к столовой.
Юган нагнал его на последних ступенях лестницы, в самом низу. Он заплел волосы и тихо шел рядом, только изредка поглядывая на своего друга. Ладвик подмигнул ему, вызывая улыбку, и даланей немного оживился.
В столовой было слишком шумно, особенно сейчас, когда слух Гварена до крайности обострился. Волк принял миску с едой от кухарки и поспешил сесть за стол. Броган и лиса уже играли в гляделки, нетерпеливо доедая обед. Гварен сел рядом с Келейр, чем вызвал немедленное недовольство дракона. Лекимор присел за край стола немного в стороне от товарищей, сосредоточенно глядя в свою тарелку.
— Мне радоваться или переживать, Тай? — проговорил волк, щурясь и наблюдая за реакцией Рейна.
— Жить надоело, Ладвик? — сердито прорычал дракон и погрозил товарищу ложкой.
— Он неплохо справляется, верно? — Волк продолжил подначивать Брогана.
— Он откусит тебе голову на первой же тренировке, — вздохнула Келейр.
— Думаешь, справится? — улыбнулся Гварен.
— Эй! — возмутился Рейн. — Я вообще-то здесь! Хватит говорить так, будто меня здесь нет!
— Не дразни его, — велела лиса, и ее глаза заискрились, глядя на мужа.
— Не обижай ее, Броган. За вами глаз да глаз нужен. — Ладвик сокрушенно покачал головой и отпил молока из кружки.
— Думаешь, отрастил хвост и можешь умничать? — хмыкнул дракон, а затем посерьезнел. — Как ты?
— Мне сложно ответить на этот вопрос, — отозвался волк, — но, если уж чудо произошло, грех жаловаться. Нужно время.
— Оно у тебя есть, просто не лезь куда не следует. Второй раз может не повезти! — угрюмо велел Рейн.
— Напиши это на листке и повесь на стене в комнате, Броган. Читай каждый день как молитву, — усмехнулся Гварен.
Дракон проворчал что-то невнятное, но был доволен компанией. Ирс вяло жевал за дальним столом, отвечая изредка на вопросы своих соседей. Ведьмы дракон не заметил в столовой. Уже ушла или не приходила вовсе? Файона тщательно избегала его, явно не смея показаться на глаза. Рейн решил, что даст бедолаге побегать, пока немного не успокоится, затем можно и поговорить. Сейчас только еще больше напугает. Когда он вспоминал, что едва не убил Келейр по вине отца ведьмы, в нем просыпался зверь. Нужно время. Оно всем им нужно.
Эллгар поднял глаза, встречаясь взглядом с драконом. Принц едва приметно кивнул головой. Или показалось? Здоровался с ним? Рейн недоверчиво нахмурился, но все же кивнул в ответ. Уголки губ грифона дрогнули, будто Ирс сдерживал улыбку. Чему был рад этот птицеголовый? Рейн почувствовал, как висок засаднило, и тряхнул головой, но в его взгляде читалась благодарность. Это Ирс заметил, довольно потягивая теплое молоко из кружки.
Келейр проследила за взглядом мужа. Кажется, эти двое уже не пытались убить друг дружку при первой же возможности, что не могло не радовать. Вот только вся радость улетучилась, стоило вернуться в свою комнату, которая, собственно, и не была ее с недавних пор. Шмыгая носом, лиса аккуратно сложила одежду в сумку. Она хотела забросить туда и книги, но Рейн перехватил тяжелые учебники, намереваясь нести их сам.
— Тебе не стоит появляться в женском общежитии, — вздохнула лиса и несчастно поглядела на Брогана.
По его ответному взгляду она поняла, что подобные мелочи дракона мало волновали. Он молча помог Келейр перебраться, лично проверил надежность замка на дверях и засовов на окне, подергал лестницу на кровати, едва не отдирая ее.
— Рейн, — позвала его лиса.
— Не вздумай лезть наверх, — отозвался он.
— Я здесь одна. Нет нужды забираться туда, — пояснила лиса и, подойдя к мужу ближе, обняла его за талию со спины.
— Я хочу показать тебе его, — внезапно проговорил Рейн и повернулся к Келейр.
— Чего?! — Лиса отскочила от него как ужаленная.
Пунцовые щеки ярко контрастировали с взъерошенными белыми прядями. Ну не дуреха? Броган закатил глаза и тяжко вздохнул, упирая руки в бока.
— Я говорил об Оберонском замке, жена! Откуда у тебя, проклятье, берутся все эти мысли?
Келейр задохнулась от смущения. Боги… почему она вечно попадает в неловкие ситуации?!
— Так и я о нем же! — возмутилась она, пытаясь оправдаться. — Просто я…
— Просто что? — Рейн подошел к жене вплотную. — Что просто?
— Как-то не готова я… на замок твой глядеть… — пропищала лиса, моментально исчезая из комнаты.

ГЛАВА 21

Файона остановилась у ограды, глядя на одну из дальних скамеек. Выходит, и она была в рядах идиоток, поверивших, что этот мелкий лисенок — мальчишка? Ведьма поджала губы. Вот, значит, почему не поддался на ее чары.
Келейр сидела, болтая ногами, и, опустив голову, глядела на перепачканные землей носки ботинок. Файона заставила себя подойти к ней и осторожно присела на край скамьи. Лиса так увлеклась своими мыслями, что не заметила ее присутствия.
— Значит, это тебе Броган принес свою клятву? — раздался рядом голос, и Келейр вздрогнула, поворачиваясь к нежданной соседке.
— Ты… — хмыкнула лиса. — Как ты?..
— Почему отвечаешь вопросом на вопрос? — Файона возмутилась, скрывая волнение.
— Ты помогла Гварену вернуться. За это спасибо, — проворчала Келейр.
— Это кто еще кому помог, — тихо отозвалась ведьма. — Значит, ты сбежала из дома и пришла в Арфен ради Брогана?
— Возможно, — протянула лиса и, сощурившись, поглядела на незваную соседку. — Что хотела-то?
Кольцо блеснуло на шее ведьмы, и Келейр нахмурилась. Файоне сейчас не позавидуешь. Но лиса не могла так легко и быстро забыть недавние события. Все совершают ошибки, она и сама не без греха. Смерть Юха всегда будет лежать на ее душе тяжким грузом, как и притворство. Келейр вздохнула и вновь поглядела на Файону.
— Ты должна быть сильной в этот час, — качнула светлой головой лиса.
— Тебе же посоветую набраться ума. — Ведьма с гордым видом сложила руки на груди и села прямо, искоса поглядывая на соседку.
— Чего?! — возмутилась Келейр.
— Раз вы так спешили со свадьбой, к тому же тайно, то на это должны быть о-о-очень веские причины. Если сам ректор в этом участвовал, то проблема увеличивается в размерах, подобно снежному кому.
— К чему ты клонишь? — Лиса поднялась со скамьи, но ведьма похлопала по нагретой солнцем доске, веля собеседнице сесть обратно.
— Обязательно так привлекать к себе внимание? Пф-ф! Ни капли терпения… — Файона дождалась, пока Келейр вернется и сядет рядом, затем продолжила: — Думаешь, как долго продлится ваш брак, если он не будет подтвержден? Келейр Броган… хорошо звучит, я бы на твоем месте поторопилась сохранить это имя.
Ведьма намекала на брачную ночь?! Лиса почувствовала, как к щекам вновь приливает жар. Она заметила, что и Файона, при всем своем деловом тоне, была смущена не меньше ее. Решила предупредить? Келейр выдохнула и велела себе успокоиться.
— Тебя отселили от дракона?
— Не твое дело, — проворчала лиса.
— Завтра будет праздник, Дарем любит разные торжества. Занятия отменят. — Голос ведьмы зазвучал отрешенно. — Главным представлением в Ксабире будет казнь Силлага Макдары…
— Мне жаль, — выдохнула Келейр.
— Каждый из нас знает, что за все приходится платить. И он это знал, — глухо ответила Файона. — У нас праздник пройдет по-особенному. Я краем уха слышала, что Саргон отправит нас в деревню. Нужно помочь ворке восстановить разрушенное после вторжения. Используй это как шанс, иначе не удержишь свое счастье.
Ведьма поднялась, отряхивая штаны.
— Я разберусь со своим счастьем, — вспыхнула Келейр.
— Посмотрим, насколько твоей храбрости хватит, лиса, — хмыкнула Файона и, не прощаясь, поспешила уйти со двора.
Занятия скоро продолжатся, здесь становилось людно. Ведьма ускорила шаг — толпа ей сейчас была ни к чему. Келейр с места не двинулась, схватилась обеими руками за шершавую доску скамьи и лихорадочно соображала. У нее действительно не оставалось времени. За всеми этими событиями она совсем не задумывалась об этом.
— Проклятье… — Лиса закусила губу. — Это что ж такое выходит?
Выходит, что ей нужно соблазнить дракона и подтвердить их брак?!
— Не-э-эт… нет! — Она резко поднялась, ударяясь головой о грудь мужа, который каким-то чудесным образом оказался рядом. — Хе-хе… — Келейр нервно улыбнулась.
— О чем вы говорили с ведьмой? — Рейн нахмурился, недоверчиво глядя на лису.
— Просто…
— Просто? — Броган склонился к лисе и улыбнулся своей восхитительной улыбкой.
— Завтра праздник, — коротко пояснила Келейр, не имея сил оторвать взгляд от губ мужа.
— Празднование в честь богини Севвы, я знаю. Его отмечают ежегодно, просят хорошего урожая, — напомнил Рейн. — Вы решили с ведьмой обсудить это?
Броган недоверчиво хмыкнул. И что ей делать? Келейр почувствовала, как в ушах зашумело. Нужно быть милой, как в тот момент, когда клянчила шоколад у девчонок. И тогда все произойдет должным образом? Ей нужно решиться уже завтра, как несправедливо… Боги, неужели она серьезно думала, что муж станет ожидать ее годы? Лиса протянула руку и провела пальцами по щеке Рейна.
— Ты обещал отвести меня к водопаду, — проговорила она медовым голосом.
— Верно, — сквозь зубы проговорил Броган, понимая, что тело отзывается на ласку жены.
Что задумала эта девчонка? Если бы не знал ее, то решил, что пытается соблазнить его. Но что изменилось за эти полчаса, пока искал ее? Или всему виной — разговор с ведьмой? Что такого сказала Макдара?
— Идем! — Рейн убрал руку Келейр от своего лица и потянул за собой.
— Куда? — встрепенулась она, упираясь каблуками в землю.
Неужели так быстро подействовало?! Паника охватила ее.
— На занятия… — по слогам проговорил дракон и покачал черной головой.
Ему не понравился вздох облегчения, который вырвался при этих словах у лисы, но Рейн остался доволен ее попыткой сблизиться. Что бы за этим ни стояло, ему было плевать. Он покажет жене, что страшиться нечего. Только не с ним.
Мастер Эверет уже должен добраться до Ксабира. Насколько Броган знал, мать находилась во дворце по приглашению Дарема. Значит, уже в курсе последних событий.
Он многое хочет сказать матери и о многом спросить, но должен быть уверен, что леди Айла не имеет власти над ним. Расторгнуть этот брак он не позволит. Рейн собственнически сжал прохладную ладонь жены. Завтра предстоит сложный день, но оно того стоит… Дракон улыбнулся своим мыслям.

— Почему не восстановить все с помощью магии? — проворчал Вардван, тряхнул головой, убирая прядь волос со лба, и бросил на пыльную землю кучу поврежденных досок.
— Все должно быть восстановлено своими силами, — пояснил Саргон, стирая пот со лба рукавом грязной рубашки. — Все работают наравне с жителями. Для детей это полезный опыт. Они должны знать разницу между теми, кто владеет магией, и теми, кому она недоступна.
— И какое это отношение имеет к нам? — не унимался Аристакес, глядя, как легко Белла несет огромное бревно, укладывая его на кучу таких же.
— Пример, Арис. Вон как они смотрят на тебя, — ухмыльнулся ректор. — Смотрят и думают: «Ах, какой у нас молодец проректор!»
— Они надеются, что мне бревно на голову упадет! — мрачно протянул маг, глядя на учеников, которые работали в деревне.
Время шло к полудню. Они хорошо постарались, но были совершенно измотаны. Арис сейчас мечтал сбросить одежду и как следует окунуться в реку.
— Еще пару часов — и, пожалуй, на сегодня хватит, — широко улыбнулся Элазар. — Я подумаю над тем, чтоб отменить занятия еще на денек-другой. Тогда точно управимся. Свежий воздух и хорошая разминка — то, что нужно молодому телу!
Вардван застонал, понимая, что обречен. Проходя мимо, Белла переложила очередное бревно на другое плечо и чмокнула проректора в переносицу. Великанша как ни в чем не бывало пошла дальше, оставляя Ариса оглушенным и довольным.
Обедали они прямо в деревне. Местные жители щедро угощали спасителей. Хоть руки и дрожали от усталости, но еда казалась невероятно вкусной от того, что не нужно было спешить. Все расположились в тени деревьев. Кто-то охал и вытягивал ноги, кто-то просто распластался на прохладной траве, не имея сил и куска хлеба в рот положить.
Файона села за широким деревом, прислонилась к шершавому стволу спиной и развернула руки ладонями к себе. Противные жгучие волдыри уже были отчетливо видны на нежной коже. Она подула на пальцы, словно это могло помочь. Не будь на ней позорного кольца, вмиг бы излечилась, а теперь нужно терпеть.
— Решила, что сможешь спрятаться?
Ведьма вздрогнула, поворачивая голову. Как отвратительно лишиться своих сил! Она даже не расслышала шагов. Волк остановился рядом, прислонился плечом к дереву и навис над нею. Файона ничего не ответила, только спрятала руки и опустила голову, закрывшись волосами.
— Я же велел тебе их заплести. Так ведь удобнее работать, — хмуро напомнил он, понимая: ведьма думала, что с распущенными волосами кольцо будет менее заметным, и вздохнул. — Руки покажи, — потребовал Гварен, вспоминая, зачем явился сюда.
Она отрицательно замотала головой. Волк не стал спорить, просто наклонился и поставил ее на ноги, точно зная, что ведьма не станет поднимать шум. Зрители ей сейчас ни к чему. Файона только ахнула, от неожиданности хватаясь за его рубашку. Гварен потерся о ее щеку своей, осторожно, чтобы не поранить нежную кожу щетиной, и понес ведьму к ближайшему ручью.
Цимиклеры, раскинувшиеся над журчащей водой, давали спасительную тень. Исполинские растения пестрели ярко-желтыми цветками, изгибая длинные, более трех метров ветви, покрытые мягкой бархатной листвой. Гварен сел на песчаном берегу ручья, полноводного, звонкого, так и не отпуская ведьму. Волк устроил свою бесценную ношу удобнее на коленях и, убирая длинные пряди ее волос, посмотрел ей прямо в глаза. Файона пыталась хмуриться, но была слишком испугана. Ему это не понравилось. Гварен пальцем разгладил морщинку на ее лбу.
— Покажи мне свои руки, — вновь потребовал он.
Ведьма снова медлила, и он сам развернул к себе обе ее ладони. Файона услышала, как он шумно вздохнул. Она готова была расплакаться. Тело ломило от усталости, а ноги едва двигались, истертые ботинками. Пытка для той, которая привыкла лишь указывать пальцем, отдавая распоряжения слугам.
— Бедняжка. — Гварен улыбнулся так тепло, ничуть не смеясь над нею.
И ведьма немедленно зашмыгала носом, чувствуя, что просто разревется. Этот самый нос немедленно поцеловали. Затем ее стали разувать. Файона так устала, что сил противиться не было. Да и ясно, что овладевать ею сейчас, когда вокруг полно людей, волк бы не стал. Даже если бы она в пьяном бреду умоляла его…
Гварен отставил в сторону ее пыльные ботинки, давая ногам ведьмы отдых. Затем расстегнул манжеты ее рубашки и закатал рукава. Вынуждая Файону немного склониться к воде, волк окунул в свежую прохладу ручья ее ладонь, бережно смывая грязь и стараясь не касаться ран. То же проделал и со второй рукой, а потом окунул в воду ее бедные ноги. Файона блаженно вздохнула, приникая к плечу Гварена. Целуя ее мокрые пальцы, волк слушал, как она тихо дышит ему в шею. Ведьме не хотелось, чтоб он видел ее такой, совсем не привлекательной. Но, казалось, его это только забавляло.
— Ты невероятный, волк, — сонно прошептала Файона и коснулась губами его шеи.
— Отчего же? Обычный я, — усмехнулся Гварен.
— Ты один, но как целый мир… — Ведьма порывисто обняла его, словно он мог бы исчезнуть.

Издревле в Грахеймне в начале лета проводились празднования в честь Севвы, богини плодородия. Вечерами девушки надевали сплетенные из цветов пояса или украшали головы венками. Они водили хороводы, пели песни. Мужчины разводили костры, жрецы расписывали камни особыми знаками, призывая милость богини, прося процветания земле и щедрого солнца.
В деревнях распевали хвалу Севве как символу любви, чистоты и веселья. Ночью в небо запускались разноцветные сферы, провожая уходивший день. Существовало поверье, что все чудодейственные и целебные травы набирают силу как раз в день празднования, в знак благоволения богини своему народу. Лекари и знахари ни под каким видом не пропускали этот момент и собирали целебные коренья и травы на весь год.
Келейр от усердия прикусила язык, заканчивая плести венок. Затем она нахлобучила свое творение на голову Рейна, который немедленно принялся чихать, стряхивая с лица пыльцу. Он сердито снял венок и увенчал им свою румяную жену. Лиса хоть и устала, изрядно поработав, но была довольна без меры. Всполохи костра вызолотили ее волосы, а в глазах плясали жаркие искры, словно была она не снежной лисой, а мреной — огненной девой.
Солнце уже склонялось к горам, и в деревне провожали день мелодичными песнями. Броган склонился к Келейр и проговорил что-то ей на ухо. Затем дракон поднялся, протягивая руку жене, и ловко поднял ее с бревна, на котором она до этого неплохо устроилась.
Келейр была пьяна без вина, восторженна и почти счастлива. Рейн был рад, видя, как жена отбросила все беды, свалившиеся на них за последние дни, и любовалась на магические разноцветные сферы, поднимавшиеся над Орвой. Они складывались в причудливые созвездия, смешиваясь там, высоко в небе, меняя цвета.
Девичьи голоса лились песней, отзываясь эхом над рекой, когда дракон пронесся над нею, бережно держа на спине лису.
Запах костров, нежные слова песен, сверкающее небо и цветы в волосах… Восторг позволил Келейр в этот раз не зажмуриться, а распахнуть глаза шире, ловя каждый момент, и ее счастливый писк пронесся над Орвой.
Рейн летел навстречу заходящему солнцу. У скал, щедро поросших лианами лемистрии, дракон плавно спустился. Он пролетел через природную арку, образованную растениями, которые в это время года цвели мелкими голубоватыми цветами.
Сначала лиса услышала шум водопада, а затем и увидела его, приоткрыв рот от изумления. Последние лучи солнца и правда раскрашивали хрустальные брызги в разные цвета, словно радуга ожила в струях небольшого водопада.
Рейн спланировал, пролетая через завесу падающей воды, обращаясь уже на мелководье и удерживая в руках жену. Он тряхнул головой, разбрызгивая влагу, и Келейр замерла, любуясь им. Она вспомнила, как муж выглядел в первую их встречу. Еще тогда дракон показался ей слишком красивым. Солнце отражалось в его черных волосах и заставляло синие глаза мерцать каким-то невероятным светом. В тот раз он был так сердит…
Келейр слышала в отдалении голоса поющих и шум праздника. Они остались где-то там, в другом мире, за пеленой Радужного водопада. А здесь теплый воздух был напоен ароматом диких цветов. Он окутывал, искушал, обещал неведомое. Тепло, исходившее от Рейна, заставило Келейр потянуться к нему, обнимая за шею и глядя в глаза. Она поклялась перед богами, а значит, пройдет с ним через этот момент. Она выстоит, она сможет, она…
— Жена, ты на войну собралась? — Черная бровь Брогана приподнялась, когда он поглядел на сосредоточенное, полное решимости лицо лисы.
Келейр походила на бравого солдата. Словно это Рейн был девицей, и она вздумала прощаться с ним перед смертельным боем.
— Вовсе нет! — Лиса надула губы, и он немедленно поцеловал ее.
— Нет, говоришь? — Рейн улыбнулся и поправил венок на голове жены.
— Я, по-твоему, совсем трусиха? — взволнованно спросила лиса. — Или? Может…
— Что может? — серьезно уточнил дракон.
Не собирался он насмехаться над ее страхами.
— Может, я окажусь не так хороша… не подойду… не…
Рейн поцеловал ее в переносицу, прерывая несчастное бормотание. Келейр вздохнула. Муж считал ее трусихой? Серьезно? Лиса сощурилась, поджимая губы. Даже отвернулся? Можно сказать, почти разочарован! Она тихо зарычала от негодования. Еще и сомневается!
Броган же в это время едва сдерживал смех, ожидая, на что решится мелкая пакость. Ему нравился ее настрой. Она злилась — это лучше, чем трястись от страха. Он гордился этой глупышкой и был рад тому, что судьба свела их вместе в стенах замка. Пусть злится…
Келейр не выдержала и решила во что бы то ни стало доказать мужу свою храбрость. Она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Рейн повернул голову, и их губы соприкоснулись. Лиса обвила руками его шею и запустила пальцы в прохладные влажные волосы. Дракон низко зарычал и притянул ее к себе. Он целовал жену до тех пор, пока она не утратила способность мыслить. Вопреки всем своим страхам, она желала продолжения. Стоило Брогану коснуться ее, как все ранее известное ей таяло и казалось полной глупостью, которую хотелось отбросить и жить этим моментом.
— Кел. — Рейн встретился взглядом с нею.
Его потемневшие от желания глаза казались бездонными. Дракон взял ее за руку, сплетая их пальцы. Тогда Келейр решилась. От волнения она едва переставляла ноги и приблизилась, прижимаясь к мужу всем телом.
— Ты уверена, что готова? — спросил Рейн так серьезно, что ей пришлось наклонить голову дракона и поцеловать морщинку на его лбу.
Она не желала, чтоб он хмурился.
— Я не стану принуждать тебя. Я никому не позволю отнять тебя, я их всех…
Келейр коснулась пальцами его губ, прерывая жаркие речи. Она верила ему. Это не было простым обязательством. То, что ранее казалось лишь завершением обряда, тем, что давало ей банальную защиту, превращалось в желание, томительное ожидание чего-то восхитительного.
— Я уверена, — отозвалась лиса. — Твоя жена, возможно, глупа и наивна, но говорит то, что чувствует…
Чтобы доказать Рейну свою решительность, Келейр протянула руки и дрожащими пальцами принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Поскольку после сегодняшней работы в деревне их осталось немного, закончила она быстро. Мокрая ткань противилась ее действиям, прилипая к телу Рейна. Но лиса упрямо стащила ее, спуская с плеч, а затем дернула за манжеты и полностью освободила дракона от лишней преграды.
Рубашка полетела в густую траву, Келейр залюбовалась игрой мышц на загорелом теле. Пальцы ее скользнули по груди мужа, повторяя рисунок черных замысловатых узоров. Броган позволил ей проявить инициативу, стискивая руки в кулаки и заставляя себя стоять смирно, сдерживая собственное желание.
Руки лисы гладили его плечи, грудь, спускаясь ниже. Келейр услышала, как муж порывисто выдохнул, и ощутила, как сократились от ее ласки мышцы на его плоском животе. Она уже видела его полностью обнаженным. Тогда ее страх смешался со смущением, но сейчас осталось лишь желание любоваться им.
— Ты… хотел бы?.. — едва слышно спросила Келейр.
— Да, — глухо ответил Рейн, — я хочу видеть тебя.
Келейр храбро взяла его руку и приложила к своей груди, призывая освободить ее от лишней одежды. Рейн неспешно высвободил каждую пуговицу из петли. Он задерживал дыхание, видя, как мокрая ткань облепила ее грудь. Ткань была почти прозрачной, но он неистово желал коснуться ее кожи руками, губами, видеть ее всю, владеть ею без остатка.
Словно самый дорогой подарок, Рейн стянул с нее рубашку, шумно вдыхая и бросая ее вслед за своей одеждой на берег. Келейр была прекрасна. Солнце почти село за ее спиной, очерчивая ее силуэт золотым ореолом, словно она была соткана из этого света. Рейн подался вперед, его руки сомкнулись на тонкой талии, а губы коснулись шеи, скользя по влажной прохладной коже. Глаза Келейр сверкнули, мягкие губы приоткрылись, а голова запрокинулась, когда Рейн спустился еще ниже, заставляя прозрачную воду у их ног колыхаться, и коснулся губами ее груди.
Ей казалось, что от жара его ласки она воспламенится, но этот огонь разгорался внутри нее. Руки Келейр гладили плечи мужа, дыхание ее сбивалось. Рейн ненадолго отпрянул от жены, только чтоб освободить их от остатков ненужной одежды. Не давая Келейр возможности очнуться, он вновь прижал ее к себе, продолжая исследовать каждый миллиметр ее тела. Она отвечала тем же, пока ноги не подогнулись, отказываясь держать ее. Рейн поднял жену на руки, затем вышел из воды и опустил ее на разбросанную одежду.
— Боги, ты прекрасна…
Грохот собственного сердца оглушал его.
Келейр прижалась к Рейну, ощущая тепло его тела, и только молча смотрела ему в глаза. В эти минуты она чувствовала себя любимой. Пусть не на тонких простынях, а на смятой рубашке, пусть не в спальне под крышей родового замка, а под сводом бездонного неба… Ощущение того, что она принадлежит Рейну, делало Келейр счастливой.

ГЛАВА 22

— Ты сегодня был такой мужественный с этими закатанными рукавами и кучей дров… — Белла провела пальцем по колючему подбородку Вардвана и многозначительно приподняла бровь.
Маг что-то тихо проворчал от удовольствия, растаял от комплимента и, обнимая великаншу за талию, коснулся ее губ поцелуем. Токум ответила ему, стискивая в своих железных объятиях. Бархатная ночь раскинулась над их головами. Было слышно только пение сверчков да одинокие трели какой-то птицы среди ветвей деревьев.
— А ты словно лепесток речной лилии, Белла, — жарко проговорил Аристакес, обдавая ее лицо своим дыханием. — Нет, ни один цветок не сравнится с твоей…
— Ари-и-иис! — раздался сердитый голос ректора.
В его окне бледно замерцала сфера, очерчивая темный силуэт. Он оперся на подоконник и вновь позвал:
— Ари-ис!
— Тысяча несчастий на мою голову… — застонал маг и отпустил свою возлюбленную.
Белла с тихим смехом расправила рубашку.
— Кажется, пора возвращаться. За тебя волнуются.
Вардван поднял взгляд на замок.
— Да иду я! — проворчал он Саргону.
И как он мог забыть про планирование занятий?! Теперь его как мальчишку за ухо тащили домой. Проректор пробежал под темными окнами, блестевшими холодными стеклами, и добрался до крыльца, собираясь вернуться в замок. Шагнув на ступени, он заметил какое-то движение у внешней стены, огляделся, но никого не увидел, и покинул двор.
Рейн, дожидаясь, пока ворчливый проректор скрылся, поманил к себе Келейр и крепко взял ее за руку. Взъерошенные, они словно два разбойника прокрались под стеной к центральному входу. Тихонько, на цыпочках, поднялись и, приоткрывая предательски скрипнувшую дверь, проскользнули внутрь замка. Элазар глубоко вдохнул свежий ночной воздух, потянулся, заложил руки за голову и довольно усмехнулся.
— Ну, вот и все дома… — Он обернулся на стук в дверь.
Стук был очень сердитым, можно сказать — возмущенным, но с оттенками некоторой вины. Ректор велел войти, что Вардван и сделал, держа в руке свернутые листы бумаги.
— Арис! — радостно воскликнул Саргон. — Вижу, тебе не спится, дружище. У нас много дел. Как хорошо иметь такого неутомимого проректора. Нужно организовать что-то вроде доски в главном зале, где будут размещены портреты лучших преподавателей. Ученики смогут любоваться твоим волевым подбородком и говорить себе: «Это мой проректор, ай да молодец!» Нужно уточнить план, Арис.
Теперь ректор стал серьезным. Он отобрал наброски у сонного товарища и развернул листы на столе.
— Он до сих пор не вернулся… — Саргон сосредоточенно начал править расписание, но затем отбросил карандаш. — Что говорит Белла?
— На ближайших дорогах никого не видно. Похоже, Эверет еще в Ксабире либо… — Вардван умолк, нервно поправляя воротник черной рубашки.
— Либо что? — нахмурился Саргон.
— Неспокойно в столице. Ты сам не раз это утверждал, Элазар. Последние события могут сказаться на Арфене. Тебе не хуже моего известен нрав нашего правителя.
— Это не все, что тебя беспокоит, — скорее утверждал, чем спрашивал ректор. — Предполагаешь, что Айла Броган настроит Дарема против…
— Тебя? — Вардван кинул черный взгляд на друга. — К ярну всех этих девиц! Но она справедливо считает, что по твоему указу ее сын женился на ненаследной княжне. Почти уверен, что она обратит гнев короля в свою пользу и направит его на тебя.
— Что же, я знал, на что шел, — устало усмехнулся Саргон.
— Твоя доброта — твое проклятие, — протянул Аристакес.
Маг скрывал тревогу за друга за показной мрачностью и постоянной критикой. Но его истинные чувства от Элазара не скрылись. Он похлопал товарища по плечу и вновь склонился над бумагами.
— Выстоим, мой друг. Мы как сорная трава. Нас притопчут, но под первыми лучами солнца мы вновь упрямо подымемся. А все почему? — Он исподлобья поглядел на проректора.
— Почему? — недоверчиво поинтересовался маг, аккуратно складывая свои смятые записи.
— Потому что работы — выше крыши! А мой проректор до сих пор план не подготовил. Не видать тебе почетной доски, Арис. Не видать… — сокрушенно покачал головой Элазар.

Утро встретило их дождем. Шумной стеной он лил, не переставая. Стоило серому тревожному небу осветиться короткой вспышкой молнии, как Саргон принимался вглядываться в темный горизонт, готовый кинуться на помощь товарищу. Нервы сдавали. Два дня… Ректор опустошил свой кубок и мрачно отставил полупустую бутылку.
Белла в который раз отпускала в небо ястреба, но птица возвращалась без вестей. Хьюго не мог задержаться на такое долгое время без веских причин. Он должен был вернуться. Неизвестность заставляла рычать и мрачно вышагивать по кабинету. Сегодня никто не решался тревожить его, даже Вардван обходил кабинет ректора стороной.
Работы по восстановлению деревни продолжились, несмотря на непогоду. Девушкам велено было оставаться в замке, ректор решил возобновить их занятия. Но Келейр сбежала еще утром, как только мальчишки покинули ворота академии. Накинув капюшон, она шагала рядом с Рейном, украдкой поглядывая на мужа. Тот ворчал о том, что некоторых нужно за хвост привязывать, чтоб неповадно было сбегать, но явно радовался такой компании.
Пока они пытались отремонтировать несколько очередных домишек, Броган размышлял. Совсем скоро ему исполнится девятнадцать. Если быть точным, то через неделю. В этот день он обязан явиться в Раегдан. Конечно, когда дядя озвучивал ему это указание матери (кажется, с тех пор прошла целая вечность!), Рейн еще не знал, к чему все эти церемонии и официальное празднование его жалкого дня рождения. Рейн готовился быть свидетелем того, как родовая печать перейдет в руки Ивара. Ему лишь оставалось быть его вечной тенью. Что же теперь? Мать намеревалась передать ему власть в день его совершеннолетия? И он должен был наблюдать за падением своего брата? Смотреть на его унижение?
Броган стиснул зубы и со злостью отбросил сломанную раму. Келейр молчала. Весь день она была рядом, но молчала, позволяя ему разобраться в своих мыслях. Рейн был более чем благодарен. Он не прогонял жену, хоть и злился за то, что мокла здесь и устала до дрожи в руках. Знал, что не уйдет. Слишком упряма. Но, встречаясь с ней взглядом, словно цеплялся якорем за спасительную землю.
Старшему сыну прочили в жены единственную дочь Тира Альвергардского. Их драконий род был еще более древним, чем Броганы. Рейн посмотрел на Келейр, которая пыталась оторвать сломанную доску от стены. Перепачканная в земле, вымокшая до последней нитки… Отрезавшая свои косы и буквально лишившаяся чести этим поступком… Она никогда не будет принята Айлой.
Глаза дракона вспыхнули сапфирами под завесой мокрых черных волос. Он тряхнул головой, убирая пряди с лица. Его жена никогда не будет принята в Раегдане. До тех самых пор, пока жива леди Броган. Он не станет просить у богов смерти матери, но никогда не примет печать из ее рук. Это право Ивара. Тот, кто был отвержен, никогда не пожелает этого другому.
Вот что означали слова дяди Фелана, говорившего им, что братья должны держаться друг друга. Он тоже был в курсе. Злость за обман захлестнула дракона, но Рейн заставил себя успокоиться, замечая, как потемнели руки, покрывшись чешуей.
Он был благодарен ему. Дядя был всей его семьей. Точнее, лишь его Рейн считал родной душой все эти годы. Все, что пришлось Фелану вытерпеть от нерадивого племянника, окупало ложь с лихвой.
Броган вновь посмотрел на жену и подошел к ней, а затем порывисто обнял. Замерзла ведь совсем, глупая! Почему не осталась со всеми остальными девицами в замке? Он сжимал объятия все сильнее, чувствуя, как Келейр обвила руками его талию, прижимаясь к груди щекой. Рейн опустил подбородок на ее макушку и закрыл глаза. Через неделю ему придется предстать перед семьей. И он, Рейн Броган, сын Айлы Броган, хозяйки Раегдана, заявит о том, что отрекается от власти.
Брата обучали всему, что должен знать правитель, он рос и воспитывался так, как и подобало наследнику. Кто лучше Ивара Брогана знает их земли? Никто. Мать, сама того не ведая, подготовила достойную замену отцу.
Сейчас, несмотря на тревоги и предстоящие события, Рейн ощущал тепло. Наверняка виной тому была жена, согревшаяся в его объятиях. Какая бы беда ни явилась на порог, у него хватит сил противостоять. Теперь у него есть причина быть стойким.

Беда пришла ночью… Постучала тяжелой мокрой рукой в дверь, требуя отворить. Гроза продолжала терзать округу, и Элазар, уснув прямо за своим столом, поднял голову, пытаясь разглядеть хоть что-то во вспышках молнии.
— Входите, — хрипло разрешил ректор и провел по уставшему лицу ладонью, пытаясь прогнать сон.
В приоткрывшемся дверном проеме показался Бродик. Ведьмак был непривычно бледен и молча поманил Элазара, приглашая следовать за собой. Саргон не стал расспрашивать о том, что привело мастера в его кабинет в три часа ночи. Он поднялся из-за стола и вышел, коротко кивнув товарищу. Они шли по темным коридорам, спускаясь все ниже, к подземным ходам замка, за всю дорогу не проронив и слова.
Эти ходы строились на случай осады замка, они были старыми, сырыми, нагоняли тоску и тревогу. Бродик освещал их путь бледной сферой, которая тускло мерцала над головами, словно еще миг — и погаснет. Чуть дальше запах изменился. Затхлость пропала. Ощущалось дуновение свежего воздуха, смешанного с запахами дождя и еще что-то, что безумно встревожило ректора. Это был плач ребенка.
Они вошли в небольшое помещение, и ведьмак плотно прикрыл дверь за их спинами, отгораживая от лишних глаз. Здесь горело несколько сфер, позволяя находившимся в помещении людям разглядеть друг друга. Одним из них был Эверет. Маг поднялся со скрипнувшего табурета, подошел к Саргону и пожал его руку мокрой от дождя ладонью.
— Вернулся, — выдохнул Элазар, вглядываясь в лицо товарища, словно выискивал возможные ранения.
Тот был цел, если не считать пары синяков на подбородке. Хью мрачно поглядел на ректора и медленно повернул голову в сторону незнакомца, стоявшего с опущенной головой у одной из стен. Глубокий капюшон скрывал лицо человека. Он двинулся, плавно, как-то уж слишком по-женски. При этом выпачканная в дорожной грязи накидка колыхнулась, приоткрывая подол светлого платья.
— Кто это? — нервно спросил Саргон, чуя все большую опасность. Детский лепет резанул по ушам, заставляя ректора напрячься всем телом. — Кто вы?
Незнакомка повернулась к нему, и в самом деле укрывая краем своей теплой накидки годовалого ребенка, не желавшего сидеть спокойно. Женщина подняла тонкую руку и осторожно сняла капюшон.
— Боги… — Саргон попятился, затем взял себя в руки и, как и полагалось в таком случае, склонил голову в почтении.
Шейна Эллгар обвела мужчин тревожным взглядом.
— Прошу простить мой поздний внезапный визит, Элазар, — тихо проговорила королева.
— Что вынудило ваше величество прятаться с ребенком на руках в этих сырых стенах? — Саргон поднял голову, глядя на бледное лицо нежданной гостьи.
— Это та самая причина, по которой я задержался, Элазар, — заговорил вместо королевы Хьюго.
Сама Шейна явно была без сил и тяжело опустилась на предложенный Бродиком стул. Ребенок зашелся плачем, и ведьмак тихо зашептал. Воздух перед королевой сгустился, и показалась наглая пушистая морда, затем Арзу материализовался полностью. Ребенок восторженно пискнул, глядя на дымчато-серого кота, принявшегося с хриплым мурчанием тереться о ноги королевы. Перестав плакать, мальчик позволил взрослым вернуться к обсуждению случившегося.
— Вчера вечером, во время празднования, на короля Дарема было совершено покушение, — тихо продолжил Эверет.
Саргон шумно вдохнул, упирая руки в бока и глядя на мага исподлобья.
— Король?..
— Жив, — коротко кивнул Хью.
— Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через это испытание, ваше величество, — обратился Саргон к женщине.
Она лишь покачала головой, высоко поднимая подбородок, хотя в глазах застыли слезы.
— Мои испытания не закончены, Элазар. И это мне искренне жаль, что я привела беду в Арфен. Если бы не Йен, — Шейна поцеловала крошечные пальчики сына, — я бы никогда не потревожила вас.
— О чем вы толкуете? — нахмурился Саргон. — Почему вы в Арфене, в такое время, без свиты? Словно… бежите…
Ректор замолчал, замечая, как медленно кивнул головой Бродик.
— Так и есть. — Королева поднялась со своего места, гордая, прекрасная, несмотря на бледность и усталость. — Я, Шейна Эллгар, обвинена собственным супругом в измене короне и организации покушения на короля Грахеймна.
— Это немыслимо, — глухо пробормотал Саргон.
Ребенок поглядел на него своими янтарными глазами и внезапно улыбнулся, показывая пару молочных зубов. Ректор заставил себя ответить усталой улыбкой, возвращаясь взглядом к королеве.
— То, что вы забрали принца, разбудит еще большую ярость в Дареме, ваше величество.
— Это мой ребенок! — с болью в голосе проговорила Шейна.
Что можно было возразить матери? Элазар только стиснул зубы. Конечно, она пришла и за вторым сыном. Этого стоило ожидать. Но Хью должен был знать, что по их следу Дарем уже давно пустил своих ищеек.
— Я знаю… — словно прочитав мысли ректора, пробормотал Эверет.
— Даже тебе не сбить их с пути, — напомнил Саргон. — Они будут искать и придут к этим стенам.
— Я знаю. — Хьюго опустил голову, поджимая губы.
Он не мог отказать этой женщине, не мог оставить ее.
— Меня ждет плаха, Элазар. — Королева инстинктивно прижала сына к груди.
Йен принялся играть шнурками от ее накидки, не подозревая о том, что происходило вокруг.
— Ваше величество. — Ректор сделал шаг к Шейне, но она остановила его рукой.
— Вы ведь знаете, что последует? Чувствую себя жалкой эгоисткой. Я знаю, что накликала беду на ваши головы тем, что вынудила мастера Эверета, пользуясь его благородством, привести меня в эти стены. Но я просто не могла поступить иначе. Я хочу увидеть моего мальчика.
— Элазар, — окликнул ректора Хью.
— Что ты хочешь сказать мне, друг? — Саргон лихорадочно обдумывал услышанное.
Времени — в обрез. Скоро за ними явятся. Полетят головы. Одна из них точно будет принадлежать ему. Ректор расстегнул ворот рубашки, который стал душить его. Проклятье! Проклятье!
— Дарем не пощадит мальчишку. Его величество уверен, что Ирс жаждет занять трон. — Эверет поморщился при этих словах и взъерошил свои темные волосы.
— Разумеется, не пощадит… — мрачно протянул Саргон.
Он поджал пересохшие губы и шумно вдохнул носом сырой воздух.
— Каков твой план, Хью? — спросил Элазар, зная, что товарищ просто так не затеял бы эту авантюру.
— Я сопровожу ее величество до границ Грахеймна. Идти придется через леса. Поэтому мне понадобится помощь Беллы. Фелан из рода Тригви встретит нас на подходе к Оберону. Ему можно доверять. — Эверет сложил руки на груди. — А затем мы отправимся дальше.
— Он сильно рискует, — отозвался молчаливый Бродик. — Будьте осторожны. Многие знают о его преданности бывшему королю.
Саргон нахмурился и промолчал. Фелан Тригви, дядя Рейна Брогана, действительно заслуживал доверия. Сам покойный Иллес Эллгар считал так же. Возможно даже, что Фелану известно, где находится могила казненного короля.
Оберон располагался на самой границе королевства. Не составит труда переправить королеву и малолетнего принца на свободные земли. Многие последовали примеру Шейны и бежали от новой власти, спасаясь на недоступных короне территориях.
— Я согласен с твоим планом. — Саргон повернулся к Хьюго. — Но Ирс не может просто так сбежать. Невозможно ученику покинуть замок так, чтобы мне не стало известно об этом. Ты знаешь это, Хью.
— Верно, — качнул головой маг, — но, если мальчишка не покинет Арфен, его казнят за измену и попытку дворцового переворота. Не мне тебе говорить, к чему все приведет.
— Помогите мне спасти сына, Элазар, — еле слышно проговорила Шейна. — Я знаю, что прошу слишком многого…
— Я помогу вам, — ответил ректор и обратился к ведьмаку: — Бродик, нужно переправить ее величество и принца Йена в твою берлогу.
Мастер согласно кивнул, отходя от сырой стены.
— Вам следует отдохнуть с дороги и сменить одежду. И наверняка вы голодны, — мягким голосом отозвался Бродик.
Но королева взволнованно повернулась к Саргону.
— Элазар, что вы намерены делать? Как поступите?
— Я верну вам сына в любом случае, ваше величество. Но, с вашего позволения, при этом попробую сохранить и свою голову. — Саргон жестом руки пригласил Шейну следовать за ведьмаком. — Вам сообщат подробности, когда мы решим, как действовать. Ирса пришлют к вам. Отдохните, воспользуйтесь этой возможностью. Долгое время ее у вас не будет.
Как только королева и ведьмак покинули комнату, а вслед за ними просочился сквозь двери пушистый Арзу, Саргон развернулся к товарищу, гневно сверкая глазами.
— Послушай… — попытался защититься маг.
— Ты посмел подвергнуть опасности детей! — зарычал ректор, и его хриплое дыхание сотрясало серые стены, пока он не заставил себя успокоиться. — Я понимаю эгоизм этой женщины. Матери слепы, но ты…
— Я не мог оставить ее, друг. Прости, — пробормотал Хью. — Просто не мог.
— Дарем в курсе, что вы бежали вместе? — мрачно осведомился Элазар.
— Нет. В этом я уверен.
— Скольких он послал за вами?
— Я смог засечь только троих, — пояснил Эверет.
— Даже это — слишком много, Хью. — Ректор потер переносицу, на мгновение закрывая глаза.
— По поводу мальчишки Ирса… — Маг прошелся вдоль пустой комнаты, разгоняя дрожащие сферы. — Я выведу его. Поверь, я умею быть убедительным, когда нужно.
— Нет, — сухо ответил ректор.
— Нет?! — возмутился Хьюго. — Я не позволю отправить тебя на плаху, Элазар! Будь уверен, что Айла постаралась во дворце. Немного не к месту сейчас вспоминать об этом, но я едва выжил после душещипательной беседы!
— Она негодовала? — хмыкнул Саргон.
— Кайла Макдара молила отменить публичную казнь, но Айла настояла на этом. Леди Броган разыграла такую драму! Она стояла перед королем на коленях, заломив руки и умоляя совершить это правосудие публично. Ведь народ должен знать, что ожидает того, кто покусился на ее дитя. — Хьюго театрально развел руки в стороны. — Род Броганов не забывает предательства. Маг, предавший их, уже получил свое наказание. И хоронить нечего было. Горсть пепла.
Саргон только покачал белой головой и прислонился спиной к стене. Холод, исходивший от нее, пробирал до самого сердца. Но сейчас это было к лучшему, нужно было остыть.
— Ты получил свою награду у Нолана Тайернака?
— О! — Эверет с отвращением сплюнул. — Князь едва не расцеловал меня… Тайернак жаждет прижать к груди свое бесценное дитя. Он просто-таки гордится своим чадом, сумевшим облапошить саму Айлу Броган и провернуть подобную авантюру за ее спиной. Отец уверен, что все это было тщательно спланировано, и дочь намеренно отправилась в Арфен, желая захомутать Рейна Брогана. Теперь Келейр — в любимицах снежного лиса!
Саргон нахмурился, что-то обдумывая, затем как бы мимоходом поинтересовался:
— Что с женихом Келейр, симмерским князем Ворлаком?
— Что этот щенок может поделать с драконьим родом, Элазар? Конечно, он брызжет слюной от бешенства и унижения, но бессилен что-либо изменить. Если ума хватит, то не полезет с требованиями. Причем бессмысленными требованиями. Но вернемся к нашей главной проблеме. Я вижу, ты о чем-то задумался.
— Я потребую от Рейна такой жертвы, что буду должен ему до конца жизни. Все мы будем должны ему.
— О чем ты? — нахмурился Эверет.
— У нас есть один способ спасти принца. Мы не можем укрывать его или позволить сбежать.
— И-и-и? Какой выход? — Маг подошел к товарищу ближе.
— Ирс Эллгар должен умереть.

ГЛАВА 23

— Подъем, Броган! Дело есть… — Чьи-то руки бесцеремонно схватили его за рубашку и стащили с кровати.
Едва просыпаясь, Рейн махнул кулаком, и в ответ услышал ругательства. Кто-то хорошенько встряхнул дракона, тот разлепил глаза и сердито зарычал:
— Какого ярна?! Еще ночь!
Его взгляд остановился на мужчине, потиравшем плечо. Видимо, удар пришелся по нему.
— Мастер Эверет? Почему вы здесь? — Рейн одернул рубашку, прогоняя сон.
— Сегодня у тебя будет хорошая возможность, Броган.
— Какая? — недоверчиво сощурился дракон.
— Осуществить свою давнюю мечту…
Едва Броган успел надеть ботинки, как его потянули к выходу. Мастер быстро и бесшумно вел ученика по коридорам, и Рейн понял, что они спускаются вниз, где один из ходов вел к разрушенной башне «Не бойся». Сначала дракон решил, что именно туда маг и тащит его для какого-то странного важного разговора, и все пытался припомнить, что такого натворил за последнее время.
Ему до колик в спине не терпелось расспросить Эверета о результате поездки, но по мрачному виду мага он понимал, что сейчас лучше молчать. И о чем мастер говорил? Какая, к ярну, мечта? Через час солнце встанет. Дождь почти стих, сегодня им вновь придется работать в деревне. Хорошо бы запереть лису в ее комнате и не выпускать из академии. Ей нужен отдых.
Они свернули в незнакомое крыло замка, где Рейн никогда не был. В воздухе ощущался запах множества трав, отчего хотелось чихать. Травяной аромат смешивался с дымом.
— Куда?..
Хьюго не дал ему договорить, толкнул старую дверь и так же бесцеремонно затащил ученика внутрь теплого помещения. Броган споткнулся, едва успев опереться о край большого стола, и тихо выругался. Затем поднял взгляд, вновь пробормотал проклятия от неожиданности и склонил черную голову.
— Прошу прощения, ваше величество! — хрипло пробормотал Рейн, зажмуриваясь и продолжая мысленно ругать себя.
Какого ярна в этой берлоге делает сама королева?!
— Я понимаю твои эмоции, — проговорила Шейна. — Подойди ко мне.
Дракон выпрямился, кое-как пригладил волосы, заправил край мятой рубашки за пояс штанов и осторожно приблизился к ее величеству.
Шейна Эллгар была красива. Ее золотые волосы спускались до самой талии и так чудесно вились. А глаза цвета дикого меда могли свести с ума любого. Он видел ее, когда был с дядей Феланом в Ксабире. Королева производила впечатление… Боги! Никто никогда не узнает, что она была его первой любовью… О да! Ему было девять. Это была страсть… на этой почве и началась их вражда с Ирсом.
Он в лоб заявил наследнику престола, что эта женщина будет принадлежать ему, только пусть дождется, пока он чуть подрастет. Ну, хотя бы до ее плеча. Потом оказалось, что королева слышала этот разговор. Короче, день не задался. Фелан утаскивал его из столицы, крепко отходив по мягкому месту. Но душа болела сильнее, его сердце было разбито… Проклятье! Какой позор!
Шейна устало улыбнулась и поднялась со стула, расправляя подол платья. Рейн успел заметить ребенка, игравшего с каким-то серым котом у камина, и мастера Бродика, задумчиво следившего за возней наследного принца. Йен заталкивал в наглую пасть животного сахарные шарики. Броган остановился перед ее величеством, вновь виновато склоняя голову. Тут же он почувствовал, как ладонь королевы с теплотой прикоснулась к его волосам. Рейн замер, не зная, как реагировать.
— Ты вырос, Рейн Броган. Кажется, это я теперь достаю до твоего плеча, — устало улыбнулась Шейна.
Она помнила! Дракон почувствовал, как краска прилила к его лицу.
— Да, ваше величество… — пробормотал он.
— Я знаю, что не так давно ты и твоя возлюбленная принесли клятвы перед богами, — продолжила говорить королева.
— Все верно, — глухо согласился Рейн.
— Твоя мать, леди Айла, была… опечалена твоим поспешным браком. Я не согласна с нею, — опередила его возражение Шейна. — У меня была возможность говорить с Феланом, и он самого лучшего мнения о своем племяннике. Твой дядя уверен, что это достойный выбор. При других обстоятельствах я бы могла оказать влияние на Айлу, но сегодня я бессильна. Твоя королева вынуждена просить помощи. Просить слишком многого.
— Чем я могу помочь вам? — Рейн нахмурился, глядя на Шейну.
— Я прошу тебя спасти моего сына… Ирс! — Королева облегченно выдохнула, отходя от дракона и глядя на входную дверь.
Эллгар появился в сопровождении ректора. Не совладав с эмоциями, женщина обняла сына.
— Мальчик мой… — Она принялась покрывать поцелуями его лицо. — Наконец-то я могу коснуться тебя. Наконец-то я вижу тебя, пусть даже такой ценой.
Ирс с каменным выражением лица отстранил от себя мать и повернул голову к Саргону.
— Я прошу дать нам возможность говорить наедине.
Элазар согласно кивнул, подзывая Рейна и своих товарищей.
— Мы оставим вас. Но только не тяните время. — Ректор прикрыл дверь в кабинет Бродика, как только последний из их небольшой группы покинул помещение.
Стоило им остаться одним, как Ирс яростно сверкнул янтарными глазами, делая шаг к королеве.
— Что ты задумала? — в ярости зарычал он.
— О чем ты? — Шейна прижала руку к груди, удивленная и возмущенная реакцией своего первенца.
— Все это время ты покорно терпела свое жалкое положение, — процедил сквозь зубы грифон, — но вдруг что-то изменилось. Вдруг что-то пошло не так!
— Прекрати! — зло прошипела Шейна. — Ты говоришь со своей матерью!
— Я слышал ваш с Даремом разговор. Тогда, когда он предлагал тебе выбор. В тот день у меня не стало не только отца. У меня не стало и матери.
— Ты слышал? — ахнула королева. — Подожди, дорогой. Ты мог неправильно понять…
— Я все прекрасно понял. Ссылка или согласие стать его женой. Ты сделала свой выбор, — глухо пробормотал Эллгар. — Тело отца еще не остыло, но ты сделала свой выбор.
— Не смей! — Звонкая пощечина обожгла щеку принца. — Я пыталась защитить тебя!
— Тебе легче так обманываться, верно? Тебе так легче глядеть в зеркало? Но я не обманусь на этот счет. Это твой выбор, твоя воля. Поступай как знаешь. Но не смей втягивать в свои игры этого пустоголового дракона.
— Дарем велит публично казнить тебя за измену! Глупый мальчишка! — Шейна бессильно стиснула кулаки. — Ты должен бежать со мной. Ты должен выжить и однажды вернуться, чтобы отомстить за своего отца, за его смерть.
— Он уже мертв, не так ли? — спросил Ирс, игнорируя ее слова.
— О ком ты говоришь? — гневно кинула ему королева.
— Тот, кому было заплачено за то, чтоб инсценировать попытку покушения. Кто это был? Кому не повезло на этот раз? Очередной идиот, решивший, что спасает мученицу-королеву от гнета жестокого правителя? Ты плакала перед ним? О, представляю себе эту картину… он считал себя героем, несомненно.
— Прекрати немедленно, ты сошел с ума! — Она замотала головой, отступая от сына.
Возле камина встревоженно всхлипнул ребенок. Но Арзу упал на пол, поверженно раскинув все четыре лапы и отвлекая малыша от странного разговора двуногих созданий.
— Почему сейчас? — не отступал Ирс. — Ты боишься того, что Айла Броган слишком упрочила свое положение во дворце, и того, что король благоволит к ней, раз решилась на этот шаг?
— Как ты смеешь?! — Шейна вновь ударила его по лицу.
Эллгар стер рукавом выступившую на губе кровь и тряхнул головой, убирая спутанные волосы со лба.
— Решила разобраться со всем родом Броганов одним ударом? Чтобы потом вернуться жертвой? Не втягивай меня в свои дворцовые интриги! — хрипло зарычал он.
— Я не желаю слушать тебя!
— Хочешь свалить вину за фальшивое покушение на Айлу? Она разделила с ним ложе? Ты решила напоследок отомстить сопернице? Сделать ее первенца убийцей своего сына? Мученицей решила стать? Вы с Даремом стоите один другого… — горько проговорил Ирс. — Я никуда не пойду. Спасайся. Беги. Я остаюсь.
— Ты не посмеешь оставить меня. — Глаза Шейны вспыхнули, а голос опасно понизился.
— У тебя есть козырь перед Даремом. Из-за наследника он никогда не оставит тебя в покое, но и ничего не сделает, пока ты будешь держать Йена при себе. Береги его. — Ирс кинул взгляд на младшего брата. — Он не виноват ни в чем. Если уйдешь достойно и поклянешься, что никогда не вернешься на земли Грахеймна, я пообещаю не сообщать правду ни Айле, ни Фелану.
— Ты велишь мне оставить тебя, свое дитя, и больше никогда не иметь возможности увидеться?! — ахнула Шейна.
Эллгар криво усмехнулся.
— Плохо играешь. Очень плохо. Потренируйся, у тебя будет предостаточно времени. А сейчас ты должна уходить. Скоро встанет солнце. Я тоже должен многое успеть. Прощай.
Ирс подошел к брату и тепло коснулся светлой головы ребенка.
— Будь разумнее всех нас, понял?
Йен простодушно улыбнулся, довольный этой лаской.
— И будь счастливее нас…
Принц не задержался больше ни на мгновение. Он выпрямился и широким шагом покинул кабинет мастера Бродика. В коридоре Ирс заметил только Саргона. Ректор стоял у стены, сложа руки на груди, и задумчиво смотрел на темный коридор. Как только он увидел появившегося ученика, то подошел к нему.
— Я прошу прощения за то, что дела моей семьи подвергли такой опасности вас и учеников академии, — проговорил Ирс, коротко склоняя голову перед ректором.
Саргон нахмурил брови, настороженно слушая его.
— Я благодарен за то, что и мастер Эверет, и мастер Токум вызвались сопроводить мою мать и брата в свободные земли. Более вам не о чем беспокоиться. Прошу позволить мне самому решить, как поступить.
— Хотите решить сами? — медленно переспросил Элазар.
— Я обязан решить сам. Я знаю, что вы… — Ирс замялся, подбирая слова.
— Что же со мною не так? — поинтересовался ректор.
— Вы… слишком добры. Слишком добры к нам. И Броган — он дурак. Он бы и правда согласился быть обвиненным в убийстве претендента на трон, — жарко заговорил Эллгар, — он тоже слишком добрый. Поэтому и идиот!
— Все верно, именно поэтому. — Губы ректора дрогнули, сдерживая улыбку.
Волновался, значит. Достойный сын своего отца. Иллес мог бы гордиться.
— Каков же ваш план, позвольте поинтересоваться? — вновь нахмурился Саргон.
— Ни стража короля, ни его ищейки не войдут в это двор. Я сам выйду к ним и сдамся. Мне нечего таить. Я ненавижу Дарема, и он об этом знает. Если забыл, напомню ему. Лично. Но бежать не стану.
— Хотите явиться во дворец и предстать перед королем? — сощурился Элазар.
— Да.
— Я поеду с вами.
— Вы обещали позволить мне самому решить, — отрицательно покачал головой Ирс. — Держите слово.
Видя сомнения ректора, Эллгар тяжело вздохнул.
— Если я побегу, то буду бегать всю оставшуюся жизнь и признаю, что все, кто сомневался во мне, были правы. Я буду смертельно опасен для каждого, кто встанет со мною рядом, ведь я привык к мысли, что терять мне нечего.
Обидный щелчок по лбу прервал его мудрые речи. Саргон цветисто выругался и с укором поглядел на ученика.
— Говорит со мной, словно старый, умудренный жизнью дед! Вы зануднее друта, Ирс Эллгар! — проворчал Элазар. — Терять ему нечего! Мальчишка!
Ирс что-то невнятно пробормотал, смущенно потирая лоб.
— У нас мало времени. Нужно все подготовить, — оживился ректор.
— О чем вы?! — Грифон попятился от него, не зная, чего и ожидать.
— Нужно седлать лошадей… рубашку новую найти… где-то ж была. И куртку, ту самую… Хотя нет, — задумчиво почесал небритый подбородок Элазар, — в этой я был на коронации, а вторую Эверет вином залил, проклятье! Мне совершенно нечего надеть!

Они показались на дороге, как только ястреб пронесся по небу, давая сигнал о том, что группа, сопровождающая королеву, успешно продолжила свой путь. Элазар оставил Вардвана за старшего. Он едва утихомирил проректора, когда тот дознался, что Белла будет в проводниках, и вместе с Ирсом покинул академию. Их путь лежал через мост по главной дороге. Прятаться путникам не было нужды, напротив, им необходимо было оказаться на виду.
Саргон оглянулся, кидая последний взгляд на Арфен. Сколько раз он покидал эти стены, прощаясь с ними навсегда? Раза три точно. Но всегда судьба благоволила к нему и позволяла вернуться. Позволит ли сейчас?
Ректор повел своего коня следом за учеником. Путь неблизкий, еще более долгим он покажется из-за тяжелых мыслей. Если удача будет сопутствовать его товарищам, то они доберутся до границ королевства к концу недели. Все осложнялось тем, что с ними малолетний ребенок и нет возможности передвигаться по воздуху. Белла и ее ястреб помогут Эверету выбрать наилучшую дорогу. Как только они справятся, как только завершат свой путь, то подадут сигнал. Оставалось дождаться его, точнее, дожить до этого момента.
Ирс не проронил и слова за те долгие три часа, что они были в пути. Солнце припекало, дорога подсохла и можно было ускориться. А дальше шел каменистый спуск, и лошадей пришлось придержать.
Здесь две группы всадников и повстречались.
Присутствие посторонних и Саргон, и Ирс почуяли еще издалека, потом услышали стук копыт, а ветер донес запах. Не было никаких сомнений, что и их учуяли и теперь хотели преградить дорогу. Пока все шло по плану. Элазар выехал вперед, заметив несколько темных фигур. Всадников было шестеро. Это не ищейки, а обычные стражи. Оборотни, услугами которых пользовался Дарем, шли по следам их товарищей, и Хью это прекрасно осознавал, пытаясь затруднить им поиски.
Стражи приблизились, окружая ректора и Эллгара. Вид-то мрачный какой! Брови хмурят, за мечи хватаются… Боги, неужели это лучшее, что было у Дарема? Король так боялся за свой зад, что не отрывал его от трона и окружил себя толпой стражи, отправляя на подобные задания тех, кто был ему при дворе наименее полезен. Саргон возблагодарил щедрые небеса, пославшие ему этих твердолобых стражей, и воскликнул, излучая искреннюю радость:
— Господа! Какое счастье встретить вас на этой дороге! Не составите нам компанию? Здешние места так опасны. Я и мой юный ученик направляемся в Ксабир. Ввиду последних печальных событий его высочеству Ирсу Эллгару просто необходимо достойное сопровождение. А кто может быть более достоин, чем священная королевская стража, позвольте спросить? Каждый на этих землях знает, что других таковых не имеется. Благодаря вам мы скорее доберемся до дворца, и его величество король Дарем сможет в кратчайшие сроки встретиться со своим племянником. Представляю себе его скорбь, если по дороге кто-то попытается устроить покушение еще и на племянника короля! Ведь этих негодяев еще не поймали?
Элазар изобразил неподдельный ужас. Стражники отрицательно помотали головами.
— Нам велено доставить принца во дворец, — пробасил их старший.
— О! — широко улыбнулся Саргон. — Король проявил такую заботу! Что же, в путь, господа! Ксабир ждет! Со своими великолепными огнями, тысячей соблазнов и величием королевской власти…
Итак, они живы и заручились не очень надежной, но все же охраной. Пока удача на их стороне.
Элазар время от времени кидал взгляды на ученика, к своему неудовольствию замечая, что взгляд принца совсем потух. Плечи поникли, и выглядел Ирс человеком, уставшим от жизни. Слишком много тяжести для этих юных плеч.
Ректор часто видел, как в глазах его учеников угасал огонь надежды, и было великим счастьем наблюдать то, как вспыхивал в них свет. Саргон помнил каждый такой момент. Берег воспоминания, как бесценное сокровище. И он желал пополнить свою сокровищницу! Ему захотелось встряхнуть мальчишку, велеть ему сидеть ровно, гордо, как и подобает сыну Иллеса Эллгара. Но стоило оборонным башням Ксабира показаться на горизонте, как принц сам собрался, к нему вернулась прежние холодность и уверенность. Сумел скрыть свои истинные чувства. Пусть это не выход, но лучшее, что Ирс мог сделать сейчас. Перед лицом врага не пристало показывать свою слабость.
В столицу Грахеймна они прибыли на рассвете следующего дня. Стук копыт по темной, омытой недавним дождем брусчатке эхом отзывался на пустынных улицах. Люди просыпались, приветствуя новый день и надеясь, что он будет лучше предыдущего. Где-то зазвенел колокольчик. Как помнил Элазар, мелкий мальчишка каждое утро проверял, не случилось ли с колокольчиком что-нибудь за ночь и сможет ли он оповещать о покупателях хозяина кондитерской лавки. Сладости из магазинчика старого Ульрика славились своим отличным вкусом…
Саргон глянул на блестевшие от дождя крыши дворца. Через час путники достигнут места назначения. Он сильнее сжал поводья. Все же люди справедливо говорят: для того, чтобы определять свою судьбу, не требуется всемогущества. Достаточно лишь не отступать. Тогда можно смело сказать себе: я сделал все, что смог. И, даже проиграв, остаться победителем…
Когда их ботинки коснулись первых ступеней величественной лестницы, ведущей к главному входу во дворец, Элазар позволил своему ученику идти первым, следуя за ним на расстоянии пары шагов. Здесь Ирс не был мальчишкой из его академии. Здесь Элазар Саргон в почтении должен был склонить голову перед своим принцем. Сам Ирс, будучи благодарен сопровождающему его ректору, шумно вздохнул и твердо пошел вперед, поднимаясь к крыльцу.
В черной форме академии, а именно ее пожелал надеть Эллгар, он резко выделялся на фоне светлого убранства дворцовых коридоров. Стражи по-прежнему сопровождали гостей, пока они не достигли одного из залов, где следовало ожидать аудиенции. Перед высокими двойными дверями, украшенными великолепной резьбой, находилось четверо охранников. Здесь стражи оставили ректора и его ученика.
Двери перед гостями (или пленниками) распахнулись, впуская в громадный зал, освещенный десятками ярких сфер. Мозаика на полу была выложена в виде карты Грахеймна, освещенного восходящим солнцем. Мастера постарались на славу. Жаль, что их работу приходилось постоянно корректировать, поскольку из-за междоусобных войн и ненасытного нрава правителя границы постоянно менялись.
В центре зала возвышался трон, широкое, инкрустированное золотом кресло. Правда, оно не шло ни в какое сравнение с произведением искусства, которое находилось в самом сердце дворца. Ирс подошел к одному из высоких окон и глянул вниз. Пальцы его, стиснувшие тяжелую ткань штор, побелели.
— Вы все еще можете уйти, — мрачно проговорил Эллгар.
— Я выпросил у Вардвана его любимую праздничную куртку. Как я могу упустить возможность покрасоваться перед первыми ксабирскими красавицами? — Саргон прошелся по широкой ковровой дорожке, ведущей к трону. — Мы уйдем вместе.
— Вы в этом так уверены? Или пытаетесь подбодрить меня? — отозвался Ирс.
— Это всего лишь мое желание…
Саргон не договорил. Двери за их спинами распахнулись, и было объявлено о прибытии короля. Ректор и его ученик склонили головы в почтении, ожидая, пока его величество Дарем прошествует к трону. Правитель шел неспешно, тяжело. Обоим гостям были видны лишь сапоги, ступавшие по ковру, и край мантии, тянущейся следом.
Король был без свиты. Решил беседовать с племянником наедине? Саргон нахмурился. Дарем опустился на трон и велел им подойти. Все в роду Эллгаров были светловолосыми, не стал исключением и их теперешний правитель. Непослушные пряди вились, удержать их не мог даже сверкающий венец. Под тяжелыми бровями, что сошлись на переносице, недобро горели янтарные глаза. Дарем пригладил небольшую бороду и опустил обе руки на подлокотники, взирая на стоявших перед ним «гостей».
— Элазар Саргон, — король откинулся на высокую спинку трона, — ты явился в Ксабир, чтобы облегчить мне задачу?
Ректор выдержал гневный взгляд и, мысленно прося у богов благословения, скорбно ударил себя кулаком в грудь:
— Как я мог в свете последних событий не проявить должного уважения и не проникнуться всем трагизмом произошедшего, ваше величество? Вы возложили на меня великую ответственность, и я до последнего надеюсь оправдать это бесценное доверие. Я благодарю вас за то, что прислали нам в помощь стражей и позволили безопасно достигнуть Ксабира. Ваш дорогой племянник, принц Ирс Эллгар, цел и невредим, ваше величество.
Дарем криво усмехнулся и покачал венценосной головой.
— От твоих речей, Саргон, и опьянеть недолго. Тебе бы в менестрели пойти. Стало быть, сплетни достигли и Арфена? Никому нельзя доверять! — Король ударил кулаком по скрипнувшему подлокотнику.
— Пусть народ и болтлив, но лишь эти вести позволили нам обезопасить принца, — продолжил Элазар.
Он взмок, и рубашка липла к спине. Ирс молчал. Саргону хотелось расцеловать мальчишку за терпение и сдержанность. Только бы не напортачил…
— Я слышал о том, как ты обеспечиваешь безопасность в проклятой крепости, Саргон! — рыкнул Дарем, намекая на недавний инцидент с Макдаром. — Но ты!
Теперь король устремил свой взгляд на племянника.
— Ты спас Брогана. Айла несколько дней молилась о твоей душе и благодарила небеса за то, что ниспослали ей героя в лице Ирса Эллгара. Почему спас мальчишку? Знаю, что вы ненавидели друг друга, — сощурился Дарем.
— Я сам решу, сколько жить этому пустоголовому дракону! — кинул Ирс, глядя прямо на правителя.
— Может, и мне срок отмерил, мальчишка? — низким мрачным голосом поинтересовался король.
— Если бы я собирался убить тебя, то сделал бы это лично. И я бы не промахнулся! — хрипло прорычал Ирс.
Дарем расхохотался, запрокидывая голову. Саргон одними губами бормотал проклятия.
— Твоя откровенность похвальна. Браво. — Лицо короля вновь приобрело привычную мрачность, он поднялся со своего трона и подошел к племяннику.
Ирс стоял ровно, как струна, только сжимал кулаки и глядел перед собой.
— Вон! — коротко кинул правитель Саргону, веля покинуть зал.
Ректор поклонился королю, вынужденный подчиниться. Только когда он повернулся, чтоб идти к дверям, его лицо исказилось от едва сдерживаемой ненависти. Дарем обошел племянника кругом, неспешно, словно испытывая свою добычу на крепость.
— Гляжу на тебя… Каждый раз гляжу и ненавижу, угадывая его черты, его взгляд, его поступь… — Король остановился и посмотрел на племянника. — Но стоит тебе начать говорить, и я проклинаю себя за то, что словно вижу свое отражение!
Лоб Ирса покрылся испариной. Пряди светлых волос прилипли к нему, закрывая обзор. О чем говорит Дарем? О чем он говорит?
— Будь проклята Шейна и тот день, когда эта женщина вошла в род Эллгаров! — гневно выкрикнул король. — Она заставляет кровь кипеть от желания обладать ею и желания разорвать в клочья! Я найду ее. И только я решу, сколь долог будет твой срок.
Тяжелая ладонь опустилась на плечо Ирса, и принц стиснул зубы.
— Не вздумай вмешаться в ее судьбу. — Пальцы до боли сжали плечо, не давая Ирсу отступить.
Принц был оглушен услышанным, и до него стал доходить смысл сказанного королем. Этот человек смеет предполагать, что Ирс может оказаться его сыном? Дарем смеет утверждать, что Шейна Эллгар разделяла с ним ложе, будучи королевой и женой Иллеса Эллгара?! Все это время ему сохраняли жизнь лишь потому, что Дарем сомневался?! Ирс часто задышал, чувствуя, что его вторая сущность сейчас вырвется на волю, сокрушая все на своем пути.

ГЛАВА 24

Ректор услышал только обрывок фразы, но и этого хватило, чтобы понять смысл произнесенного Даремом. Элазар побледнел как полотно и прижал ладонь к дверям, едва не толкнув створки, чтоб войти. Давай, Ирс, ты же не поведешься на эти слова? Ты же умнее! Несмотря на некоторое безумство откровений короля, их поездка все же оказалась более успешной, чем ожидал Саргон. Дарем и сам не подозревал, что, вспылив, дал племяннику преимущество. Нет, он не убьет принца, пока сомневается. Ирс должен с умом распорядиться этим временем. Венец на голове Дарема явно жмет ему… Но не это сейчас главное!
Двери с грохотом раскрылись, Элазар едва успел отступить. Ирс был в такой ярости, что не видел ничего вокруг. Он, не останавливаясь, пошел прочь, а Саргон, как и полагалось, поклонился королю, сидевшему на троне. Правитель только отмахнулся от гостя рукой, и охрана закрыла двери перед лицом ректора. Вот и побеседовали.
Саргон нагнал своего ученика, который уже спускался по ступеням с крыльца. На попытку Элазара окликнуть его Ирс только поднял руку, останавливая. Ладонь заметно дрожала, как и голос юноши.
— Прошу, не надо слов. Не сейчас. Я хочу в небо… — Эллгар прерывисто вздохнул и, получая молчаливое согласие Саргона, немедленно обернулся, взмывая в пасмурные небеса.
Принцу нужно было время, оставалось лишь следовать за ним, позволяя одному находиться в небе. К тому же бросить лошадей и отправиться в академию вдвоем по воздуху было непозволительной роскошью для обитателей Арфена.
Темной стрелой грифон то несся сквозь рваные облака, то падал камнем вниз. И тогда сердце Элазара замирало, а рука сильнее стискивала поводья лошади, которую теперь приходилось вести рядом со своей. Затем зверь вновь взлетал ввысь, издавая пронзительный клич.
Саргон выехал за пределы города. Время шло к полудню. Ректор вновь глянул в небо, ощущая, как холодная капля коснулась его небритой щеки. Вот и дождь. Плохо. Беглецу стоило бы поостыть и задуматься о том, чтобы поискать ночлег. Возвращались они вдвоем, налегке. Если погода вовсе испортится, то придется буквально ползти по размытой дороге без возможности укрыться от дождя.
Тропа перед ним все сужалась. Ректор не рискнул возвращаться тем же путем, каким они прибыли в город. Выбрал ту дорогу, которую предпочитал сам. Пусть немного длиннее, зато подальше от любопытных глаз. Если спуститься немного ниже, то можно большую часть пути проехать по самому берегу Орвы. Саргон остановил лошадей и поднял взгляд к небу.
— Давай, Ирс, спускайся…
Лес шелестел свежей листвой, заглушая его тихий голос. Куртка потихоньку намокала, и дождевая вода капала с длинных волос, собранных в хвост и перетянутых шнурком. Элазар вздрогнул, когда она потекла за шиворот.
— Будет гроза, — послышалось вдруг совсем рядом.
Элазар кинул быстрый взгляд в сторону, откуда раздался спокойный женский голос. Ректор с удивлением уставился на незнакомку в тонком простом платье, глядевшую, как и он ранее, в укрытое тучами небо. Золотистые волосы женщины были совсем короткими, едва прикрывали шею. Большие серые глаза глянули на путника, и полные губы тронула улыбка.
— Позвольте поинтересоваться, что делает в лесу прекрасная незнакомка? — Саргон спешился, подойдя к женщине ближе.
Боги, она была босой… Каждое ее движение казалось таким легким, а кожа сияла, словно фарфоровая. В какой-то миг ректор засомневался, не лесной ли дух морочил ему голову.
— Этот лес — мой дом, — просто ответила незнакомка.
Саргон галантно поклонился и тогда заметил вязанку хвороста, лежащую у дороги. Она пыталась донести ее до своего дома? И правда жила в этих краях? Одна?
— Позвольте нам помочь. Это слишком тяжелая ноша для… ваших плеч… рук! — Элазар отвел взгляд от открытых ключиц, по которым стекали прозрачные капли дождя.
Женщина молча сделала жест рукой, приглашая следовать за ней. Саргон поднял голову и громко свистнул, веля ученику спускаться. Ирс лишь снизился, теперь кружа над их головами. Ладно, уже прогресс… Саргон уложил хворост поперек седла, закрепив его, и повел лошадей следом за незнакомкой. Она шла так легко, будто и не касалась своими маленькими ногами земли. Наблюдая за нею, Элазар, надо признать, на какое-то время забыл о мальчишке, который все еще проверял свои крылья на прочность. Измотает себя! И чего он добивается? Хотя пусть остынет.
Его новая знакомая хоть так и не назвала своего имени, вновь обернулась к Элазару и поманила за собой. Еще немного — и они оказались на небольшой уютной поляне. Два громадных вековых ердина, сплетаясь в вышине своими мощными ветвями, служили опорой небольшому домишке. Он блестел приветливыми окнами и потемневшей от времени и дождя крышей. Резная причудливая черепица придавала жилищу очарование. Саргон улыбнулся, подводя лошадей к крыльцу дома.
Хозяйка указала гостю на небольшой навес, под которым животных можно было спрятать от непогоды, и поднялась по ступенькам. С неизменной улыбкой женщина наблюдала, как он привязывал лошадей, а затем нес хворост к дому. Элазар остановился, вновь глядя в ее серые глаза. В груди что-то кольнуло, но вовсе не от ощущения опасности. Нет. Боги, он был смущен!
Только Саргон собирался что-то сказать, как за спиной тяжело приземлился грифон, последний раз взмахнул мокрыми громадными крыльями, сложил их и обратился. Виновато опуская голову, Ирс поклонился хозяйке.
Спустя полчаса, согретые и переодетые в предложенные рубашки, они сидели за небольшим столом. Если принцу рубашка была впору, то на ректоре трещала по швам. Хозяйка усмехнулась, поясняя, что это старые вещи ее сына. Саргон понял, что его одолевает любопытство, и, принимаясь за предложенную еду, поглядывал, как женщина хлопочет на кухне.
— Вы ожидаете вашего сына сегодня? Я вижу, что вы приготовили еды гораздо больше, чем необходимо одной леди, — вкрадчиво поинтересовался Элазар и белозубо улыбнулся.
Ирс закатил глаза и, тихо хмыкнув, откусил кусок хлеба. Будто его и нет здесь! Совсем обнаглели…
— Нет, — хозяйка обернулась к гостю, вытирая полотенцем тарелку, — я ожидаю его на следующей неделе.
— Тогда?..
— Я знала, что вы будете голодны. Ешьте, пока не остыло. — Она вновь вернулась к своему занятию.
— Вы знали о том, что встретите нас сегодня? — Саргон отложил вилку.
— Да, — просто ответила хозяйка.
Ректор заметил, как ее хрупкие плечи подрагивают от тихого мелодичного смеха.
— Вы ведьма, — подвел итог Саргон, — лесная ведьма.
— Вы так проницательны. — Она поставила перед путниками кувшин с молоком и налила в небольшую миску мед.
— Ешьте. Набирайтесь сил.
За окном громыхнуло, и ливень зашумел, омывая окна. Совсем потемнело. Хозяйка обхватила себя руками, словно замерзла, хоть в очаге пылал огонь и в доме было тепло, и наблюдала за непогодой. Затем она достала с одной из полок несколько больших свечей.
Элазар едва не спросил, но вовремя удержался, сам находя ответ на свой вопрос. Она не пользовалась своей силой. Ей приходилось зажигать свечи, поскольку осветить свое жилище иным путем эта ведьма не могла. По какой-то причине не могла.
— Ешь и молоко пей, — вновь велела хозяйка, видя, что Ирс хмурится, погрузившись в свои мысли, — иначе не удержишь ее.
— Кого? — встрепенулся Ирс.
Она только улыбнулась, и обиженный Эллгар поднялся из-за стола. Он коротко поблагодарил женщину и побрел в соседнюю комнатушку, в которой им с ректором было постелено на ночь. Одна небольшая кровать да несколько одеял на полу. Принц, не раздумывая, стянул мокрые ботинки и лег, разглядывая резные деревянные ножки кровати. Пусть ректор нежится на хозяйской перине или всю ночь заигрывает с ведьмой. Ему-то что за дело? Ирс зевнул и прикрыл глаза. Через минуту он уже крепко спал и не слышал, как Саргон заглянул в комнату, дернул за край скомканного одеяла, укрывая несносного мальчишку, и поднял валявшиеся ботинки. Затем он вернулся к хозяйке и поставил обувь возле очага, чтоб просохла.
— Мое имя — Элазар Саргон, — представился наконец ректор и присел в небольшое скрипнувшее кресло у самого огня. — Этот обаятельный юноша — мой ученик. Мы возвращаемся из Ксабира. К сожалению, непогода вмешалась в наши планы и не позволила добраться до замка вовремя.
— Никогда не сожалейте, когда сама природа вмешивается в ваши планы, Элазар Саргон.
Хозяйка мягко прошлась по деревянному полу, взяла небольшую подушку с соседнего кресла и, бросив на пол у очага, присела на нее, глядя на поднимавшиеся от поленьев искры.
— Теперь не сожалею. — Он смотрел на лицо ведьмы, освещенное теплым светом. — Вы Сарэйд?
Саргон взволнованно ожидал ответа. Ведьма обняла колени руками и склонила голову, глядя на гостя.
— В вашем роду наверняка были ведьмы, Элазар. Или вы сами настолько проницательны? — Губы Сарэйд дрогнули.
Элазар покачал головой. Встретить мать одного из своих учеников посреди леса было делом невероятным. Но встретить мать Гварена Ладвика было просто чудом. И теперь эта женщина забавлялась его неловкостью! Саргон сложил руки на груди, раздался противный треск, и оба рукава печально сползли с его плеч, собираясь у локтей лоскутами.
— Проклятье… — проворчал он.
— Ваша рубашка уже подсохла. — Хозяйка поднялась с пола и стянула со стула, придвинутого ближе к огню, сушившуюся одежду.
— Очень вовремя… — Ректор поднялся следом, намереваясь принять свою рубашку у ведьмы.
Как она могла улыбаться, оставшись без силы, одна, в этом лесу? Волнение охватило Элазара, и он забыл, что собирался переодеться.
— Вам стоит хорошенько выспаться. Пусть все, что вас тревожит, отступит до рассвета… — Сарэйд провела пальцем по его лбу, разглаживая морщинку и вынуждая перестать хмуриться.
— Благодарю… — внезапно охрипшим голосом пробормотал Саргон и поспешил откланяться. Он быстрым шагом зашел в комнату, где на полу сопел Ирс. Ректор прикрыл дверь и постоял так минуту, пытаясь разобраться в том, что сейчас чувствовал. Смятение, волнение! Будто сам превратился в одного из своих проблемных мальчишек.
— Я уж думал, до утра ворковать будете… — зевнул Эллгар, почесал взъерошенную голову и перевернулся на другой бок.
— Вот же наглец… — проворчал Саргон и стянул через голову порванную рубашку.
Он бережно сложил ее на стуле, натянул свою подсохшую одежду и устало побрел к кровати. Заснуть вряд ли получится, но отдохнуть совсем не помешает.
Элазар сам удивился тому, как быстро веки отяжелели. Уже через минуту, подобно своему ученику, он расслабленно сопел, забыв укрыться. Сарэйд еще некоторое время наблюдала за тем, как горел огонь в очаге, затем взяла одну из свечей и тихонько подошла к комнате для гостей. Она толкнула дверь и заглянула внутрь. Оба спали. Ведьма прошла к кровати и накинула на Саргона плед, задерживаясь взглядом на его лице. Свет луны, лившийся из окна, делал черты лица Элазара более резкими, но не менее привлекательными. Сарэйд осторожно убрала прядь волос с его лба.
— Как же долго ты шел ко мне… — Глаза ведьмы наполнились слезами.
Так же тихо она покинула комнату, чтобы до рассвета сидеть у очага, словно молчаливый страж, не позволяя никакой силе помешать сну усталых путников.

Рассвет встретил их прохладой и звонкими трелями птиц. Одна из них уселась на ветку перед самым окном и принялась распевать во все горло, перебудив всех в комнате. Ирс сел на полу, растерянно глядя по сторонам. Элазар поднялся бодрее, быстро пригладил волосы, связал их заново шнурком и расправил мятую рубашку. Он бесцеремонно переступил через своего ученика и вышел в коридор.
Сарэйд ректор нашел во дворе. Заботливая хозяйка давала воды лошадям, похлопывая одну из них по шелковой шее.
— Доброе утро. — Саргон отобрал у ведьмы ведро и тяжело вздохнул, прислоняясь к одной из опор навеса. — Вам не стоило так беспокоиться. Мы утомили вас своим визитом.
— У меня редко бывают гости, Элазар. — Глаза Сарэйд заискрились серебром.
— Нам нужно отправляться в путь, — глухо пояснил ректор.
— Дождь вас больше не побеспокоит.
— Можно?.. — Саргон нервно усмехнулся, глядя на хозяйку исподлобья.
— Можно что? — приподняла бровь ведьма.
— Можно я побеспокою вас? Однажды. Как-нибудь…
На крыльце нервно хмыкнул Ирс.
— Да скажите уже, что она вам понравилась… — Принц продолжил ворчать и зашнуровывать ботинки.
Сарэйд улыбнулась, прекрасно слыша слова гостя.
— Так смею ли я надеяться увидеть вас вновь? — проговорил Элазар, ожидая своего приговора.
— Если отыщете мой дом среди леса, Элазар, — ответила ведьма.
— Я отыщу, — серьезно ответил Саргон, — я отыщу его.
Он отвязал лошадей и отвел их к дороге. Затем последний раз глянул на хозяйку. Сарэйд помахала им рукой, желая доброго пути. Ректор попрощался, жалея, что вынужден спешить. Но, теперь у него была еще одна причина скорее покончить со всеми проблемами. Очень веская причина.
Пусть дорога и была размыта дождем, но им удалось без приключений добраться до моста, ведущего в замок. Уставшие и грязные, они достигли ворот ближе к ужину.
Вардван с ужасом смотрел на то, во что превратилась его бесценная одежда, заказанная по случаю… никому не известному случаю у лучшего ксабирского портного. Глаз проректора задергался, и маг только засипел, оттягивая ворот рубашки и понимая, что вещь пропала.
Но все же Аристакес поостыл, видя в добром здравии своего ученика. Никакой наряд не мог иметь ценность большую, чем знание, что эта юная, пусть и бестолковая голова избежала казни. Он решился похлопать Эллгара по спине, скупо выражая свою радость по данному поводу. Этого было более чем достаточно! Позволь им большее — и сядут на голову…
Стоило мальчишке удалиться, как Вардван кинулся с объятиями к товарищу. Саргона крепко стиснули, да так, что кости едва не хрустнули. Маг был весьма зол на него, но и безмерно счастлив — это ректор понимал прекрасно. Он поворчал в ответ и попытался освободиться.
— Я желаю знать все до мельчайших подробностей, — заявил Аристакес.
— Дай мне немного времени, — устало повел плечами ректор, — и я все расскажу тебе. А ты поделишься своими новостями. Надеюсь, ничего ужасного не произошло за время моего отсутствия?
— Нет, — мрачно отозвался маг, — у них не было на это времени, поверь мне…
— Мне уже страшно, Арис.
Саргон устало прошел через двор, чтобы подняться в свой кабинет. По всей видимости, не было никаких известий о сопровождающей группе, иначе Вардван уже выложил бы все, не дожидаясь его позволения. Но отсутствие новостей хоть и мучило, зато давало надежду. Они не пойманы — и это счастье. Осталось потерпеть еще пару дней в неведении. Ректор закрыл за собой дверь кабинета и устало вздохнул. Он заставил себя переодеться и тяжело опустился в свое кресло. Откидываясь на удобную спинку, Саргон закрыл глаза, позволяя себе немного отдыха.

— Вернулся, значит. — Рейн, пряча руки в карманах штанов, подошел к Эллгару и остановился рядом, глядя на двор.
Ирс только хмыкнул и, повторяя за товарищем, засунул руки в карманы, кидая на дракона быстрый взгляд.
— Извини, что разочаровал.
— Дурак ты, куроголовый, — усмехнулся Броган и шутя толкнул грифона плечом в плечо.
— А сам-то кто? — рыкнул Ирс и толкнул в ответ.
— Да такой же… — еще шире улыбнулся Рейн.
Эллгар недоверчиво поглядел на товарища:
— Признаешь, значит, что идиот?
— Признаю, что мы похожи! — задрал голову Броган, сверкая синими глазами. — Не более того!
— Не льсти себе, ящерица!
Рейн зарычал, но им обоим пришлось глянуть вверх, поскольку посреди лета на них обрушился мягкими хлопьями холодный снег. Ирс стряхнул его с одежды, но снегопад не утихал. Рейн тряхнул головой, пытаясь убрать снег с лица, и глянул во двор. Мелкая пакость наслаждалась их мучениями и болтала ногами, сидя на скамье.
— Остыли? — сощурилась Келейр.
— Благодарю, достаточно! — поджал губы Ирс и сложил руки на груди.
На его светлой голове неумолимо рос сугроб, что вовсе не придавало его виду суровости. Рейн сбил ладонью кучку снега на макушке товарища, получил ответный пинок и широким шагом пошел к лисе.
— Так-то ты проявляешь заботу, жена?! — прорычал Рейн на весь двор, и листва посыпалась с высоких ияров.
Слова дракона, внезапно появившегося во дворе, заставили учеников забыть о своих делах и навострить уши, стоя с приоткрытыми ртами. По округе прошелся ропот, и послышались разочарованные вздохи девиц. Больше всего Брогана злил тот факт, что вздыхали они по мелкой лисе, решившей, что может безнаказанно забросать своего дорогого супруга снежками!
— Любовь делает из людей идиотов, — пробормотал Ирс, отирая рукавом мокрое лицо.
— Весьма ошибочное мнение. Многих она заставляет задумываться, — раздался неподалеку чей-то голос.
Эллгар возмущенно повернул голову, замечая одну из сокурсниц. Деловито очки поправила и дальше в книжку смотрит.
— Сама-то откуда знаешь? — нахмурился грифон.
Таис закусила губу. Мамочки… заговорил с нею. Он действительно говорит с нею? Коленки задрожали, и она сильнее ухватилась пальцами за края книжки. Так ждала этого момента, а теперь готова была сквозь землю провалиться. Ирс медленно подошел к Таис, протянул руку и снял ее очки, заглядывая в глаза.
— Так откуда такие смелые заявления?
— Данный вопрос глубоко освещен в книгах великого Кендрима Лека… — еле слышно отозвалась магичка.
— Кто изучает такое по книжкам? Как ты вообще можешь верить кому-то с подобным именем? — возмутился Эллгар, видя, как глаза Таис потемнели от негодования.
— Он писал искренне! Никому не позволено сомневаться в его словах. Даже тебе! — Она поджала губы, понимая, что на мгновение забылась.
— Даже мне? — удивился Ирс. — Почему даже мне? Что со мной не так?
Таис закатила глаза. М-да… Все мальчишки одинаковы. Еще и спорят друг с другом, кто из них глупее!
— Верни мои очки, — потребовала Шемулль.
Эллгар, сам не зная зачем, только поднял руку выше, не позволяя ей схватить нужную вещь.
— Эй! Верни.
Таис приподнялась на цыпочки, желая заполучить обратно бесценные очки. Но грифон только задумчиво повертел их в руке и вдруг склонился к ее лицу, вновь заглядывая в глаза.
— Скажи.
— Что? — сердито кинула ему она.
— Зачем магичке очки? — медленно проговорил принц. — Я еще никогда не встречал мага с плохим зрением.
Таис зажмурилась и попыталась оттолкнуть его, понимая, что время действия слабенького очаровывающего заклинания на отобранной Эллгаром вещи истекало.
— Эй! — Ирс попробовал перехватить руки сокурсницы.
Желая освободиться, Таис еще сильнее оттолкнула его, и через мгновение принц понял, что летит прямо на землю. Магичка с испуганным вздохом свалилась вместе с ним, оказываясь сверху. К великому смущению Таис, их губы случайно соприкоснулись. Буквально на мгновение, но она ошеломленно отпрянула и замерла.
— Они разные… — хрипло проговорил Ирс, глядя на соученицу.
Шемулль поспешила закрыть глаза ладонями и вновь свалилась на принца.
— Зачем ты прячешь их? — спросил грифон.
Она раздвинула пальцы, выглядывая украдкой.
— Это неприятно… на это неприятно смотреть…
Эллгар убрал ее руки от лица, вновь глядя на разноцветные глаза. Один зеленый, второй ярко-голубой. И что, глупая, себе напридумывала? Нашла чем пугать! Затем его взгляд опустился ниже, на ее губы, и принц замер, понимая, что голова идет кругом.
— Быть такого не может… — пробормотал Ирс.
Пользуясь его замешательством, Таис вскочила на ноги и подняла с земли погнутую от удара оправу. Очки были испорчены. Она не стала дожидаться, пока ее прекрасный принц очнется и обрушит на нее весь свой гнев. Таис бросилась наутек, оставляя грифона сидеть в одиночестве, упираясь ладонями в мягкую землю.
— Молоко, значит, пить должен был… удержать должен был… — припомнил он слова ведьмы.
Он поглядел магичке вслед, затем опустил голову и заметил разбитое стекло от ее очков. Ирс поднял один из осколков и поглядел через него на солнце:
— Украла мой первый поцелуй… и как собирается нести ответственность?

ГЛАВА 25

Еще с рассвета он стоял на смотровой площадке одной из башен. Саргон оперся руками о бордюр и вглядывался в безоблачное небо. Всю ночь сон не шел к нему, и теперь, ожидая известий от товарищей, он не мог думать ни о чем другом.
Когда же знакомой черной молнией ястреб пронесся над верхушками деревьев, ректор не сдержал вздох облегчения.
Он выставил руку, позволяя птице спуститься к нему. Элазар провел ладонью по гладким перьям и осторожно отвязал небольшой свиток. Эверет оставил ему письмо? Птица вновь взмыла в небо, покорно ожидая действий человека. Саргон пробежался взглядом по строчкам.
Они дошли. Пришлось задержаться в Обероне, поскольку ребенок был слишком утомлен. Но еще ночь не покинула землю, как пересекли границу Грахеймна. Эверет задержится еще на пару дней, поможет королеве обосноваться на новом месте и убедится в ее безопасности. Затем он возвратится. Токум одна гораздо быстрее доберется до замка в своем медвежьем облике. Никто, как она, не знает здешние леса. Это была стихия Беллы, ее родной дом. Аристакес обрадуется новостям. Но сейчас нужно отвлечься на другую заботу…
Элазар спустился во двор. Сегодня выходной. Занятий не предвиделось. Тех, кто был ему нужен, ректор взглядом отыскал в тени деревьев. Он поманил Брогана рукой, веля ему следовать в кабинет. Келейр взволнованно поднялась со скамьи, понимая, зачем Саргону понадобилось говорить с ее мужем. Гварен улыбнулся и похлопал ладонью по деревянной доске.
— Не волнуйся, Тай. Он скоро вернется.
— Да… — Лиса повернулась к другу, чувствуя, как перед глазами все перевернулось.
Она не ела с самого утра. Сказывалось волнение, оно всему виной! Сегодня им предстояло отправиться в Раегдан. От этой мысли у нее все тело ныло. Встреча с леди Айлой была сложным испытанием. Келейр села на скамью и тихо вздохнула. Еще два дня назад матерью было прислано платье по случаю ее свадьбы. Подарок… Оно было чудесным, что сказать. Отец расщедрился, раньше она и мечтать не могла надеть подобное! Хотя бы не придется являться к свекрови в форме. Лиса поникла, шмыгая носом.
— Эй, Тай. Ты что совсем раскисла? — Гварен тепло похлопал подругу по плечу.
— Она никогда не примет такую, как я. Леди Айла уже ненавидит, даже ни разу не встречаясь со мной, — проворчала Келейр.
— Когда увидит, обязательно полюбит.
— Ты невероятный врун! — возмутилась лиса.
— Почему это? — усмехнулся волк.
— С чего ей меня любить?
— Матери прекрасно чувствуют, когда их дети любимы и счастливы. Материнское сердце не обмануть. Они удивительны и способны любить даже из подобной благодарности.
— Ты негодяй! Я почти поверила… — Келейр поднялась, не в силах усидеть на месте.
— Это подходит только нормальным матерям, — нараспев проговорила Файона, подсаживаясь с деловым видом к ним на скамью, — а гарпии, подобные леди Айле, по ночам пьют кровь младенцев.
— Ах ты ж… — пробормотала лиса, несчастно вздыхая.
— Прекрати ее пугать. — Гварен ущипнул ведьму, и та тихо заворчала.
— Ладно уж. — Файона убрала за спину роскошные косы. — Первое потрясение у мамочки-дракона уже прошло. Это тебе только на руку сыграет. Как бы ни была зла хвостатая леди, а перекипела малость.
Келейр недоверчиво поглядела на сокурсницу, понимая, что доля правды в словах ведьмы имеется. Может, у нее все же есть шанс?
— Когда вы отправляетесь? — поинтересовался волк.
— Как только Рейн вернется от ректора. Я… пойду, пожалуй. — Лиса нервно улыбнулась и помахала друзьям рукой, затем побежала по дорожке к замку.
— Будь осторожна в дороге, Тай! — крикнул ей вдогонку Гварен.
— Интересно, Броган уже в курсе? — Файона наматывала длинную прядь на палец и с хитрой улыбкой смотрела на удаляющуюся девушку.
— Поделись со мной, — потребовал Гварен.
Он пододвинулся ближе к ведьме, обнимая ее за плечи и согревая своим теплом.
— Я говорю о подарке, который лиса приготовила дракону.
Волк перевел взгляд с Файоны на Келейр, которая в этот момент входила в двери, и вновь посмотрел на свою подругу. Ведьма кивнула, и Гварен широко улыбнулся, а затем радостно рассмеялся, ударяя себя ладонями по коленям.
— Вот дела!
— И какие варианты теперь у бабушки Айлы? — Файона вздохнула пышной грудью, опуская голову на плечо любимого.
— Значит, вы твердо решили посетить Раегдан, Броган? — Ректор поднялся из-за стола и привычно прислонился к подоконнику, складывая руки на груди.
— Верно, — Рейн кивнул, понимая опасения Саргона, — в этот раз я обязан. Этот визит очень важен.
— С этим не поспоришь. Примите мои поздравления по поводу совершеннолетия. Или же мне посочувствовать? — усмехнулся он.
— Скорее второе, — хмыкнул дракон. — Благодарю.
— Я хочу, чтоб вы всегда помнили, — ректор посмотрел на своего ученика с некоторой грустью, словно прощался надолго, — ваш путь может завести далеко, но в Арфене вам всегда будут рады. Возвращайтесь. Возвращайтесь любым. Здесь, во здравии и в болезни, в счастье и в несчастье, вас будут ждать всегда.
— Я вернусь, — глухо ответил Рейн, и в груди закололо.
Они с Келейр вернутся. Какие у них могут быть причины, чтобы задержаться? Он попрощался с ректором, поблагодарил за пожелание доброго пути и быстрым шагом пошел по коридору, направляясь в свою комнату, чтобы захватить нужные вещи. Жена уже должна быть готова. Чем раньше они отправятся, тем раньше прибудут в замок.
Погода баловала последние дни и обещала оставаться теплой и солнечной. Это было удачей. К удивлению Рейна, лиса ждала не в условленном месте, а в его комнате.
— Почему ты здесь? — спросил дракон, останавливаясь у двери.
Пользуясь моментом, лиса обняла мужа за талию и уткнулась лицом ему в грудь. Рейн наклонил голову, глядя на ее белоснежную макушку.
— Говори, — мягко потребовал дракон.
— Я просто соскучилась… — растерянно проговорила лиса, сама не понимая, откуда взялся этот сентиментальный порыв.
Кажется, сегодня она вовсе не владела своими чувствами. Это было странно и непривычно. Броган усмехнулся, поднял ее лицо за подбородок и легко поцеловал.
— Ты готова? — Он подмигнул ей, и Келейр немного расслабилась.
— Да. Как сказал один замечательный человек, мои чувства помогут убедить твою мать.
— В чем это?
— В том, что ее сыну невероятно повезло с женой! — хмыкнула лиса и задрала подбородок.
— Просто невероятное везение. Выходит, этот малый — счастливчик? — поддразнил ее Рейн.
— Даже не сомневайся! — проворчала лиса и потянулась за своей небольшой сумкой.
Рейн отобрал ее пожитки и взял жену за руку.
— Тогда в путь.
Она закивала, едва поспевая за его шагом. Вскоре они покинули Арфен.
Первые два часа поездки Келейр восторженно разглядывала окрестности и болтала не умолкая, вынуждая мужа отвечать на бестолковые вопросы. Рейн прекрасно понимал, что так его маленькая жена пытается справиться с собственным волнением, и охотно подыгрывал. Но вскоре сама Келейр притихла, и ее уже не радовали ни солнце, ни пение птиц, ни предстоящее путешествие.
К обеду она вздумала плакать и отказываться от еды, когда они спешились и сделали привал. А ближе к вечеру ругалась похуже ксабирских пьяниц, проклиная злую судьбу и жесткое седло. Дракон не выдержал и остановил лошадей. Когда он спешился, то просто снял жену с седла и хорошенько встряхнул.
— Кел, да что с тобой такое?! — Рейн взволнованно всматривался в ее бледное лицо.
Келейр лишь тяжко вздохнула и обняла его за шею. А когда дракон поднял ее на руки, то через минуту уже сладко спала. Броган только покачал головой. Так они и за год не доберутся. От волнения его жена была сама не своя.
— И что мне с тобой делать? — Рейн присел под дерево и удобнее устроил Келейр.
Она сопела ему в шею, продолжая обнимать, и дракон принялся поглаживать ее спину, успокаивая. Они уже находились на землях Раегдана. Но дорога до замка такими темпами займет у них еще несколько часов.
— Знаешь, я не жалею, что мы пропустили празднование, — тихо проговорил Рейн и прислонился спиной к стволу дерева. — У меня эти собрания завистников и лицемеров вызывают только одно желание — напиться и носиться по небу. Чем выше, тем лучше. Подниматься до тех пор, пока дышать становится невозможно, а звезды начинают расплываться перед глазами…
Он так высоко поднялся, что крылья от напряжения дрогнули. Хмель ударил в голову, перед глазами все перевернулось, и дракон сложил крылья, камнем падая вниз. У самой земли он обратился, падая в жесткую траву, но был только рад этой боли. Раскинув руки, вновь посмотрел на небо. Оно манило, влекло, только оно и радовало его, только оно не предавало никогда.
Ивар сипло застонал, когда ребра принялись вставать на место и срастаться. Он приподнялся, опираясь руками о землю, и подставил лицо свежему ветру. Порыв подхватил короткие волосы, взъерошив их и смешав черные пряди с одной серебристой. Он встал во весь рост, намереваясь вновь обратиться, когда услышал голос — тихий и почему-то знакомый. Любопытство пересилило желание убраться с поля, и он пошел к небольшому леску. Подойдя ближе, Ивар заметил лошадей, которые мирно паслись у деревьев. Он, словно дикий зверь, обошел их против ветра, не желая вспугнуть и не дав себя учуять.
Здесь голос был слышен отчетливо, и Ивар, скрываясь в тени дерева, прислонился к шершавой коре. Зачем он подслушивал? Боги, он не знал! Но, услышав этот голос так давно, он больше не спутал бы его ни с чьим. Вместо того, чтоб вернуться на проклятое празднование, он прятался жалкой тенью и слушал своего брата. Девушка на его руках спала, видимо утомленная дорогой. Одежда ее ничем не отличалась от одежды Рейна, те же черные штаны и куртка. В ботинках! Леди в ботинках! Ивар удивленно покачал головой.
— Но, для того, чтобы проститься, нам не нужно прибывать вовремя. Верно? — Рейн коснулся губами головы жены. — Знаешь, чего бы мне действительно хотелось, Кел?
Келейр только тихо вздохнула, устраиваясь на руках мужа поудобнее.
— Чего же ты хочешь, брат? — Ивар проговорил одними губами, понимая, что задерживает дыхание, ожидая ответа Рейна.
— Я бы хотел родиться вторым. Проклятье! Только сейчас я понимаю, что это было прекрасно. Ты не поверишь, но я был свободен все эти годы. Я был любим. Я был собой. Никто не верил в меня, но и не требовал оправдать это самое доверие. Я был просто Рейн Броган. Я бы отнес тебя к Оберону. Мы бы поднялись на крепостную стену, и я показал бы тебе, каким видел свой мир все эти годы. Ты бы увидела его моими глазами. А придя сюда, на землю моего отца, я желал бы увидеть мать, которая спешила бы, неподобающе леди, и бежала по ступенькам. Знаешь, их сорок пять! Она бы обязательно споткнулась, потому как торопилась, и не знала, что сказать при встрече. Я хотел бы, чтоб она не могла говорить от переполняющих ее чувств. А я целовал бы ее руки, говоря, что она с каждым годом становится все краше.
Рейн усмехнулся, понимая, что говорит с самим собой, но испытывал огромное облегчение. Он проследил за стайкой мелких птиц, которые пронеслись мимо соседнего поля. Трава на нем ходила волнами под порывами свежего ветра. Ивар стиснул побелевшими пальцами кору дерева так, что она посыпалась на его ботинки. Он слушал, слушал и чувствовал, что в висках все сильнее стучало, а голова шла кругом. Это от вина. Точно от него! Никак иначе…
— Я хочу смотреть в глаза брата и не делить с ним ничего. Я хочу столько рассказать ему и столько узнать. Кому еще я могу поведать, как одна мелкая девчонка перевернула мою жизнь вверх дном и свела с ума? Кому я смогу доверить тебя, если меня не будет рядом? Все эти годы брат принимал удар на себя. С самого детства он был моим щитом, сам не имея возможности укрыться ни от чужих глаз, ни от посягательств врагов. Все, что я хочу, — сделать ему подарок в честь совершеннолетия.
— Что же ты ему подаришь? — сонно спросила Келейр, проснувшись.
— Я подарю ему родовую печать. Она его по праву. Ивар достойно распорядится Раегданом.
— Я поддержу любой твой выбор. Но, может, обнять его будет вернее? Вы не виделись столько времени… — Келейр зевнула. — Объятия очень полезны, дорогой муж…
Ивар не стал более задерживаться. Он услышал достаточно. Некоторое время ошеломленный дракон просто не мог двинуться с места, а затем бесшумно отошел от деревьев и через мгновение черной стрелой понесся в сторону замка.

Переодевшись в платье, Келейр прикрыла плечи накидкой, скрывая измятую местами ткань. В таких условиях счастье, что она вообще смогла привести себя в более-менее достойный вид. Их лошади въехали на широкий мост. Стук копыт отдавался в голове гулкими ударами, и ей немедленно захотелось спешиться. Рейн увидел, что жена по-прежнему бледна, и волнение вновь вернулось к нему. Лиса всегда была как заноза! Что происходило сейчас, он не мог взять в толк. Заболела? Дракон нахмурился, когда они предстали перед замком. Броган снял жену с лошади и поправил ее накидку.
— Как ты себя чувствуешь? — Волнение в его голосе заставило Келейр улыбнуться.
— Готова сразить всех своим обаянием! — Она победно сжала ладонь в кулак.
— Вот и отлично.
В замке было подозрительно тихо. Рейн видел крыльцо, украшенное гирляндами цветов, и дорожку, расстеленную для гостей. Но, казалось, празднование уже давно окончилось. Неужели они настолько опоздали? Броган взял жену за руку и повел по ступенькам на крыльцо. В самом замке также было тихо и пусто. Перед ними распахнули очередную дверь, и Келейр сонным взглядом окинула широкий коридор, освещенный приглушенным теплым светом сфер.
— Это главный зал. — Дракон кивнул на высокие двойные двери перед ними.
— Почему здесь так тихо? — шепотом спросила лиса.
Она поежилась, ощущая, как мурашки побежали по спине от этого места.
— Видимо, мать велела прервать празднование, — ответил Рейн и толкнул двери.
Он вновь взял за руку жену, поскольку лиса уже передумала идти, и повел за собой. Они оказались в просторном светлом помещении. Убранство, как в самом дворце! Айла себе ни в чем не отказывала, и сокровищница Раегдана ей в этом способствовала. Сама леди отсутствовала.
— Кажется, все просто ушли. — Лиса скептически оглядела зал.
— Ты посмел опоздать, — прозвучал мелодичный голос хозяйки замка.
Двери за их спиной открылись, впуская леди Айлу и одного из виновников празднования. Рейн склонил голову, приветствуя мать и брата. Келейр присела в реверансе, вновь ощущая, что сейчас просто свалится с ног. Голова закружилась, а приступ внезапной тошноты вынудил прижать ладонь к губам. Лиса заставила себя глубоко вдохнуть и нацепила на лицо свою самую, как ей казалось, очаровательную улыбку.
Айла удостоила ее лишь легкого кивка и прошла к своему креслу. Ивар Броган остался стоять неподалеку от них, и Келейр с удивлением переводила взгляд с мужа на его брата. Было невероятно странно видеть их, совершенно одинаковых и при этом таких разных. Она усмехнулась, когда оба мальчишки нахмурились почти одновременно.
— Боги, это так странно! — Она подошла ближе, вставая между братьями.
— Ничего странного, — проворчал Рейн и сложил руки на груди.
Он тихо зарычал, заметив, как Ивар проделал то же самое. Словно его отражение! Келейр звонко рассмеялась, заставляя обоих братьев сдерживать улыбку, а леди Броган — гневно постукивать ухоженными пальцами по подлокотнику.
— Что же, хоть кого-то этот день радует, — проговорила Айла.
Келейр немедленно умолкла и встала ближе к мужу.
— Значит, ты и есть Келейр Тайернак?
— Келейр Броган. — Рейн сухо поправил мать.
Уголки губ Айлы дрогнули, выдавая сдерживаемый гнев.
— Подойди, — велела хозяйка замка.
Лиса заставила себя идти прямо и не показывать того, что едва стоит на ногах. Сегодня тело решило вовсе не подчиняться ей. Как обидно, в такой ответственный момент. Это просто сущее наказание! Она остановилась возле возвышения, на котором стояло кресло, и вновь поприветствовала свою свекровь. Сейчас, стоя так близко, Келейр могла заметить морщинки, которые пролегли в уголках глаз леди, что были красны от слез. Она была зла, но вовсе не на нее. Что же произошло за время их отсутствия?
— Кто посмел расстроить вас? — возмущенно поинтересовалась лиса.
Глаза Айлы расширились от неожиданности, и леди прижала ладонь к груди, чувствуя, что слезы вновь брызнут из глаз. Проклятье на ее голову! Хозяйка дома резко поднялась и обвела гневным взглядом сыновей.
— Мои родные дети! Кто еще способен свести мать в могилу раньше времени?! — Айла судорожно вздохнула, и с ее губ сорвалось черное облачко.
Оба брата склонили головы, почти одновременно преклоняя колени перед матерью.
— Эти негодяи огорчают вас? — ахнула лиса и уперла руки в бока.
— Что прикажете делать, если оба негодных мальчишки отказываются от земли своего отца?! — Половина лица Айлы на мгновение покрылась чешуей, блеснувшей в свете сфер, но леди взяла себя в руки, прерывая трансформацию.
— Оба? — удивилась Келейр, глядя на мужа и его брата. — Но почему оба? Эй!
Она окликнула Ивара, и тот растерянно поднял взгляд.
— Почему отказываешься от подарка? Что за дела? — Лиса сощурилась, подошла к нему ближе и ткнула пальцем прямо в лоб. — Кто отказывается от подарка? — проговорила она мрачно, чувствуя, что желудок опять возмущается.
Айла поежилась в легком платье, ощущая, как в зале похолодало.
— Всю дорогу я терпела неудобное седло! Я мучилась от жары, я готовила речь! Я хотела торта и что теперь?!
Снег мягкими хлопьями кружился, печально и тихо опускаясь с потолка.
— Келейр… — Леди Броган прокашлялась в кулак.
— Мать готовилась! Мать старалась! Потерпеть один день нельзя? Довели бедняжку до слез! — зарычала лиса, поднимая снежную бурю.
— Простите… — виновато пробормотал Ивар.
Рейн только возмущенно фыркнул, а когда в него полетел снежок, то увернулся и так же принялся просить прощения у матери.
— Подобные решения мужчины принимают между собой! — продолжила Келейр вышагивая, словно генерал. — А пока день не окончен, проведем его остаток, как и полагается семье. Как те, кто так давно не виделся и наконец вернулся в дом.
Айла замерла с поднятой рукой, забывая, что собиралась сказать. Похоже, она нечаянно нашла себе союзницу в лице той, кого считала врагом последние несколько дней.
— Думаю, в зале уже свежо, — мягко намекнула леди, платком указывая на сугроб у ее кресла.
Келейр виновато ахнула, только сейчас приходя в себя. Боги! Что она натворила?! Лиса испуганно прижала руки к груди, не понимая, отчего ее мужу так весело. Хозяйка дома повелела братьям покинуть их и, дождавшись, пока сыновья скрылись за дверьми, подошла к невестке.
— Я не буду лицемерить и говорить, что была рада твоему приезду, — начала Айла, — но теперь вижу, что остудить эти горячие головы тебе под силу.
— Благодарю, — тихо отозвалась Келейр.
— Даже если выросли врозь, они так похожи… — Леди вздохнула.
— Дайте им время. Они должны решить это сами. Поверьте. Если Ивар действительно похож на брата, то вам лучше не вмешиваться, иначе потеряете обоих. Из упрямства они натворят дел. — Лиса вздохнула в ответ.
— Возможно, я прислушаюсь к этому совету. — Айла обошла невестку кругом. — Возможно. А теперь скажи мне, как давно?
— Что? — похлопала ресницами Келейр.
— Как давно ты узнала, что носишь под сердцем моего внука? — поджала губы свекровь.
— Что?.. — Лиса замерла, испуганно прижимая руки к животу.
— Не говори мне, что не поняла этого, — возмутилась леди. — Как можно быть такой безответственной? Мать ничему не научила тебя?
— Я была так отвлечена происходящим, что и не подумала об этом, — растерянно пробормотала лиса.
Неужели это правда? У нее будет ребенок? Ее ребенок? Ее и Рейна! Их ребенок! Боги… сегодня действительно счастливый день! Действительно счастливый!

Рейн угрюмо смотрел на брата, тот отвечал тем же.
— Я не собираюсь оставаться в Раегдане. Мое слово твердо! — рыкнул он.
— Ты так уверен, что я жду этого подарка, брат?! — мрачно фыркнул Ивар.
— Чего же ты ждешь от меня? — возмутился Рейн и развел руки. — Это все, что я могу дать. Большего у меня нет…
— Говорят… — младший брат замялся, глядя куда-то в сторону, — говорят, что если люди долго не виделись, то…
— То что? — спросил нетерпеливо Рейн.
— Ничего, — кинул ему в ответ Ивар.
— Ты берешь ярнову печать?
— Нет.
— Да что же ты за человек такой?!
— А сам-то что? — рыкнул Ивар.
— Я скучал. — Рейн протянул руку и неловко опустил ее на плечо брата.
— Я тоже. Тоже скучал! — Ивар порывисто обнял Брогана и тут же отстранился, делая вид, что ничего не произошло.
Затем с деловым видом он пошел прочь по коридору.
— Куда собрался?!
— Распоряжусь, чтоб твоей жене принесли торт! — выкрикнул издалека Ивар.
— О своей жене я сам позабочусь! — прорычал Рейн, догоняя брата. — Забери проклятую печать!
— Я благодарен. Искренне. — Ивар притормозил и повернулся к старшему брату. — Поверь, действительно благодарен. Но не сейчас. Тем более не сегодня. Мы не будем говорить о Раегдане. Придет время, и мы обсудим. Сегодня у меня есть нечто большее, чем печать. Позволь порадоваться этому. Согласен?
Ивар протянул брату руку.
— Согласен. — Рейн принял ладонь, крепко пожимая ее.
Младший Броган был прав. Сегодня у них было нечто большее. Придя в дом матери, Рейн и не мог надеяться обрести это большее. Сердце билось гулко, и было невероятно тепло. Сам того не ожидая, Рейн впервые за долгие годы действительно вернулся домой.
Позже, когда, сославшись на головокружение, Келейр попросила мужа выйти с ней на свежий воздух, Рейн поднялся с нею на одну из башен замка. Вечерний воздух взбодрил лису, и щеки ее немного порозовели. Они встали ближе друг к другу, глядя вдаль.
Закат над Раегданским замком разливался золотом по черневшим горам. Здесь, так же, как и у стен Арфена, несла свои светлые быстрые воды река. Келейр не нарушила тишины словами.
Она тихо протянула руку и коснулась ладони мужа, переплетая их пальцы. Рейн крепко сжал ее ладонь, и от того стало так тепло на душе. Келейр все гадала, что за подарок сделать ему в такой день. Теперь она знала и собиралась сообщить мужу о своем даре сегодня, перед самым сном, когда никто не потревожит их. Келейр прикоснулась второй рукой к своему животу и тихо улыбнулась.

ЭПИЛОГ

Небольшой домик с черепичной крышей уютно разместился между стволов двух вековых деревьев. Густые ветви укрывали его благодатной тенью и от жаркого солнца, и от непогоды.
Гварен сощурился, глядя на дом. Каждая щербинка на оконных рамах, каждая ступенька со своим особенным скрипом, который был слышен только ему, так знакома. Он глубоко вдохнул и приблизился к крыльцу.
Девушка за его спиной помедлила, не решаясь войти на территорию другой ведьмы. Хотя больше ее смущал тот факт, что хозяйка дома была матерью ее спутника. Волк оглянулся и подал Файоне руку. Ведьма нерешительно приняла ее, чувствуя, как Гварен крепко сжал пальцы, словно боясь, что она сбежит. Они проделали неблизкий путь, устали, но добрались засветло, солнце только клонилось к горам.
Гварен подтянул Файону к себе и быстро поцеловал в переносицу.
— Я боюсь, — только и ответила на эту ласку ведьма.
— Я тоже, — усмехнулся волк.
Занавески на одном из окон дрогнули, а затем Гварен услышал легкие торопливые шаги. Сарэйд остановилась перед дверью, замирая, будто не решалась открыть ее. Сын слышал, как часто билось сердце матери.
— Мам! Я тебе невестку привез! — шутливо выкрикнул он и тут же получил удар локтем под ребра.
— Тебе кто-то давал согласие, волк? — зашипела Файона, заливаясь румянцем.
Входная дверь тихо открылась, и Сарэйд, лесная ведьма, вышла на крыльцо. Теплый ветер подхватил короткие пряди волос. Осторожно Гварен отпустил Файону и подошел к крыльцу. Волк склонил голову и взял в свои руки ладони матери, целуя их. Глаза Сарэйд наполнились счастливыми слезами, и она с нежностью обняла сына.
— Ты привел свою невесту? — Сарэйд мягко улыбнулась и протянула руку, подзывая Файону. — Подойди. Ты не должна стоять там.
Файона медленно приблизилась, готовая провалиться сквозь землю от смущения. Вот наглец! Это настоящая ловушка. Даже не предупредил, что все так прямо матери и выложит. Что она теперь подумает о ней?!
— Я ждала тебя, Файона. Иди же, не бойся. — Улыбка Сарэйд помогла немного успокоиться.
Ждала ее? Знала о ней? Но ведь мать волка утратила свою силу. Неужели смогла почувствовать? Смогла увидеть ее приход? Увидеть рядом с сыном? Стоило Файоне подойти, как ее немедленно обняли, погладили по голове, словно малое дитя, и пригласили войти в дом.
Сарэйд задержалась перед крыльцом, наблюдая, как ее сын со своей возлюбленной поднимаются по ступеням и проходят внутрь. Дверь закрылась за ними, но лесная ведьма так и стояла, с теплотой глядя им вслед.
— Любовь и дружба — взаимное эхо. Они дают столько, сколько и берут…
Лучи заходящего солнца коснулись ее волос, позолотив их. Тяжелые медовые пряди вились, спускаясь по плечам, опускаясь к талии, пока блестящими искрящимися завитками не коснулись тонких щиколоток. Сарэйд мягко улыбнулась, чувствуя, как тело наполняется привычной силой, дарящей легкость до самых кончиков пальцев.